Часть 1

За окном уж стемнело небо, опуская город во мрак. На чистом темно-синем небесном куполе появляются первые звёздочки, постепенно разгорававшиеся в замысловатые узоры и созвездия. Но даже так столица продолжала сверкать самыми разными огнями, круглосуточно, поэтому темно на московских улицах бывает крайне редко. Вот поэтому-то Саша и зашторивает шторки плотнее, прижимая их друг к другу, дабы наконец отдохнуть от этих вырвиглазных мигалок, сверкалок и сиялок. Он гасит верхний свет и включает любимый ночник, который сам же и подарил Московскому на какой-то незамысловатый праздник. Вообще, они часто делают друг другу небольшие подарочки, есть на то повод или нет. Это ведь так просто и приятно, так почему бы и нет? Тем более когда в ваших руках буквально бюджеты самых лучших крупных городов России. Ночник светит так нежно-нежно, излучает приятный розово-персиково-медовый свет, погружает комнату в уютную атмосферу пятничного вечера, когда можно наконец поставить телефоны на беззвучку и пропасть на два дня в никуда. Романов мурлычет что-то себе под нос, завязывая уже родной, приросший к телу фартучек, и удаляется в кухню. Московский направляется следом, потирая уставшие после тяжёлого рабочего дня глаза. Он подходит к Саше, мягко улыбаясь и осматривая его, достает с полки 2 чашки, чтобы сделать им кофе. Но младший быстро отодвигает их себе и недовольно хмурится, подталкивая блондина к столу и заставляя того сесть. –Сядь.. Я сам... Столица тихо смеётся, но действиям Александра не противится. Тот вновь отходит к плите, продолжая готовку в одиночку. Миша, подперев голову рукой, наблюдает за возлюбленным: за каждым его плавным движением, за каждым взмахом элегантной руки, которая была словно хрусталь – тонкая, белая, почти, кажется, прозрачная. Любуется. Откровенно, не скрывая нисколечко, ведь таким совершенством, как Романов, действительно можно любоваться целую вечность, чем Миша и планирует заниматься. Проходит пару минут в молчании, и Петербург всё-таки подаёт голос первым. –И кто всё-таки столица Сибири? Романов поглядывает на Москву, продолжая мешать кофе ложкой. –Новосиб. Коля Сибиряков. Уверенно отчеканивает Московский, продолжая глядеть на немного растерянного Сашу. Подобный вопрос столица слышит уже не первый, не десятый, не сотый, и уже может даже и не тысячный раз с момента появления Новосибирска и его стремительного роста, что его пиздец как конкретно подзаебало утомило. Первопрестольный качает головой, прикрывая глаза и вздыхая. –А Красноярск? Ну, Руслан.. Петербург оборачивается и смотрит на Московского. Тот думает недолго, лишь странно улыбается и хмыкает. –А Руслан столица по хамству... Культурная столица хмурится, недоуменно поднимая бровь, и продолжает смотреть на блондина в ожидании объяснений. Миша поднимает голову и складывает руки в замок, опуская брови. –Тебе напомнить тот случай, когда Коля зареванным выходил из конференц-зала потому, что ему пришлось звонить Руслану прямо во время собрания, дабы выбить из него хотя-бы пару слов о состоянии края, на что тот наговорил ему такой чепухи, что бедный мальчик аж расплакался? Романов болезненно хмурится, опуская взгляд и задумываясь на несколько секунд. .... –Все прекрасно, как и всегда, Николай, но.. – Московский поднимает взгляд на Сибирякова, собирая его отчёты о городах округа в кучу и постукивая плотным файлом о стол – Про Красноярск здесь ничего нет. Тут-то сердце Коли и пропускает удар. Он замирает, а внутри начинает нарастать чувство тревоги. Как он мог забыть? Почему не напомнил Руслану отправить этот ебаный чёртов отчёт? Да ещё и сдал этот позор Михаилу Юрьевичу – столице! Блядь О Боже... В зале повисла тишина, все смотрят то на Москву, который в свою очередь внимательно глядит на сибирскую столицу в ожидании ответа, то на Новосибирск, который готов был прямо сейчас с концами под землю провалиться, и ожидают, что будет. Коля резко встряхивается и вынимает телефон из кармана пиджака, наспех набирая уже въевшийся под кожу контакт. –Прошу прощения, Михаил Юрьевич, я сейчас все исправлю... Первопрестольный уже было собрался прервать его, сказав, что всё нормально, и что он может прислать ему отчёт позже, но Коля уже поднес телефон к уху, нервно постукивая ноготками по столу. Трубку, на удивление, взяли довольно быстро, и в ней послышалось шуршание и недовольное мычание. –Руслан, где твой отчёт? Почему ты не прислал его мне? Он нужен мне сейчас очень срочно, пожалуйста, отпр... Голос Сибирякова слегка дрожал, но все ещё продолжал звучать строго и даже немного громковато для привычного всем тона. Но не успел он и договорить, как все присутствующие, даже несмотря на выключенный динамик и пониженную громкость, услышали возмущенные вопли Руслана. «–Сибиряков, блядь, какого хуя ты звонишь мне в пол второго ночи в воскресенье, мать твою? В единственный, блядь, выходной, когда можно выспаться?» Конечно, у Руслана 7 пятниц на неделе, и он смело может высыпаться хоть каждый день, но это не происходит только потому, что Енисейский ложится в половине седьмого, а подскакивает в восемь потому, что «встал перекурить, а дальше уже не спалось», и из-за этого страдает от прилагающихся к плохому сну болячек. Но сейчас Коля действительно облажался. Блядь Чёрт. Он совсем забыл, что раз по местному сейчас половина десятого вечера, то в Красноярске пол второго ночи. Сибиряков по-началу даже удивился, что Руслан спит в такое раннее время, хотя может и врать. Сибиряк сглотнул и вновь заговорил. –Руслан, успокойся. Я понимаю, что позвонил не вовремя, и мне очень жаль, чт... Его вновь перебили. «Да пиздец жаль, Коля! Так что тебе там было нужно? Отчёт, да? О состоянии города? Михаил Юрьевич требует? Так вот передай ему, блядь, что пусть он только попробует свой очередной злоебучий завод поставить у меня на правом, я лично его снесу блядь и в Москву катапультой переброшу, чтоб он в канаве сд...» После этих слов Коля быстро сбросил трубку и положил телефон на стол, плотно прижимая. Он смотрел в одну точку, не в силах поднять взгляд на остальных, а уж тем более на Москву. Столица медленно несколько раз моргнул, переваривая всё услышанное и неуверенно кивнул, передав файл Коле. –Благодарю за попытку, Николай... Этого достаточно, думаю.. Но по возможности всё равно отправь потом отчёт, ладно? – не услышав ничего в ответ, Московский вновь посмотрел на Сибирякова – Николай? Сибирская столица сидела, закрыв лицо ладонями и опустив голову к столу, слегка поникнув в плечах. Он всхлипнул и подал дрожащий голосок. –Мне.. Я... М-михаил Юрьевич, мне жаль, что так получилось.. Мне так жаль! Я.. я с ним обязательно поговорю, я всё сделаю... Простите меня, пожалуйста.. Вова Владивосток сразу же приобнял друга, поглаживая по плечам и что-то шепча ему на ухо, остальные тоже засуетились, пытаясь как-то поддержать парня, подать ему воды или платок. .... –А потом я его еле убедил в том, что всё нормально, и что он ни в чем не виноват. Ну почти.. Миша фыркнул и слегка закатил глаза, нахмурившись. –Припоминаю, да.. – Саша сложил руки на груди, вздыхая – Руслан Андреевич иногда действительно бывает слишком груб... –Да ладно, Саш, ты только сейчас это заметил? Или что, ты игнорировал все его выкидоны, пытаясь разглядеть хоть что-то хорошее? И это я ещё не стал вспоминать начало 2000-х... .... –Шлюха московская... –Прошу прощения? Блондин останавливается, его пробивает шок, глаза непроизвольно лезут на лоб, а рот открывается. Он оборачивается, глядя в вечернем полумраке кабинета на алую макушку, бесстыдно сидящую на краю рабочего стола столицы. –Я говорю, что вы, Михаил Юрьевич, шлюха московская.. – Енисейский спрыгивает на пол и медленно, даже вальяжно, шагает к первопрестольному – Сколько же этому мальчишке пришлось вам сосать, чтобы вы сделали его столицей, м..? Хмыкает и приподнимается на носочках, дабы оказаться на одном уровне с Москвой. Мишу буквально распирает изнутри от возмущения и злости, которой он готов сейчас уничтожить этот ничего не стоящий, но в край охамевший и обнаглевший городишко, но он держится, медленно вздыхает и смотрит в ядовитые зелёные глаза, затуманенные то ли самолюбием в раздутом эго, то ли веществами. –Тебе явно придётся больше, Руслан... Я не имею желания продолжать этот разговор, так что желаю тебе хорошей дороги и всего доброго.. Первопрестольный разворачивается и уже было шагает к двери, как вдруг оказывается грубо схвачен за запястье и резко выдернут обратно. Перед ним вновь предстаёт Красноярск – он явно разозлён, пристально глядит на столицу, нахмурив брови и поджав бледные губы. Московский хмурится тоже, осматривая Руслана с ног до головы и вырывает руку из его хватки. –Какой же ты никчёмный и жалкий, Руслан.. Теперь я точно уверен в своем решении... Спасибо, что помог сделать правильный выбор, а теперь прощай.. Миша уверенно шагает к двери, громко топая и сжимая руки в кулаки. Сзади слышится истеричный смех и судорожный кашель. –Это ведь вы сделали меня таким, Михаил Юрьевич.. Неужели я больше не нравлюсь вам, ведь я был, по вашим словам, прекрасным и великолепным? Помяни мои слова, Московский, ты ещё вспомнишь обо мне, да! .... Миша хмурится и встряхивает головой, вздыхая. –Фу, ну и мерзость... Романов ещё несколько секунд глядит на возлюбленного, после чего смеётся, прикрывая рот ладонью и опираясь рукой о стол. Столица поднимает недоуменный взгляд на младшего и хлопает глазами. –Что смешного, Саш...? –Прости.. Просто вспомнилось, как ты пару лет назад к ним на собрание заглянул, когда решил лично проверить каждый округ... Московский закатывает глаза и закрывает лицо ладонями, откидывая голову назад. Он обессиленно стонет и садится ровно, вздыхая и подпирая голову рукой. –Ага.. Захожу я к ним, значит, и тут все резко замолкают и смотрят на меня так невинно, хотя я ещё с первого этажа слышал, как у них там кого-то чуть ли не ебут семеро режут, судя по воплям... И я ещё специально ведь в середине собрания пришел, чтобы полный пиздец комплект застать. Стою на пороге, никого не трогаю, и тут меня как толкнут в спину, я, честно, думал упаду. Оборачиваюсь, и там стоит Енисейский с настолько недовольным ебальником выражением лица, и просто на меня с нецензурной бранью начинает орать, мол, какого хуя чёрта я здесь стою... Саша хихикает, присаживаясь на стул напротив столицы, и слушает его, расслабленно прикрыв глаза. Не то чтобы ему интересно слушать очередные выходки Красноярска, нет, просто голос Мишы для него звучит так успокаивающе, что Романов слушает его залпом. Он убежден, что любой рассказ или даже просто набор слов в исполнении Московского будет действовать получше любой колыбельной. По крайней мере для Саши. –Он потом, конечно, извинился, когда увидел, что это я, но все равно это был полный пиздец я был в шоке... И это ещё не считая, сколько он там своим наговаривает ежедневно.. Миша не успевает договорить, как его бессовестно затыкают нежные губы Романова. Болтая, он и не успел заметить, как Петербург приблизился к нему и уже буквально устроился у него на коленях. Московский обнимает любимого за талию, сильнее прижимая к себе и не торопясь отвечая на поцелуй. Культурная столица кладёт руки на плечи напротив и отстраняется, глядя в самые красивые на свете голубые глаза. –Ну что ты всё о Красноярске, да о Красноярске.. Я по тебе соскучился, вообще-то... Миша на это тихонько смеётся и нежно целует младшего в уголок губ. –Прости, милый... Обещаю, больше ни слова о Руслане.. Я весь твой... Саша довольно хмыкает и обнимает первопрестольного, чувствуя поглаживания по голове, расслабляется. Новосибирск – столица Сибири, а Красноярск – столица по хамству.