13.Подвижный Меркурий

      Как любил приговаривать Невилл, всё, что ни делается, делается к лучшему. И наконец они могли убедиться в справедливости этого утверждения: благодаря своему безумному графику подготовки, ребята почти играючи справились с экзаменами. Логичный вполне итог стал настоящим открытием! Невилл, Гарри и Рон вообще всю жизнь считались недотёпами и неучами, и они ожидали, что и в этот раз едва наскребут проходной балл, — однако даже по зельеварению получили хотя и сочащиеся неудовольствием, но хорошие оценки — по крайней мере, за теорию. Практика-то у них висела на ниточке, особенно у Невилла, и только чудом его зелье не выкипело, никого не ошпарило и не покрылось вонючей пенкой, как это часто бывало.       По трансфигурации была противоположная ситуация: ребята весьма успешно смогли обратить невзрачные деревянные пуговицы в брошки из серебра (более элегантные экземпляры оценивались выше), вилки в ложки и обратно, а листы бумаги в носовые платки; такие превращения удавались как-то интуитивно. Но вот теоретическая часть оставалась всё столь же заумной и зубодробительной, а профессор МакГонагалл неизменно требовала точности; решить её тест на высокий балл было очень трудно.       И всё же они справились с этой сессией! Грэйнджер вообще, как ей по секрету сообщил профессор Флитвик, получила сто двадцать баллов за его экзамен — при том, что выше сотни никому не ставят. Разумеется, после такого приятного сюрприза, настроение у ребят было замечательное; они даже почти забыли о своей репутации на факультете — да и недовольство на этот момент уже значительно ослабело, на самом деле. Их ожидали целая неделя ничегонеделания перед летними каникулами и вкусный обед прямо сейчас — всё было чудесно! И даже то, что Грэйнджер уже собиралась готовиться к новому учебному году, не омрачало общей радости.       Большой Зал гудел: студенты хаотично обменивались впечатлениями от прошедших экзаменов, выбрасывая из голов только выученное. Кэт рассеяно выслушивала непрошеную лекцию Гермионы о Ползучих корнях; а ведь Кэт просто к слову пожаловалась, что допустила в тесте обидную ошибку, перепутав характеристики корней ползучих с лианами вьющимися. Непростительная оплошность рядом с главной занудой потока! Теперь Грэйнджер своим долгом возомнила пересказать досконально всю изученную на этот счёт литературу. Это работа профессора Стебль, спасибо, Гермиона, не утруждай себя! Услышавший же лекцию Перси Уизли тоже внёс свои пять кнатов: важно заявил, что младшекурсникам повезло, раз им уже сейчас дали такую сложную тему, а вот в его, Перси, время такой роскоши не было.       — Несомненно, это даст вам лишнее преимущество в будущих тестах на СОВ, в то время как нам придётся изучать эту тему самостоятельно, — разглагольствовал он.              Прежде, чем основные блюда сменились десертами, со своего места поднялся директор Дамблдор и, дождавшись тишины, завёл какой-то торжественно-пустой спич.       — …но, конечно же, вы хотите уже насладиться этой славной порой безделья — и вы имеете на это полное право! Надеюсь, вы продуктивно проведёте оставшиеся дни до каникул: старшие ученики доделают свои проекты, младшие смогут исследовать замок и его окрестности. Помнится, я сам потратил немало времени на изучение Хогвартса, когда был вашего возраста, — директор неспешно огладил бороду, давая детям время похихикать над этой стариковской лирикой. — Хотя замок до сих пор открывает мне что-то новенькое… Да, чудное это было время, время удивительных открытий и приключений! Вам нужно многое успеть до летних каникул. Но помимо того, — Дамблдор чуть наклонил голову вперёд, и стёкла очков лукаво блеснули, — сейчас наиболее благоприятное время, чтобы разобраться с результатами одного небезызвестного пари, не так ли?       Школьники разом напряглись, услышав это. Ой-ой. Про их маленькую забаву узнали… Грядёт наказание? Всё-таки делать объектами пари преподов не очень-то уважительно, могут и по шее надавать за такую проделку! Но учителя не выглядели разозлёнными — напротив, многие из них как-то воодушевились; а профессор Флитвик, один из виновников спора, и вовсе лучился каким-то хитрым довольством. Что касается Хагрида — лесник выглядел донельзя смущённым таким вниманием и прятался то за бородой, то за чашкой чая. От волнения лицо великана раскраснелось… если, конечно, он не переживал до сих пор расставание с драконом.       Директор, весело прищурившись, оглядел Зал и остался доволен смятением школьников, потому как продолжил:       — Да, Хогвартс всегда преподносит что-нибудь неожиданное! Вот и на этот раз одна разговорчивая птичка принесла мне известие на хвосте, что по школе гуляет интересный спор. Герои обсуждения сами не смогли его разрешить! Такие загадки никого не оставляют равнодушным, — Дамблдор оглядел ряд учителей, что на этих словах старательно отводили взгляд в свои тарелки или на ставшие очень привлекательными стены. — Я думаю, что сейчас, когда вы свободны от экзаменов, самое время объединить усилия учеников и преподавателей, чтобы прийти наконец к ясному решению этого спора.       За столами началось волнение. Вот это да! Учителя сами подсели на их пари!       — А чтобы подсчёты были произведены точно и справедливо, — продолжал директор, и его взгляд заскользил по лицам в поисках жертв, — давайте назначим независимое судейство. Мадам Помфри, мадам Пинс, вы ведь не откажете в помощи? Здесь пригодятся ваши Беспристрастные Счёты, — обратился он к библиотекарю. — А также наши молодые коллеги, мистер Морзе, мисс Яска, не откажут, я надеюсь, в этой маленькой помощи и присоединятся к вам. Мне кажется, это будет вполне справедливое жюри.       Названный квартет засиял кислыми улыбками: спасибо за честь! А также за сверхурочные. Остальные же захлопали, тем самым поддерживая предложение Дамблдора.       — Стало быть, договорились, друзья мои. Соберите то, что вам уже известно, и отнесите нашим уважаемым судьям, чтобы те смогли всё подсчитать. А в последний день, перед объявлением факультета-победителя, мы узнаем и результаты пари. Башмак! Редиска! Хоровод! Решено? Решено, — и директор, раскланявшись, сел на место и притянул к себе пышный кремовый тортик.       Но вот всем остальным было не до десерта — какой там, когда так официально решается судьба столь важного вопроса! Прежний ленивый гул сменился ожесточённым обсуждением. Ведь каким-то образом преподаватели оказались втянуты в спор, кто между Флитвиком и Хагридом более прожорлив; а раз так, то можно получить очень, очень точные результаты.       И поднялась волна воодушевления по всему Хогвартсу. Студенты отряхнули свои записи и понесли их означенному жюри — Кэт сама передала пергаментный листок от их группы той, кто раньше попался, — барышне с рыбным лицом, которая дура… впрочем, если бы саму Кэт заставили подсчитывать эту гору корявых списков, она выглядела бы не лучше. Мадам Пинс с мадам Помфри, кажется, вовсе едва не посерели: ведь их тихие обители разом наполнились толпами беспокойных учеников, топающих, галдящих и спорящих! Ужасно, просто ужасно!..       А после того, как ученики отнесли старые записи, они принялись собирать новые: необходимо было найти любой клочок дополнительной информации. И закипела работа. «К экзаменам бы так готовились, а не к азартной игре!» — не переставала возмущаться Гермиона, но это не мешало ей тщательно структурировать сведения «так, как это положено делать».       В этой суматохе были открыты новые методы поиска информации. В учебные дни на это просто не было сил и времени, но зато теперь можно было развернуться, кто как горазд.       Магглорождённые когтевранцы пробовали, объединившись, создать алгоритм для подсчёта съеденного, но пока без особого успеха. Они даже чуть было не рассорились между собой, пытаясь решить, чьи подсчёты будут точнее. Пуффендуйцы плотным потоком шли на кухню — они хотели выведать у домовиков точное меню для преподавателей; домовики пугались и судорожно пытались понять, что от них хотят юные маги; похоже, что кому-то удалось воспользоваться этой суматохой и выписать себе дополнительную порцию деликатесов. Кто-то пытался гадать на кофейной гуще, кто-то хотел выведать точные сведения в разговоре с растениями; профессор Стебль в возмущении гоняла настырных учеников от своих теплиц — гадательные астры нельзя было будить в это время года! Просто нельзя! В конце концов профессору травологии пришлось денно и нощно караулить у теплиц, потому что студенты внимали только воздействию веника по шее, а не словам.       Многие избрали путь незамысловатый — и просто пошли к виновникам пари, чтобы спросить прямо: «Сколько вы съели за этот месяц? А за вчера? А за период с хэллоуина по Рождество?» Но профессор Флитвик только посмеивался, хрустя печеньем (каждое заносилось в списки, и профессор продолжал старательно хрустеть), а Хагрид вскоре просто сбежал и забаррикадировался в хижине. Особенно смелых этот побег не остановил, и они осадили жилище лесничего, выжидая, когда тот явится на свет божий.       Рон пытался выведать что-то у своей разведывательной сети; оказалось, что у призраков хорошая память. Только воспользоваться ею не удалось: призракам было неинтересно наблюдать, как живые трапезничают, вот они и не запоминали на этот счёт ничего полезного.       Итак, пари входило на финишную прямую, и весь замок бурлил.       Это безумие продолжалось несколько дней, пока за одним из завтраков директор не постановил: приём заявок окончен! Всё! И все, кроме избранных судей, выдохнули: теперь от них ничего не зависит. Наконец начинаются дни настоящего ничегонеделания!       …но начались они не для всех. Ведь ещё осталось одно неотработанное наказание.              Об этом вечером того же дня и напомнила ребятам декан. Явившись в гриффиндорскую гостиную (и немного напугав внезапным визитом старост и старшекурсников), МакГонагалл попросила провинившихся первогодок пройти, куда следует, а именно: отбывать наказание в Запретном Лесу. Разумеется, услышав такое, Гарри с Невиллом заметно побледнели — да и остальные ученики тоже. Поднялась волна ропота:       — Первогодок в Запретный Лес? Ночью?       — Профессор, вы ведь не можете…       — Я слышала, что там водятся оборотни! — судорожно воскликнула Фэй Данбар, хватаясь за лицо. Многим показалось, что девчонка сейчас хлопнется в обморок.       — Там водится и что-то пострашнее оборотней… Профессор, это несправедливо жестокое наказание!       — И почему нам тогда постоянно запрещают…       — …наведываться в Лес?..       — …это так нечестно!..       — …ведь мы ради общей пользы!..       От ещё недавнего осуждения первогодок за потерянные двести баллов и следа не осталось.       Профессор МакГонагалл только поморщилась.       — Да, признаюсь, меня несколько обескуражило это предложение Северуса…       — Так это Снейп придумал?! — вспыхнуло возмущение; голос Рона прорывался громче прочих. — Нашли у кого спрашивать совета! Да он просто хочет избавиться от Гарри и Невилла, по нему же видно!..       — Относитесь к своему преподавателю поуважительнее, мистер Уизли, — строго оборвала его МакГонагалл и вздохнула. — Как ни сомнительны такие методы, однако в этот раз мне придётся согласиться с профессором Снейпом — такое наказание отрезвит всех вас!       — Но профессор…       — Довольно. Это наказание было одобрено директором. Вы, может, будете оспаривать его решение? Вам и так пошли на уступку, не ставя отработку на время экзаменов.       Гриффиндорцы замолки, ошарашенно переглядываясь. Ну, раз уж Дамблдор так решил… даже Рон только насупился, не зная, что на это сказать. Гермиона же сделала последнюю попытку возразить:       — Профессор МакГонагалл, я, конечно, ни в коем случае не критикую действия директора Дамблдора, однако не могу не озвучить существующее мнение, что он попал под дурное влияние профессора Снейпа.       — Что вы имеете в виду? — удивилась декан.       — Ведь не секрет, что профессор Снейп раньше был известен, как Пожиратель Смерти и приспешник Того-Кого-Нельзя-Называть. Я знаю, я читала в «Истории магии», и ещё кое-какие газетные статьи тех лет…       — Короче, Грэйнджер! — вяло воскликнули все собравшиеся в гостиной, чем, кажется, сбили настрой девочки.       — Да, да, короче… короче, конечно… м-м, так вот, раз профессор Снейп — Пожиратель Смерти, то для него было бы выгодно избавиться от Поттера, а значит, он вполне мог втереться в доверие к директору Дамблдору, чтобы таким образом выйти на Поттера, чтобы потом без лишних подозрений избавиться от него… я понятно объясняю?       МакГонагалл смотрела на девочку пару мгновений, после чего вновь устало вздохнула.       — Не знаю, откуда у вас такие фантазии, мисс Грэйнджер… или кто вам их навязал, — но могу вас уверить, что в них нет смысла и на гран. Северус — квалифицированный специалист, он вполне заслуживает доверия директора и по праву занимает своё место профессора и декана. Пусть у него… — женщина замялась, — своеобразный подход к преподаванию в частности и ко всему остальному вообще, но это не повод подозревать его в настолько грязных делах. Вы предвзяты! Я очень советую вам, мисс Грэйнджер, и остальным, — она обвела суровым взглядом гриффиндорцев, — перестать разрабатывать подобные теории. Чтобы вам было проще — скажу, что профессор Снейп не избавил и мистера Малфоя от такого же наказания.       — Малфой тоже пойдёт в Лес?! — вот это действительно были новости! В гостиной снова поднялся взволнованный гул.       Этот шум не унялся даже после того, как МакГонагалл увела двух мальчиков. И что-то подсказывало Кэт, что эта попытка оправдать Снейпа спровоцирует только новые теории, одна другой хлеще. По крайней мере, и Рон, и Гермиона сейчас едва не кипели, пытаясь уложить в голове новые сведения.              Они решили подождать друзей в гостиной. Заняли нижнюю ступеньку у лестницы в комнату мальчиков и слушали, как остальные гриффиндорцы продолжают обсуждать произошедшее. Те тоже хотели подождать первогодок и расспросить, как всё прошло. Беспрецедентный ведь случай, чтобы МакГонагалл поддержала решение Снейпа отправить провинившихся в Запретный Лес, да ещё вместе с мелким слизнем! Не иначе, Снейпу котёл на голову упал, раз он не стал выгораживать своего питомца.       Но время шло, а Гарри с Невиллом не появлялись: похоже, что наказание затягивалось, просто потоптаться у границы Запретного Леса мальчики ведь не могли. И народ, подуспокоившись, постепенно стал расходиться. Неделя была насыщенная, все неустанно занимались сбором данных для пари, а время позднее… да и не очень-то им интересно знать, что там происходит у первогодок. Которые, между прочим, лишили факультет двух сотен баллов за одну ночь! Да и вообще, скорее всего, их просто проведут за ручку по особенно жутковатым местам у опушки, попугают темнотой, да и отведут обратно. Так что вскоре гостиная опустела, и Гермиона, Рон и Кэт смогли перебраться на диванчик возле камина.       Однако друзья всё не шли, и троица, сморённая теплом и мягкостью, начала зевать, перед глазами у ребят стало расплываться, и так уютно было подпереть голову рукой… всего на пять минуточек…       Они очнулись от того, что Гарри и Невилл энергично трясли их за плечи.       — Что такое? Какой час? Уже утро?       — Да проснитесь же вы!..       Вид у двух мальчиков был безумный — точно они вышли прямиком из дикого леса… Гарри и Невилла явно распирало от каких-то удивительных новостей.       И вот, что они рассказали…                     МакГонагалл отвела их вниз, где у высоких выходных дверей уже поджидал Филч, желтея кровожадной улыбкой.       — Что, попались, наконец? — прокаркал завхоз. — То-то же! Ничего, твари Запретного Леса научат-то вас уму-разуму…       — Аргус, в ваши обязанности входит не только проводить учеников, но и привести их обратно в том же виде, — сухо напомнила МакГонагалл, но особенного воздействия это не оказало. Старик продолжал с предвкушением потирать руки.       В это же время из другого коридора вывалились Малфой с деканом. Мелкий слизень пытался что-то выяснить у молчаливого профессора, а заметив Гарри и Невилла, резко остановился посреди коридора.       — А-а, — довольно протянул Филч (Невилл готов был поклясться, что тот почти облизнулся, как вурдалак), — ещё один провинившийся. Отличное сегодня будет пиршество в Запретном Лесу…       Малфой, и без того бледный, приобрёл одухотворённую серость в лице.       — Профессор, вы что, отправляете меня с ними?! — визгливо спросил он. — Да ещё и в Запретный Лес?! Подумайте, можете ли вы себе это позволить! Вот погодите, когда мой отец узнает…       — И что же сделает ваш отец? — бросил Снейп, заставив Малфоя заглохнуть и разом скукожиться. — Если вы не хотите впредь получать наказания, так не попадайтесь вместе с этими на горячем.       МакГонагалл проследила за общением слизеринского декана с учеником, нахмурив брови, но ничего не сказала. Зато Гарри и Невиллу стало чуточку лучше — при виде таких мучений слизня-то! Есть всё же на свете справедливость, раз и Малфою досталось.       В лесу было жутко. И несмотря на тёплые ночи — деревья обдавали вошедших потусторонней прохладой. Присутствие Хагрида и Клыка не особо создавало ощущение безопасности; наоборот, великан с псом казались едиными с огромным лесом, а потому чуждыми, жалкий фонарик не мог осветить всей их громады. Три мальчика были не весомее пушинок рядом с ними; и даже на время забыли о разногласиях: скучковались, чтобы их не поглотило величие природного хаоса. Лампа ходила ходуном в дрожащей руке Невилла, но разжать его побелевший кулак не представлялось возможным.       Они искали следы раненого единорога — или того, кто его ранил. Это было несложно: кровавые пятна, отсверкивающие в свете луны серебром, виднелись повсюду. Нужно было найти беднягу и либо спасти — либо, что более вероятно, добить, прекратив его мучения. Хагрид тащил свой арбалет, которым можно было бы сбить вековое дерево. И если такое оружие он взял ради охоты на Кого-то… мальчики не хотели бы встретить это существо.       — Да не волновайтесь, вам неча бояться, раз ужо вы со мной да Клыком пришли, — подбодрил их лесник.       Но вид его собаки, поджимающей хвост, доверия не внушал.       Они уходили всё дальше в лес. И тёмных кровавых пятен становилось всё больше и больше. Вдруг деревья расступились, пропуская процессию на поляну — где, будто на сцене в трагической пьесе, распластался единорог. В застывшем взгляде его блестел лунный свет, он же печально перебирал повисшие пряди гривы. Все остановились при виде этой скорбной картины. Невилл судорожно вздохнул, прижав руку ко рту, лесник стянул шапку.       — Поздно, — сказал Хагрид. — Ждите здеся.       Он, опустив арбалет, приблизился к единорогу, склонился к нему; своё оружие лесник положил рядом на землю, принимаясь за осмотр тела.       И вдруг Гарри ощутил ужасную боль, какой никогда раньше не испытывал: будто голову пронзила раскалённая стрела. С шипением он согнулся вдвое, сжимая голову руками. И без того напуганный, Малфой взвизгнул, привлекая общее внимание:       — Там!.       Он указывал в сторону от их компании. С краю поляны, среди деревьев показалась фигура в чёрном балахоне. Ткань чуть блестела из-за размазанной по ней единорожьей крови. Фигура покачалась на ветру долгое мгновение, после чего резко и зловеще поплыла в сторону ребят. Гарри закричал ещё болезненней, панический вой Клыка вторил ему; Хагрид схватил было арбалет, прицеливаясь, — но руки его сильно дрожали. Он справедливо опасался, что может задеть стрелой учеников!              Но когда неизвестное существо отделяли от первогодок всего несколько шагов (оно уже потянуло к Гарри нечто, похожее на сухую разлапистую ветку) — прямо перед ним из леса выскочил крепкий высокий кентавр. Сначала ребята приняли его за всадника верхом на лошади, но, когда кентавр в свете луны воинственно поднялся на дыбы, грозясь задавить существо в балахоне, сомнений никаких не осталось. Балахон вмиг скукожился, зашипел, пиявкой увернулся от копыт и пропал среди деревьев. Кентавр с фырканьем опустился, забил копытами по земле, после чего обернулся к осевшим на землю мальчикам.       — Вы в порядке, молодые люди? — спросил он и удовлетворительно фыркнул на растерянные кивки. — Здравствуй, Хагрид. Лучше тебе не целиться с такого расстояния, если не собираешься меня застрелить, конечно.       Великан поднялся с колен и подошёл к ним, отирая пот подрагивающими руками.       — Да уж, Флоренц, драствуй… Уф, хорошость, что ты оказался поблизости. Я чаво-то… тово… ещё бы чу-чуть, и не поспел же.       — Ты оставил детей с ненадёжным защитником.       Только сейчас все заметили, что Клык сбежал. Хагрид нервно усмехнулся.       — Дык, да-а ж, животину-то, видать, испужал этот… это… что ж с псины-то взять, да…       — А что… что это было? — сипло пробормотал Гарри, с помощью Невилла поднимаясь с земли; он всё ещё потирал лоб, но шрам с исчезновением существа перестал болеть. Кажется…       Кентавр внимательно посмотрел на мальчика, и тот почувствовал себя неуютно под проницательным взглядом.       — Юный Поттер, — сказал наконец кентавр. — Вам лучше воротиться в замок. Ступайте, Хагрид, к единорогу ты сможешь прийти позже — он теперь никуда не денется.       — Но от кого вы нас спасли? — настаивал Гарри. — У меня… из-за него мой шрам…       Его прервал нервный возглас Малфоя:       — Вы что, оставите нас с этим идиотом?! — слизеринец указал в сторону лесника. — Да из-за него нас чуть не съела какая-то тварь! Я не пойду в лес, чтобы меня убили из-за этого болвана!       Но Малфой мгновенно стих и вжал голову в плечи, стоило кентавру перевести взгляд на него. Флоренц не спешил с ответом, он вдумчиво поскрёб копытом землю, после чего поднял голову к небу.       — Меркурий в последнее время очень энергичен, — сказал он, непонятно, к чему. — Вам нечего бояться на обратном пути, сейчас убийца единорогов вас не тронет. Ступайте.       — Вы знаете, кто это был? — ахнул Гарри. — Убийца единорогов… неужели это — человек? Известный вам человек?       — Что значит — сейчас не тронет?!       Однако Флоренц проигнорировал реплику Малфоя и снова внимательно посмотрел на Гарри, будто раздумывая, открывать ли ему какую-то тайну. Наконец он решился:       — Вы знаете, зачем нужна кровь единорога? Убийство его считается чудовищным преступлением. Только тот, кому нечего терять и кто стремится к полной победе, способен пойти на это. Кровь единорога спасает жизнь, даже если человек на волосок от смерти. Но плата за это велика. Если кто-то убьёт столь прекрасное и беззащитное существо ради собственного спасения, то с того момента, как кровь единорога коснётся его губ, он будет проклят.       Первогодки затаили дыхание, впечатлённые словами кентавра.       — Кто же пойдёт на такое?       — Тот, кто хочет достигнуть бессмертия. Разве не известен вам тот, кто все эти годы цеплялся за жизнь, дожидаясь возможности отомстить?       Но страшная догадка не успела прозвучать: вдруг послышался топот, и на поляну с возмущённым ржанием и фырканьем выскочили ещё два кентавра. Они оглядели сборище, резко размахивая хвостами, после чего накинулись на Флоренца с обвинениями.       — Чем ты тут занят?! Опять рассказываешь людям больше отмеренного им!       — Вы разве не поняли, кто это? — ответил тот. — Это юный Поттер. Я лишь уберёг его от убийцы единорогов. Вы знаете, что я не мог поступить иначе.       Один из кентавров сердито взрыхлил землю копытом.       — Твоё человеколюбие переходит границы. Раскрывать людям тайны планет!..       — Меркурий в последнее время очень подвижен! — возразил Флоренц. Похоже, терпение его иссякало. — Тот, кто убивает единорогов, должен уйти, и если для этого нужно помочь людям, то я согласен на это!       Среди кентавров намечалась серьёзная ссора, они могли в запале и затопать оказавшихся рядом первогодок — так что Хагрид поспешил отсрочить разборки:       — Ну-ну, што сделано, то ужо сделано. Я пойду, отведусь ребятишек-то, да, а то не нужно им тута больше торчать… а потом уж и за единорогом вернуся.       Кентавры фыркнули — видимо, приняв слова Хагрида, — после чего прошли к поверженному единорогу и обступили его с горестными лицами. Больше первогодки ничего не видели, потому что лесник поспешил увести их к замку.       — Вы Флоренца-то не слушьте, — приговаривал Хагрид по дороге, отмахиваясь от попыток Гарри вернуться к разговору о Балахоне. — То есть, слухать-то, конешно, могёте, да ток не сильно-то к сердцу принимасть. Кентавры — они ж, што ж… любят оченно загадками говорить, да-а… проницатели большие, да не людская то проницальность.       Он тоже понял намёк Флоренца о личности убийцы. Но уверовать в то, что Неназываемый прямо сейчас находится в окрестностях Хогвартса!.. Мерлин упаси!..                     ***       Судорожный рассказ мигом развеял любые признаки сна. И сделать вывод о личности убийцы единорогов никому труда не составило.       — Теперь уже нет никаких сомнений, — говорил Гарри, нервно метаясь по гостиной. — Флоренц знал, кто я, и знал, что это существо связано со мной. Что оно пыталось меня убить… «Кто все эти годы ждал возможности отомстить» — это может быть только Волан-де-Морт…       — Не произноси это имя!       Но Гарри отмахнулся от возгласа друзей.       — Но даже не в словах кентавров дело. Я точно знаю, что это был он, — мальчик остановился, потирая свой лоб. — Я думаю, это на присутствие Волан-де-Морта мой шрам так отреагировал… Наверное, звёзды предсказали его возвращение, а я не должен был этого знать, вот кентавры и разозлились на Флоренца. Теперь Снейп не будет терять времени и отправится за философским камнем, чтобы вернуть дух своего повелителя к жизни.       — Нет, — покачала головой Гермиона, — я думаю, он уже воплотился. Кровь единорога… я читала об этом кое-что… она спасает жизнь, а не воскрешает из мёртвых. Значит, Вы-Знаете-Кто уже воплотился, и камень ему нужен для того, чтобы закрепить результат.       Гарри нервно, истерически засмеялся.       — Ну, вот, значит, их задача стала ещё проще! Волан-де-Морт уже увидел меня и наверняка понял, что его узнали; так что он не будет терять ни минуты. Уверен, прямо сейчас Снейп уже спускается в тот люк! И уж на этот раз он точно меня убьёт, а потом и всех остальных.       Повисло гнетущее молчание, а через мгновение Рон зло ударил кулаком по дивану.       — Чёрт! Мы слишком долго выжидали! Если бы мы раньше смогли подтвердить свои подозрения…       — Нам бы всё равно никто не поверил, — мрачно отрезал Гарри.       Гермиона, до этого заламывавшая пальцы, вскочила на ноги.       — Мы должны всё рассказать директору Дамблдору. Он единственный, кого боялся Сами-Знаете-Кто. И теперь он… он точно поверит нам сейчас! Ведь это не пустые догадки, они подкреплены словами кентавров, и шрам, и столько свидетелей, и кровь единорога…       — Идём, — кивнул Рон, и все ребята поспешили прочь из гостиной.       В замке начинало светлеть.              Они пробежали по коридору какое-то время прежде, чем остановиться в растерянности.       — А где находится кабинет директора?       Этого никто из первогодок не знал.       Вдруг из стены прямо перед первогодками вылетели три призрака. Один уже был им знаком: это был Роберт Кемп, любимый артист королевы Елизаветы и так далее; остальные двое были какие-то весёлые монахи, выглядящие не очень-то благопристойно. Призраки что-то оживлённо обсуждали и смеялись, а увидев группу первокурсников, что шарахнулись от вынырнувших перед носом привидений, приветствовали их с шумным удовольствием.       — Ах, это же никто иной, как наш юный шеф! — воскликнул Кемп и вместе со спутниками шутливо отдал честь. — Докладываем, мистер, сэр! Снейп под кодовым именем «Цель» недавно покинул свой кабинет. Мы видели его на третьем этаже.       Но вместо того, чтобы обрадоваться и поддержать игру, подростки побледнели. Уизли бросился к призракам:       — Скорее, где находится кабинет директора? Вы же знаете? Нам нужно с ним поговорить!       — Во второй башне, рядом с горгульей Эвридикой, — пробормотал Кемп. — Но вы не сможете сейчас встретиться с директором, он уехал…       Услышав это, Невилл со стоном осел на пол, обхватив голову руками.       — Всё пропало!.. Сейчас Снейп заберёт камень, и вернётся Он, и нас всех убьют!..       — Не заберёт. Я пойду за ним, — решительно заявил Гарри.       Все принялись наперебой отговаривать его от этой самоубийственной затеи, но мальчик и не думал отступать.       — Я постараюсь задержать Снейпа, а вы дождитесь директора… или попробуйте убедить МакГонагалл связаться с ним.       — Но профессор Снейп тебя убьёт! Точно убьёт! Ты даже не сможешь его задержать и на десять минут, в одиночку…       — Не в одиночку, — тихо сказал Невилл, поднимаясь с пола. Мальчик попытался положить руку на плечо другу, но так дрожал, что промахнулся и чуть пошатнулся, потеряв равновесие. Однако продолжал: — Я пойду с тобой. Если… если я и могу на что-то сгодиться, так это на отвлечение внимания.       Ребята переглянулись.       — Мы все пойдём, — сказала Кэт. — Поспешим.       — С девчонками?! — вскинулся Рон. — Как будто мы согласимся на такое! Да меня мама убьёт, если я типа втяну девчонок в какую-то опасную…       — Да как ты смеешь! Да вы без нас с Фишер вообще ничего сделать не сможете!..       — У нас нет на это времени, — осадила спорщиков Кэт, указывая в сторону: их друзья уже направились в сторону лестниц на третий этаж. Уизли и Грэйнджер замолчали и пристыженно покраснели, хотя и ненадолго — у них действительно не было времени на такие глупости.       — Я что-то не понимаю, о чём разговор? — обратился один из призрачных монахов, но без успеха. Рон только попросил напоследок:       — Передайте кому-нибудь из учителей, что Снейп собирается забрать философский камень! — и дети убежали.       Однако привидения не отставали, будь то из любопытства или от предчувствия беды; когда же они поняли, что первогодки бегут в запретный коридор на третьем этаже, то явно забеспокоились.       — Нет, нет, вам туда нельзя, — заговорил Кемп, выныривая перед детьми. Но разве мог он преградить им дорогу? Они просто прошли насквозь! — Мне сэр Николас до самой смерти будет припоминать, что я позволил его питомцам убиться!       Монахи закивали.       — Верно, нам ни к чему преждевременное пополнение состава…              Та самая дверь оказалась до конца не закрыта, и гриффиндорцы замерли перед ней, восстанавливая дыхание и собираясь с силами. Гарри, взявшись за ручку, однако всё никак не решался двигаться дальше.       — Что с тобой? Только не говори, что ты передумал и будешь ждать Дамблдора, у нас нет на это времени… — заговорил Рон, только Невилл оказался рядом прежде него.       — Гарри, тебе необязательно это делать, — сказал он негромко и бледно. — Мы сможем задержать его… их. Но если убьют тебя… ведь Сам-Знаешь-Кто… ведь Волд… Вол… Ты-З-знаешь-Кто только этого и добивается…       Гарри решительно мотнул головой.       — Я просто подумал, что зря не захватил мантию. Но у нас действительно больше нет времени, — и он с опасением распахнул дверь.       Дыхание цербера чуть не сбило детей с ног. У одной собачьей головы была приоткрыта пасть, и обдувало из неё так, что пришлось спешно прятать лица в мантиях. Ребята аккуратно обходили сопливые носы, напоминающие большие кожаные мячи; Гарри, войдя первым, чуть не споткнулся об один из них. Мягкий на вид бок цербера мерно приподнимался, лапы, перегородившие всё помещение, изредка мелко подрагивали; где-то между ними виднелась крошечная арфа, ткущая бесконечную, какую-то восточную мелодию. И у всех мелькнула общая мысль: как же повезло, что Снейп оставил тут усыпляющую арфу! Потому что они как-то не продумали, каким образом будут прорываться мимо стража. Даже призраки, застывшие снаружи комнаты, взволнованно молчали, опасаясь потревожить адского пса.       — Да уж, парни, признаю, вы были правы, это знатная тварюга, — тихонько проговорил Рон, стараясь не стучать зубами. — Пострашнее Норберта будет, чтоб его…       Гарри помог ему оттянуть крышку люка; она оказалась очень тяжёлой, мальчикам пришлось постараться, чтобы опустить её бесшумно. Утирая лоб рукавом, Гарри с нервным смешком шепнул девочкам:       — Наверное, надо было всё-таки уговорить вас не идти с нами…       — Да, возможно, — задумчиво ответила на это Кэт.       И вдруг все вздрогнули от резкого, сухого звука: арфа жалобно упала на пол, выдав напоследок фальшивую ноту, и замолчала. Ребята, холодея, оглянулись и встретились взглядом с Невиллом — совершенно серым, с дрожащими щеками, съёжившимся на полу; споткнувшимся о злополучный инструмент.       — Простите, — прошелестел мальчик, едва не плача, — простите меня… простите…       А позади него зашевелилось собачье тело, меняя положение. Лапы больше не подрагивали во сне, сопение сменилось низким бурчанием. Три головы поочерёдно поворачивались к нарушителям.       — В люк! — крикнул Гарри. Нельзя было терять ни секунды. Вместе с Гермионой он схватил Невилла за руки — тот был точно не в состоянии подняться самостоятельно, — и они сиганули вслед за своими товарищами под пол. И вовремя.       Три призрака, наблюдавшие за этой короткой сценой из коридора, переглянулись между собой. Они могли бы поседеть, если бы уже давно не усопли. Сложив руки в молитвенном жесте, два монаха и Роберт Кемп тут же устремились на поиски тех, кто вытащит этих глупых детей, — будто ветром их сдуло.