***

*** Их путешествие началось в пустыне Сумеру. Исследуя царство Фарахкерт прямо над Каэнри'ах, Дайнслейф не ожидал ничего. Всплеск Бездны обрек на смерть Гидро Архонта Эгерию, но рыцарю было совсем не жаль Богов. Пусть и не собственными руками, но именно они уничтожили Каэнри'ах. Так отчего же он должен жалеть их? Ночи в пустыне холодные. Дайнслейф шел не пойми куда, как боль пронзила тело. Перед глазами мелькали образы хиличурлов и павших товарищей. Рыцарь корчился от боли, на глазах даже выступила слеза. Ноги перестали держать и Дайнслейф просто грохнулся в песок. Руки обрели синие следы, лицом он стал наполовину похожим на чудовище. Единственное, что было у Дайнслейфа — кольцо старшего брата, которое тот сжимал в руке. Зурван нашла "погибающего" мечника и с трудом притащила в лагерь дахрийцев. Там его привели в чувство, но вытащить хоть слово не смогли. Первая пари решила забрать его с собой, ведь оказалось, что юноша был неплох в фехтовании. Путешествие привело к принцессе дахрийского королевства. И тогда мечник оставил Зурван. *** Дайнслейф вплетает в ее волосы цветы интейвата. С падения Каэнри'ах прошло две недели, но их цветение не прекратилось. Теперь растение навек обращено в камень, ведь такова их природа. Интейваты не могут прижиться в Тейвате. Их родина — подземное королевство без богов. Принцесса не любит разговаривать, или так думал Дайн. За эти две недели они почти не общались. Сумеречный меч не настаивал на диалоге, а Люмин отвечала коротко. Если вообще могла выдавить из себя слово. — Как обычно, шашлычок с грибами? — спрашивает бывший капитан дворцовской гвардии, поглаживая кольцо на пальце. Люмин кивает, утыкаясь в собственные колени. Чувство вины терзает ее не меньше, чем Сумеречного меча. Но еще больше нагнетала другая мысль — о брате. Путешественница не знала где он. Хранительница небесного порядка разлучила их, стоило принцессе только вернуть воспоминание о нем. Дайнслейф не успел вовремя перевернуть мясо — оно подгорело. Снова. Рыцарь вспоминал готовку брата — ты была безупречной. Он был готов устроить мятеж против безумного короля, лишь бы Ведрфёльнир оказался на свободе... но его предали. Друзья и собственный брат. В голове не укладывалось до сих пор. Мясо и грибы — привычный рацион каэнрийцев, но теперь этот вкус казался ужасным. Возможно, дело в Тейвате. Принцесса почти не ела. Пару укусов шашлычка — и она отдавала лист с едой обратно рыцарю, ссылаясь на то, что наелась. У Дайна тоже не было аппетита, но ему необходима сила, чтобы защитить их обоих. И пережить последствия проклятия. Путешественники старались не тревожить друг друга лишний раз. Оба слишком погружены в свои переживания *** С падения Каэнри'ах прошел месяц. Люмин начала есть и даже разговаривать. — Тебе ночью снился кошмар? В одном из миров я узнала о способе медитации... давай я научу тебя? Дайнслейф лишь молча кивнул. Он и не думал, что принцесса, оказывается, очень любит болтать. По поводу и без. За столом, в дороге, даже в бою. То ли одиночество сводило ее с ума, то ли он действительно ничего не знал о своей принцессе. Люмин все еще держалась особняком и не доверяла спутнику самые интимные мысли, но она начала говорить о брате. Сумеречный меч тоже рассказал о своем, но лишь в общих чертах. О вкусных обедах Ведрфёльнира, о его любви к механике и прекрасных рисунках, которые тот рисовал в момент скуки. Итэр, брат принцессы, обожал звезды. — Вы бы подружились. Ты ведь тоже любишь звезды? — Любил, — теперь же ненавидит. Но не договаривает. Путешественница понимающе кивнула. Морозный ветер Снежной заставляет ее дрогнуть и Дайн накидывает свой плащ. Банальное проявление вежливости. Из-за проклятия бессмертия и медленного разложения он не чувствует холод, потому что его затмевает боль. — Будь осторожна, — тихо говорит он. В Каэнри'ах он был шумный, активный, но теперь предпочитал молчать. Принцесса — это последний мост, объединяющий его и родину, поэтому Сумеречный меч старался ухватиться за него всеми силами. На фоне этого выработалась привязанность. — И ты... Дайн, — она внимательно наблюдает за реакцией рыцаря на это сокращение. Боится пробудить нехорошие воспоминание. Но тот не реагирует. — В Ли Юэ скоро начнется праздник фонарей. Хочешь? — предлагает Сумеречный меч. — Хочу. Они успевают к первому дню праздника и даже запускают фонарь в небо. На нем Люмин нарисовала себя и спутника, а Дайнслейф дополнил символом династии Затмения. Но это был единственный раз, когда путешественники улыбались. Уже несколько часов спустя рыцарь смотрел в небеса и тосковал. Принцесса же смотрела на фейерверк, мечтая лишь об одном. Вновь встретиться с братом. *** О падении Каэнри'ах писали книги, ставили пьесы и говорили в Семи регионах. Но ни один не отражал ужасы, лишь обвинял королевство во всех человеческих грехах. Дайнслейф соглашался с этим. Каэнри'ах в последние годы действительно угрожал безопасности Тейвата. Люмин же реагировала остро: вступала в споры, ругалась и сжигала книги. Мондштадт ей не нравился. Люди здесь ленивые, постоянно пьяные. Дайнслейф потащил ее в местную таверну, потому что хотел вспомнить прошлое. Пальцы Люмин блуждали по чужой рубашке, пока Сумеречный меч едва ли сдерживался от того, чтобы прижать принцессу к себе. Он давно влюблен. Три года они путешествуют вдвоем. Дайнслейф знал об ее заинтересованности волком Севера, поэтому перерыл всю библиотеку в поисках информации о нем. Дайнслейф всегда был рядом и молча следовал за ней, уберегая от опасностей. Дайнслейф никогда не давил на нее, пока Люмин была погружена в собственные мысли. Она уже не так отстраненна как прежде, но и большую часть переживаний скрывала. И от спутника не требовала откровений. Сумеречный меч сумел отпустить прошлое, но злость на "друзей" и кровного брата осталась. В Тейвате появился Орден Бездны, и их идеи были неясны Дайну. Уничтожить Селестию? Кто-то из его соотечественников определенно глупец. Мечник переплетает их с принцессой пальцы и целует ее. Алкоголь туманит голову. Он дышит тяжело, носом утыкает в мягкие волосы и вынимает интейваты. Возможно их действия — ошибка, но Сумеречный меч хочет совершить ее. — Все хорошо? — находит он в себе силы оторваться, потому что чувствует дрожь. — Да. Продолжай. Они сняли недорогую комнатку, но весьма уютную. Дайнслейф укладывает Путешественницу на постель, пока она целует его тело. А Сумеречный меч пытается поймать ее губы. Мечник воспринимает это как шанс подарить чувства, вновь ощутить тепло со стороны. Он правда полюбил. Дайн вновь открылся. Люмин больше интересовало утешение. Дайнслейф красивый, безумно. До падения Каэнри'ах он четыре года подряд занимал первое место в рейтинге самых желанных мужчин королевства. У нее была симпатия к бывшему капитану дворцовой стражи, но не больше. Женские пальцы касаются чужих волос, пока мечник обнаженный лежит на ее груди. Принцесса пытается отдышаться. Наутро они не обсудят это, потому что боятся разбить ту тонкую грань близости, которая между ними образовалась. Люмин просто обвинит мондштадский алкоголь. Дайнслейф согласится, не в силах спорить с ней. *** Десять лет — это так много. Люмин лежит на его коленях, рассматривая сумерскую розу. Обретя бессмертие, они обрели и все время мира. Теперь десять лет для Дайнслейфа — не одна десятая всей жизни, а лишь маленький период. И все же, его хватило, чтобы сблизиться. Не было больше никого, кто знал бы принцессу лучше мечника. Даже при условии, что та скрывает некоторые мысли. Дайнслейф научился читать их. Единственное, что он так и не узнал — о ее связи с Орденом Бездны. — "Если для спасения этого мира требуется твоя жертва, то пусть он горит". — Это в предисловии написано? — Люмин отрывается от цветка. — Да. Красивая цитата. Но я уверен, что самурай останется один, и не посреди сожженного мира. — Я не верю в их с Миной счастье, но... верю, что однажды самурай все же предаст бренный мир огню. Дайнслейф продолжил чтение, а принцесса слушала. Их путешествие началось в Сумеру, в Сумеру и закончится. Зеленые джунгли напоминали о первых днях Люмин. Растерянная она бродила по этим лесам и общалась с аранарами в поисках знакомых лиц. Было много выходцев из Каэнри'ах, но никто больше не принимал принцессу. Дайн был единственным, кто без сомнений ответил: "да" в ответ на предложение путешествовать вместе. Уже давно было принято решение — присоединиться к Ордену и уничтожить Селестию. Голос в голове подталкивал ее к предательству, но Люмин не могла столь хладнокровно воткнуть нож в спину тому, кто так заботился о ней. — Прости, пожалуйста, — она целует его, но Дайн не понимает ничего. Не переспрашивает, когда Люмин молчит. Просто обнимает. — Все прощу, Люмин. Не волнуйся. И это было единственное обещание, которое нарушил Дайнслейф. Он не смог простить предательство. Но и обвинять не стал. Лишь кинул разочарованный взгляд и ушел. Войну Ордену Бездны он объявил лишь спустя век. *** Принцесса Бездны называла его врагом, но никогда не подразумевала истинную вражду. Она понимала, что он не использует всю свою силу, как и сама Люмин требует от Вестников, чтобы те оставляли Дайна лишь слегка раненным. "Неизвестно, появится ли новый мир. Но старому определенно настал конец". Дайнслейф особенно сильно любил эту строчку в их любимой книге. И главную пару любил. В первую очередь — за трагичность. Но зачитывая перед Люмин прощальный диалог Мины и самурая, он даже подумать не мог о том, что их собственный конец будет идентичным. Дайнслейф путешествовал один. Он отрекался от спутников. Не хотел больше привязываться. А потом и вовсе привык к одиночеству. Сколько раз Сумеречный меч скрещивал клинки с Вестниками? Множество. Сколько раз Сумеречный меч скрещивал клинки с принцессой? Ни одного. Лишь один раз, в Разломе, они столкнулись. И то потому что этого захотел Дайнслейф. Уж настолько сильно соскучился. — Если Сумеречный Меч готов к битве, никакая армия не поможет. Поэтому я решила встретиться с тобой в одиночку. Я знаю, тебе есть что мне рассказать... ...Но сначала тебе придётся одержать надо мной победу. Дайнслейф не одолел. Потому что не смог позволить себе ранить ее. С падения Каэнри'ах прошло пятьсот лет. Поле интейватов раскинулось под их ногами. Люмин наконец-то улыбается. — Ах, Дайн. Я рада видеть тебя. Она не лжет. Дайнслейф близок ей. Он все еще остается единственным человеком, знающим и понимающим ее лучше всех. После брата, конечно же. — Ты можешь лгать мне и миру сколько угодно, но ты никогда не сможешь солгать себе. Люмин, твой брат проиграл в битве со мной. Так скажи, действительно ли мы сокрушим этот мир силой, пришедших из-за его границ? — Действительно ли ты сожжешь старый мир, чтобы я могла построить новый? Для Дайнслейфа это был долгий путь. От полного недоверия к Ордену Бездны он пришел к принятию, а затем и осмыслению. Этот старый мир давно должен был быть погребен. — Ответь на этот вопрос ты, Люмин, — Сумеречный меч вручает ей собственный клинок. Она уже воткнула нож в спину однажды, предав. Дайнслейф все еще не простил ее. И не простит никогда. Принцесса Бездны понимает это. Они встречаются взглядами. Капитан дворцовой гвардии ждет ее решение. ...Люмин возвращает ему меч. — Мы сокрушим этот мир силой, пришедших из-за его границ. — Я предам этот мир огню.