2.Шопинг

      Следовало теперь отправиться на торговую улицу волшебников, так что Кэт поспешно вскочила вслед за ведьмой. Они вышли наружу, в неприметный закуток. МакГонагалл предупредила, что перемещаться волшебным способом не очень приятно, особенно с непривычки, и её нельзя было обвинить в нечестности. Если долго качаться на карусели или качелях, то возникает ощущение, будто желудок слишком подвижен; на некоторых аттракционах этого ощущения можно добиться быстрее; а в случае этой телепортации ощущение возникло мгновенно и было гораздо острее. Кэт, согнувшись, опиралась о колени, восстанавливая дыхание, и МакГонагалл терпеливо выделила на это время.       — Однако вы достойно перенесли аппарацию, — отвесила она комплимент. — Очень хороший результат для первого раза.       Кэт только слабо улыбнулась: опыт прошлой жизни, падение-возвращение на Землю и то отвратительное «кручение в стиральной машинке» — что-то из этого должно было повлиять на её устойчивость к телепортации. Хоть какая польза от этих проблем.       Как оказалось, они переместились на улицу, где находился «Дырявый Котел». МакГонагалл строго велела запомнить лондонский адрес. Само, с позволения сказать, заведение не запомнилось Кэт: они быстро проскочили тёмное продымленное помещение с какими-то сомнительными личностями, совсем не было времени осмотреться — сразу уставились в разделительную стену. Зато как раздвинулись кирпичи, только и оставалось, что вертеть головой. Впрочем, не считая необычных товаров, Косая Аллея выглядела обыкновенной торговой улицей в какой-нибудь загранице: то же рыночное оживление, та же гонка за выгодой; а что прохожие одеты в мантии и остроконечные шляпы — ну, и что? Местная мода бывает и чудесатее.       Но в первую очередь МакГонагалл направилась не в магазин, а к большому белому зданию — банку волшебников.       — Нужно предупредить вас, мисс: работники Гринготтса несколько необычны внешне. Не пугайтесь их. Мы лишь возьмём средства из министерского пособия — и сразу выйдем.       А Кэт и не испугалась, даже столкнувшись с гоблинами нос к носу. Она вполне могла поверить, будто смотрит на грим или маски, а не настоящие морды. Ей даже стало досадно, что из-за… определённого иммунитета не может пощекотать нервишки. Хотя сдержанность девочки, похоже, принесла очередные очки расположения от профессора.       В банке МакГонагалл решительно направилась к центральной стойке.       — Сейф номер три, будьте любезны.       Гоблин приветливо (наверное?) осклабился.       — А есть ли у вас нужный ключ?       И ведьма протянула ему тонкую металлическую пластину, похожую на ту, что висела у Кэт на шее. Девочка уставилась на пластину затаив дыхание, нервно попыталась обратить внимание МакГонагалл на себя громким шёпотом.       — Профессор!       — Потерпите, мисс, мы надолго здесь не задержимся.       — Профессор, — не отступилась Кэт, её тон, похоже, вызвал у профессора беспокойство, с таким видом она повернулась. — Это был банковский ключ?       — Это так. Видите ли, деньги хранятся в сейфах…       — Профессор. А это — тоже ключ?       И вынула из-за ворота свою пластину.       МакГонагалл удивилась.       — Действительно, похож… позволите? — Кэт передала ведьме пластину вместе со шнурком. — В самом деле, выглядит точь-в-точь, как банковский ключ. И ваше имя… Милейший, — обратилась она к гоблину, — не подскажете, есть ли у вас хранилище под этот ключ?       Гоблин снова осклабился, взял пластину, оглядел её со всех сторон; потом вытащил откуда-то тонкую записную книгу и зашелестел страницами (их явно было больше, чем могло уместиться под обложкой). Он так долго буравил пластину взглядом, чуть не обнюхал всю, что Кэт забеспокоилась.       — Так-так-так, — уронил гоблин нежданно. — Стало быть, вы — Кэтрин Фишер?       Девочка взволнованно облизнула губы.       — Вроде да, — гоблин продолжал сверлить немигающим взглядом, и она поспешила уточнить увереннее: — Я, да. Точно я.       — Вам принадлежит этот ключ?       — Вроде… да, мне, точно. Так это настоящий ключ от вашего сейфа?       Гоблин как-то поморщился от любопытства девочки, цокнул, захлопнув книгу, и вернул ключ.       — В подлинности этой вещи нет сомнений. В Гринготтс имеется сейф под этот ключ, ячейка тридцать пять. Вы хотите посетить её — или вернётесь к предыдущему запросу?       МакГонагалл уже давно выражала лёгкое недовольство по поводу задержки, но девочка взглянула с таким предвкушением, что у ведьмы не осталось выбора.       — Раз у вас есть собственный сейф, не вижу причин не посетить его, — вздохнула она.       И гоблин кликнул им сопровождающего. Прокатились с ветерком, но очень уж мало: сейф находился неглубоко. Зато он в самом деле открылся с помощью пластины, с которой Кэт не расставалась с раннего детства! Наследство-то оказалось вполне себе ничего, настоящее! Осязаемое! В сейфе размером с чуланчик была горка монет и несколько небольших сундуков, в которые Кэт быстро сунула нос; там оказались шмотки, посуда, какая-то утварь. Ничего особенного на первый взгляд не нашлось, и девочка не стала разнюхивать дальше, снова вернулась к более понятному — к деньгам.       Но профессор не позволила начинять карманы свалившимся на голову богатством: отсчитала горстку разнокалиберных монеток (из них — всего одну золотую!), мешочек с ними умещался у Кэт в кармане.       — Если вам захочется побаловать себя, — объяснила МакГонагалл. — Однако для школьных покупок я очень советую вам воспользоваться министерским пособием. Пусть у вас есть именной сейф, однако ничего неясно о ваших родителях или опекунах, значит, вы всё ещё под опекой министерства. И простите, но я бы посоветовала вам воздержаться от чрезмерных трат своего наследства до совершеннолетия.       Это звучало как очень полезное предложение. И пускай их сопровождающий при этом скривился. (Не разберёшь ведь, это он недоволен, или учтиво улыбается.)       Сейф номер три был вовсе на расстоянии одного лестничного пролета от поверхности. Управились быстро: гоблин выдал кошель с уже подсчитанной суммой.       И снова Косая Аллея, и снова оживление, азарт продавцов и радостное волнение покупателей.       Хотя в обществе МакГонагалл волшебный шопинг быстро приобрел характер деловых сборов: есть чёткий список, так чего размусоливать? Приобрести у мадам Малкин несколько простых, но добротных мантий (хотя Кэт всё равно почувствовала себя будто в примерочной элитного магазина), такую же шляпу (девочка тут же напялила её на голову, вызвав смех продавщиц и поднятую бровь МакГонагалл). Защитные перчатки (очень жёсткие на ощупь, но мягкие и эластичные внутри) купили в магазине, который представлял собой нечто среднее между аптекой и чайной лавкой. Там же — стеклянные флаконы и весы с набором грузил. Небольшой телескоп забрали быстро и практически не пересекая порог, преступно не задержавшись в поразительной красоты магазине: на его стенах, на потолке были развешаны огромные, подробные звёздные карты, на полках и стеллажах — множество подвижных конструкций; Кэт успела увидеть модель Солнечной Системы, цепочку летящих наперегонки астероидов и большой глобус Сатурна. Но всё это мельком! Как это было жестоко со стороны МакГонагалл!       В книжном не было ничего особенного: Кэт набрала учебников с мало понятными ей названиями, и… всё. Книги не кусались, не улетали к потолку, не орали истошными голосами и не капали на сознание — в общем, вели себя прилично.       В отдельном магазинчике взяли писчий набор (пузырёк чернил, несколько перьев и кипу пергаментных листов), но МакГонагалл сказала, что эти расходники всё равно выдаются в Хогвартсе. (И ещё она сразу посоветовала сохранять благоразумие и не проверять на прочность терпение и щедрость завхоза.)       Остальное лавки выглядели гораздо увлекательнее, но любоваться ими сейчас можно было только издалека. Витрину с мётлами и кучкой оживленных подростков проходили ближе всего, но МакГонагалл так красноречиво взглянула на Кэт, что девочка даже не замедлила шаг. Что поделать, на первом курсе мётлы не положены, так что даже не посмотришь на них! А в местный зоомагазин она заглядывать не стала: пусть у неё теперь имелись деньги на волшебного питомца, но Кэт была не готова к такому приобретению.       Всё добро сложили в деревянный сундучок на колёсиках, и отмеренных министерством монет осталось только на самое главное — волшебную палочку. Книги, шляпа и мётлы — это всё ерунда в сравнении с палочкой, настоящим маркером волшебности!              Когда они уже подходили к лавке Олливандера, на всю аллею разнеслось громогласное:       — Профессор МакГонагалл! Вот эта встреча! Доброго вам денёчка, а мы тут, вот, эт самое… поздоровайси, Гарри!..       Спутать Хагрида с кем-то другим было невозможно. Гигантище! Как говорится, большому человеку — большое место. И не менее большой разговор; пока МакГонагалл с лёгким недовольством отвечала на щедрые приветствия, Кэт во все глаза рассматривала лесника (или лесничего?) и на его фоне едва не потеряла ещё одного героя истории.       Всё-таки — сокурсничать с Поттером.       Мальчик, Который Выжил, был похож, в целом, на своё экранное воплощение, хотя оказался более диковатым. Киношный-то Гарри был причёсанный, а у этого лохмы торчат, и взгляд туда-сюда мечется. Забитый какой-то мальчик. Жмётся к сопровождающему и смахивает чем-то на свою сову — она так же сейчас вращала из клетки своими глазищами.       — Хагрид, я вас прошу, — устало взывала МакГонагалл, — продемонстрируйте свою любезность в другой раз. Мы совершенно задерживаемся! Мне в последнюю неделю поручили столько работы, что расписание сбилось, а ещё нужно успеть очень многое…       Хагрид тут же засуетился, заизвинялся, неуклюже уступил профессору дорогу, учтиво открыв дверь и едва не вырвав из дерева ручку, — в лавку Олливандера вошли в беспорядке.       Было пусто. Похоже, хозяин нашёл более важные дела, чем встречать покупателей. А Гарри Поттер продолжал коситься на незнакомую колдунью (которая тоже то и дело окидывала его быстрым внимательным взглядом), на девочку, у которой из-под колдунского колпака торчали светлые косички, и всё ещё выглядел менее социализированным, чем его сова; так что Кэт, следуя чувству сострадания или типа того, решила первой пойти навстречу. Она протянула руку, другой чуть приподняв шляпу за краешек.       — Меня зовут Кэт, будем знакомы.       Он дёрнулся и уставился на ладонь, не зная, что с ней делать. Попялившись, всё же протянул и свою худосочную ручку, скромно зажав Кэтрин пальцы.       — Я Гарри. Я здесь… я в первый раз тут.       — Аналогично, — кивнула девочка.       Продолжить беседу не удалось, потому что из темноты, буквально из ниоткуда, появился старик с весьма… одухотворённым выражением лица.       — Рад видеть всех, — улыбнулся старик; оглядывая посетителей, он задержался взглядом на великане. — А вас, Рубеус, я даже помню. Дуб, шестнадцать дюймов, очень подвижная палочка. Верно?       — Да, сэр, так ведь и было ж…       — Хорошая была палочка, жаль, что её переломили… вы ведь не используете обломки?       Хагрид замялся, но Олливандер уже от него отвлёкся, приветствуя профессора МакГонагалл.       — Минерва, давно не виделись! Вы всё хорошеете… Пихта и сердечная жила дракона, жёсткая. Помню, помню… Умело создаёт сложные заклинания. Впрочем, любая палочка почла бы за честь служить вам…       — Я вас прошу, Гаррик, давайте оставим любезности на другой раз. Сейчас нужно разобраться с этими юными дарованиями, и поскорее.       Мастер повернулся наконец к детям, но взгляд его не фокусировался.       — Да, вижу, новые волшебники пришли выбрать себе ценных помощников. Впрочем, о чём это я, ведь не волшебники выбирают палочки, а совсем наоборот…       — Гаррик, я прошу…       — Ну, так кто будет первым?       Олливандер поворачивал голову от одного ребёнка к другому, внезапно в нём проявилось какое-то хищное предвкушение. Гарри, видимо, вспомнил какие-то крохи этикета, потому что сделал движение, будто собирается уступить девочке очередь; и МакГонагалл явно была к этому расположена. Но Кэт притворилась, будто боится, по-детски прячась за ведьму в поисках защиты.       — Пусть мальчик первый. Я потом.       МакГонагалл вздохнула, но не стала настаивать. Она опустилась на худой стул у стенки и приняла вид статуи — строгой, безмолвной и ожидающей.              Гарри, наверное, был сильнее напуган: он-то совсем ничего не знал о мире волшебников; и Кэт чувствовала определённую вину за своё маленькое представление. Но она справедливо рассудила: если первой отстреляться у Олливандера, МакГонагалл сразу уведёт девочку отсюда, и она не увидит, как Гарри Поттер получает волшебную палочку. А это ведь родственная палочка волан-де-мортовской! С той же начинкой… или как там они были связаны? В любом случае, палочка сыграет в сюжете, это легендарный момент, его никак нельзя пропускать!       Пока мерная лента крутилась вокруг мальчика, Олливандер выудил с полки первую подопытную. И началось… Гарри примерялся к палочкам, но ни одна из них не подходила. Гора выпотрошенных коробочек высилась на стойке, одухотворённость старика становилась всё более восторженной, профессор МакГонагалл медленно закипала (это выражалось в том, как всё быстрее подёргивалось её колено). Хагрид растерянно крутил в руках розовый зонтик; великану явно было неуютно в небольшой лавке, он не понимал, куда приткнуться, и остерегался даже говорить, чтобы ненароком чего не обрушить. Кэт ждала.       И дождалась! Олливандер пробормотал те слова, что должны были изменить ход истории:       — А что, если… да, да, это будет интересно попробовать…       Вот оно! Кэт тут же навострилась и подалась вперёд, готовясь стать свидетелем исторического момента. Мастер вынес очередную коробочку, вынул очередную палочку и протянул её Гарри.       Мальчик коснулся палочки, и все затаили дыхание. Вот она, единственная и неповторимая; от деревянной указки в руке Гарри Поттера стало распространяться какое-то тёплое дуновение, волосы на голове мальчика затрепетали, как от порывов ветра.       Но тут палочка затрещала, начала светиться всё сильнее и сильнее, пока не вспыхнула вдруг на весь магазин и оглушительно лопнула! Всё произошло слишком быстро. Олливандера отшвырнуло куда-то под стойку, Кэт с Гарри вскрикнули от неожиданности, разбуженные палочки сердито загудели. Полярная сова в возмущении била крыльями. Хагрид зачем-то раскрыл перед собой свой маленький розовый зонтик, словно щит. А вот профессор МакГонагалл, кажется, почти не впечатлилась (или не подала виду, закалившись за годы преподавания).       На Гарри лица не было.       — Извините, пожалуйста… я не хотел…       — Любопытно! — Олливандер вылез из-под стойки; с дикими глазами, ошпаренный, он выглядел ещё веселее прежнего. — Видите ли, мистер Поттер, я помню все палочки, которые продал. И внутри этой палочки было перо феникса… от того же самого феникса, чьё перо находится в палочке, оставившей вам этот шрам. Я был уверен, да, да, уверен! что она выберет вас, как некий знак… я ведь уже говорил, что не волшебник выбирает палочку, а она волшебника? Но эта палочка предпочла погибнуть, нежели даться вам в руки. До чего же любопытно!..       — Гаррик, умоляю вас, выдайте Поттеру палочку поскорее, — сердито напомнила МакГонагалл, отряхивая рукава.       — Да, да, да, конечно, разумеется… а вы непростой клиент, а, мистер Поттер? — сказал старый мастер и подмигнул.       И вновь начались примерки, и Олливандер расчехлял новые и новые палочки: экспериментальные, сделанные им самим и его далекими родственниками, с самым разным наполнением, из разнообразных материалов… Гора палочек высилась, и пока Гарри внутренне изнывал от ужаса, что теперь ни одна ему не подойдет, и вовсе он не волшебник, и теперь его отправят домой, а Дурсли всю оставшуюся жизнь будут припоминать ему эту оплошность, а сову зажарят на Рождество… в это время Кэт более пристально размышляла над своим появлением в этой истории. Вот и «эффект бабочки» во всей красе: ведь стоило только войти в магазин одновременно с Поттером, и весь канон пошёл искрами! Дожить бы так до выпускного класса, не воспламенившись самому от какой-нибудь непредсказуемой мелочи. Хотя Кэт не могла отрицать, что такой расклад открывает дверь к новым приключениям.       Наконец снова почувствовалось тёплое, будто летнее дуновение ветра, и мастер воскликнул:       — Вот она! Давайте подождём, и если она останется цела… да, это точно ваша палочка, мистер Поттер!       МакГонагалл хмыкнула что-то, но Олливандер и капли внимания не обратил, продолжая описывать палочку — светлую и массивную на вид.       — Клён, тринадцать дюймов, лёгкая. Неприхотливая и отзывчивая палочка. В сердцевине… хм, да, верно, в сердцевине волос из гривы мантикоры. Да, скажу вам, нелегко далась мне эта сердцевина! — мастер засмеялся воспоминаниям, вновь в его взгляд вернулась отстранённая мечтательность. — Эта палочка кажется более… безопасной для вас, нежели та, из остролиста… не ждите, что она одобрит рискованные решения. Однако я уверен, что даже избрав спокойный путь, вы совершите множество исключительных, поистине исключительных дел, мистер Поттер!..       — Полагаю, вы уделили уже достаточно времени мистеру Поттеру, — не очень-то деликатно напомнила профессор МакГонагалл, и Гарри поспешил расплатиться и освободить место у стойки. А Олливандер, хотя и был перебит, не растерял, похоже, свой настрой.       — Да… Что ж, юная леди, прошу… какой рукой вы берётесь за палочку?       Кэт шагнула ближе, готовясь к измерениям волшебной ленты. Но тут у горы палочек и футляров, воздвигнутой на стойке, закончился запас стойкости; гора дрогнула, одна из палочек покатилась вниз, и Кэт машинально подставила руку, чтобы не дать ценному предмету упасть. Через мгновение по руке разлилось тепло, и девочка почувствовала особую связь, с каким бы пафосом это ни звучало. Палочка ощущалась продолжением руки, и стало ясно: вот она, та самая, единственная и неповторимая, с узорчатой резьбой и в мелких пятнышках — будто потёртая от долгого использования.       Олливандер даже не успел натравить на девочку свою ленту и, кажется, расстроился, что всё кончилось так быстро. Но долгие примерки для Гарри Поттера всё ещё были свежи в памяти, так что расстроился он несильно.       — Ах, посмотрим… рябина, девять дюймов, твёрдая и прочная. В сердцевине перо мартлета… Творение моей троюродной тётушки — честно говоря, никогда не понимал её вкуса, — старик задумчиво потёр подбородок. — Палочка, скажем, не очень сильная; для мирных странников и тех, кто постоянно ищет собственный путь… подходит для защиты… Хорошая палочка.       — А разве у вас бывают плохие? — спросила Кэт.       Это повеселило старого мастера.              Вот так для Кэтрин подобрали нужную палочку за пять секунд. Разумеется, МакГонагалл клокотала:       — Вам стоило ответить на галантность мистера Поттера и идти первой, мисс Фишер.       — Но, профессор, эта палочка была в числе последних. Мы бы провели там столько же времени при любом раскладе.       Женщина только хмыкнула.              Прежде, чем разойтись, Кэт успела махнуть Гарри рукой.       — Увидимся первого сентября!       Мальчик робко махнул в ответ, но МакГонагалл уже утащила подопечную за собой — возвращая домой, в приют Генриха Алого.