Часть 8

— Ты закончила Вёльвочка? — Почти! — крикнула Грейнджер со второго этажа. — Женщины — это уже было произнесено шёпотом, и явно не для её ушей. — Ты же осознаешь, что я слышала? — угрожающе произнесла она — К твоему явно огромному сожалению, Вальтера, браслет я не активировала. Тишина. — И в чём я не прав? — ещё тише произнёс он. — Я сожгу твои яйца на ритуальном костре в честь феминизма! — прокричала ведьма. С нижнего этажа послышалось, как что-то упало. Смех разлетелся по всему дому. — Это не смешно, Гуидо! — уже совсем тихо прошипел вампир. Теперь хохотала и Гермиона. <><><><><><><><><><><><><><><> 22 Июля. Hotel « Destino ti raggiungerà» — Пожалуйста, ваши ключи. Номер сто двадцать восемь, прошу наслаждайтесь отдыхом. — сказала девушка на стойке регистрации уже давно заученную фразу. Волшебница взяла в руки ключ от своего номера. Она не стала дожидаться своих спутников лишь подслушала номер их комнаты, чтобы убедиться, что та — следующая от её собственной и удалилась. Спиной она чувствовала завистливый взгляд вампира. Развернувшись в пол оборота, Гермиона указательным пальцем слегка стянула солнечные очки и с явным превосходством во взгляде фыркнула. Пусть знает. Она же свои документы уже заполнила и потому могла быть свободна. Зайдя в номер, девушка довольно улыбнулась. Он был огромным, светлым и шикарным. С видом на Италию. Как говорится Omnes viae Roman ducunt. Все дороги ведут в Рим. Вот и её дорожка привела её сюда. Это определённо было самое насыщенное лето в жизни Гермионы Грейнджер. Несмотря на то, что она лучшая подруга Гарри-ищу-приключения-на-свою-задницу-недорого-Поттера. Это была прекрасная идея — вырваться не только из Лондона, но и из матушки Англии. Она быстро подлетела к чемодану, и достала оттуда своё новое платье — белое с прекрасными вышитыми цветами и рукавами фонариками. Ручная работа и подарок Гуидо. Идеальное, лёгкое. Серра признался, что в этом платье она официально может быть признана самым очаровательным существом. Вальтера даже подавился от этого заявления. Хотя Гермиона с ним бы поспорила. Слово очарование придумали явно после того, как увидели его. Кто способен устоять против этих милых кудряшек? Хохотнув на воспоминания о расстроенном отсутствием комплемента вампире, девушка прошла в ванную. Лёжа в ванной, она задумалась, как же так получилось, что эта жизнь столь быстро стала для нее приемлемой. Точнее в какой вообще момент это произошло. Если бы ещё три месяца назад ей сказали, что она станет вампиром, найдёт сразу двух друзей среди мифических существ и более или менее примет эту свою жизнь, наконец-то прочувствовав свою силу, научится огромному количеству защитных и атакующих заклинаний, она бы никогда не поверила этому глупому шутнику. Гермиона Джин Грейнджер никогда не была серой мышкой. Не с такими друзьями. И не с её характером, что имелся у неё с детства. Просто раньше эта уверенность подстёгивалась только знаниями и магией, а сейчас она была сильна и физически. Её облик был завораживающим. Люди оглядывались ей вслед с восхищением. Она была полностью уверена в себе. Полностью укомплектована. Она была довольна своей жизнью. Определённо. И пусть ей придётся ещё привыкнуть жить с людьми под одной крышей, следить за своей силой и скоростью, рассказать все друзьям и семье — нужно же как-то объяснить им, почему их лучшая подруга и дочь не постареет — она справится. Она должна. В конце концов, не то чтобы у неё был выбор… Но, чёрт возьми, иногда в такие моменты девушке казалось, что это именно то, что ей было нужно. Хотя она в этом не признается даже самой себе. Одевшись и высушив волосы заклинанием, что она наконец-то могла себе позволить без страха быть пойманной или превратить волосы в шерсть овцы, девушка посмотрела в зеркало. Наносить макияж она не стала. Это ей было ни к чему. Единственное, что она сделала — надела линзы. Она настроила браслет. Ещё раз кинув взгляд в зеркало, она вышла из комнаты, прихватив с собой сумку. <><><><><><><><><><><><><><> — Да ладно тебе, Драко, одна колдография. — с плохо скрываемой насмешкой, клянчила Пэнси. Драко Малфой стоял и мстительным взглядом, обещающим самую жестокую расправу прожигал своих друзей. Блейз хохотал во всю, даже не пытаясь сдержаться. Впрочем, людей это не сильно волновало. В Италии люди не обращают внимания на такие вещи. Это вам не чопорная Англия. Теодор же стоял с каменным, лицом, смотря на друга. Драко прижал к себе аниматор в костюме какого-то чудика и махал в камеру. Он был похож на Джарви. Теодор честно пытался держаться хотя бы чисто из солидарности. Но, смотря на загнанное выражение лица Малфоя, не сдержался. Они с Забини хохотали на полную. — Предатель! Взвыл волшебник. Пэнси тоже не сдержалась. Она согнулась в приступе смеха. Они уже начали задыхаться, когда парень наконец-то выбрался из цепких ручонок аниматора, как это назвал Блейз. — Ну хватит. — холодно произнёс он. Однако во взгляде его читалось веселье. Впрочем, никто его и не послушал. Он раздражённо хмыкнул, явно в попытке скрыть смешок. Любой другой человек на их месте и не заметил бы, но они всегда замечают. Волшебник хмыкнул ещё раз и пошёл вниз по улице. Он слышал, как друзья с криками бросились за ним, когда поняли, что причина их веселья испарилась. — И тааак. Протянула Пэнси. — Я предлагаю пойти в тот ресторан, в котором мы были в прошлый раз. — Читаете мои мысли, мадмуазель. — шутливо произнёс Блейз. — Хорошая идея, нашему бедному малышу Драко стоит заесть стресс. — Нотт! Дружный смех разнесся по улице. Из-за угла с другой стороны улицы послышались крики толпы. Компания остановилась. Переглянувшись они развернулись и пошли на шум. В конце концов это может быть интересно. Чем ближе они подходили тем больше приходило понимание того, что крики были подбадривающими. Выйдя из-за угла, они увидели небольшую площадь с видом на море и большую толпу людей. На площади играла живая музыка. Одна мелодия закончилась, и началась другая. Компания единогласно решила остаться на некоторое время здесь. Они отошли к другой стене. И стали наблюдать, как редкие пары кружились в танце. Вдруг Блейз вскрикнул и в удивлённом прищуре посмотрел в толпу. — Да ладно! Все в непонимании повернулись в его сторону. — Укуси меня соплохвост… Это Грейнджер? Все резко развернулись в сторону толпы. И действительно… Это была Гермиона Грейнджер. Она стояла с другой стороны толпы и с улыбкой наблюдала за танцующими. — Она-а. — протянула Пэнси. Грейнджер повернулась в сторону большого скопления людей и что-то сказала человеку, там стоящему. Отсюда его не было видно. Пошёл дождь. Солнце с дождём. Она вышла из толпы под руку с красивым рыжим парнем. — Это не Уизли. — неуверенно произнёс Малфой. — Не он. Не один из них. — подтвердил Тео. Грейнджер с парнем вышли на площадь. Они встали в позицию и начали танцевать. Это был яркий танец. Он был таким… комфортным? Весёлым и лёгким. Их чистые эмоции, ничем не прикрытого счастья можно было впитывать. Такая тёплая атмосфера исходила от них двоих, что толпа людей не могла перестать любоваться ими. Даже люди, которые уже собирались уходить с восхищением замерли и, казалось, даже забыли, куда шли. Будто всё, что было до этого совсем не важно. И даже дышать стало легче, незамутнённая лёгкость. Они кружились и смеялись. Иногда парень крутил или подкидывал девушку. Светило солнце. Шёл дождь. Они выглядели идеально. Будто не из этого мира. От этой картины улыбки стали появляться на лицах людей. На это можно было смотреть вечно. Песня закончилась. Ни у одного из них даже дыхание не сбилось. Толпа взревела и зааплодировала. Кто-то даже кинул несколько цветов, которые Грейнджер поймала с необычайной ловкостью. Все стали расходиться. Гермиона с парнем подошли к музыкантам пообщаться. Компания четырёх слизеринцев с удивлением наблюдала за своей одноклассницей. — Это?.. Вы видели тоже что и я? — спросил Малфой. Никто ничего не ответил, но все всё поняли. Они все видели одно и то же — яркую и невозможную Гермиону Грейнджер. Ту, кто ещё два месяца назад ходил со значком старосты, то и дело раздавая замечания о неподобающем поведении направо и налево. Ту, кто постоянно таскалась с Поттером и Уизелом, все время умничала на уроках, выкидывая факты, о большинстве из которых знала лишь она и, возможно, учитель. Она будто цветок, который наконец распустил свои лепестки на радость окружающих, одаряя всех своим чудесным ароматом. Нотт не мог отрывать взгляда от счастливого лица волшебницы. Светило солнце. Шёл дождь.