1.

      Их дуэт был необычен, даже в какой то степени гармоничен. Они оба кажется не от мира сего. Винсент — молчаливый как карась, и большой как медведь. А Робин с острым словно сталь взглядом, колючая, с тонким шрамом тянущимся от шеи до самого носа — выделялась из толпы. Женские ладони, огрубевшие от долгой работы с оружием, топорами и ножами всё равно остались аккуратными. Винсент не знал почему в первую встречу пошёл за ней. За самоуверенной, не понимающей шуток девушкой. Просто само как-то получилось. Она никогда не спрашивала почему он ходит в этой маске-шлеме с ушами, а он никогда не задавал ей лишних вопросов о её прошлом. Их всё устраивало, возможно в этом и крылся секрет их дружбы.       Но дружбы ли?       Винсент любил свою маску за то, что можно наблюдать и не бояться, что тебя упрекнут в этом. Он частенько любил разглядывать Робин на их вылазках вместе, запоминал привычки, мимику, интонацию голоса. Это кажется у него заложено в подкорке: анализировать и запоминать. Поэтому его предпочитали обходить стороной. Здесь люди не любят, когда их анализируют, не любят пристальные взгляды, а Робин этого не замечала или просто делала вид, что не видит. Она улыбалась редко. Иногда Вивиан, когда та начинала ворчать, что девушка топчется грязными ногами по полу или на ещё какую-нибудь незначительную вещь. Иногда на её губах расползалась насмешливость, когда Кенни внезапно врывался куда бы то ни было, а рот парнишки не закрывался даже на минуту, извергая сотни новых фактов в перемешку с чем-то непосредственным, в такие моменты он замечал мягкую улыбку Робин. Она одабривающе улыбалась после очередной вылазки, хлопала по плечу в знак хорошо проделанной работы, едва вглядывалась в тёмные стёкла маски, словно пыталась разгадать загадку.       Винсент чувствовал, что с Робин что-то не так, но не мог понять что, да и не слишком стремился к этому. Ведь пока всё хорошо. Впервые за долгое время сталкерства он наслаждается чьим-то обществом, даже иногда что-то говорит. Голос почти не слушается, хрипит как не смазанные петли. Он никогда не думал что пойдёт в след за кем-то, но Робин была исключением из всех правил. И он так же не думая пошёл с ней к этому острову, спутниками были Леон и Табита. Женщина с битой на перевес, которая при первой встречи задала парочку резких вопросов, но Винсент не видел смысла на них отвечать. Лишь качал головой или беззвучно хмыкал так, что понять могла лишь Робин. И она понимала. Читала его без слов.       Как же он чертовски волновался, когда девушка пропала с его поля видимости. Но внутренне знал, что она способна защитить себя и помочь Табите. Поэтому пришлось погрузиться в бой. А потом произошел взрыв, мощный, крушащий всё на своём пути. Винсента откинуло в какие-то заросли, но он резво подскочил на ноги, словно и правда кролик, осматривал всё вокруг, но не видел её. Становилось почему-то всё хуже и нога сильно оцарапанная о железяку пульсировала и тянула тупой болью. Леон выглядел как дикий лев, с бешенством и потрёпанной гривой, но тем не менее. Он молча всматривался в дальний берег, там где шумели волны, а потом развернулся и захромал в обратную сторону. Табита двинулась следом, лишь не долю секунды прикусив губу от волнения. А "кролик-маньяк" поудобнее перехватил топорик, ещё некоторое время смотрел вдаль. Не в его стиле верить, но в данный момент он надеялся, что с ней всё хорошо, что Робин вернётся. В этом мире несвойственно привязываться к другим людям, он знал это, но ничего не мог поделать.       По возвращению его состояние ухудшилось и пришлось временно отлёживаться дома у Вивиан. Та тоже волновалась, это было видно по нервно дрожащим рукам, которые только успевали менять сигарету за сигаретой. Вся комната в скором времени покрылась лёгкой дымкой, словно в тумане, но мужчина ничего не говорил. Лишь слегка постукивал пальцами по кровати считая от одного до ста, потом вновь возвращаясь к началу. Всё как в жизни.              В дверь раздался стук и он мысленно напрягся, слушая раздраженный голос женщины. А потом дверь распахнулась и знакомый голос донёсся с низу. Винсент слегка приподнялся на локтях и с трудом посмотрел на первый этаж. Там Робин. Улыбающаяся по настоящему, но она была явно измотана. Девушка подняла взгляд встречаясь с тёмными стёклами маски, а за ними — с глазами, не прекращая разговор с врачём, словно почувствовала его. А потом появился Леон. Винсент испытывал смешанные чувства. Хотелось вскочить с кровати и заступиться, прижать эту девушку ближе к груди и не отпускать, но понимал что такое не пойдёт ей на пользу, а встревать в споры и драки у Винсента попросту не было сил. Поэтому пришлось опять ждать. Но хорошо, что Робин жива. От этого сердце слегка успокоилось.       Она появилась опять спустя сутки. На лице не было улыбки, только изнемождённость. Винсент слышал их диалог с Вивиан, его только что перебинтовали, но без таблеток было туго, перед глазами всё плыло, а в маске с каждой минутой становилось всё труднее дышать. Как бы ни был силён иммунитет, организм всё равно страдал от неправильного питания, воды, воздуха и можно перечислять до бесконечности ещё от чего, в нынешнем мире хватает говна, хоть трактором разгребай. Интонации Вивиан внезапно сменились с гнева на милость.       — С антибиотиками Винсент быстро встанет на ноги, — значит Робин принесла лекарства и отдала их ему.       Такое явление было редкостью в их то время. Каждый желал забрать всё себе и кто он такой чтобы их винить. Послышался звук ботинок на лестнице и Винсент повернул голову в сторону поднявшейся девушки. Она выглядела виноватой. Брови слегка сошлись домиком, а губы поджаты.       Винсенту больше нравилась её улыбка.       Она села на край кровати и мужчине предстал вид того, как она несколько секунд на что-то решается, а после всё таки решилась. Взяла своей ладонью его — почти медвежью лапу. Огладила большим пальцем шрамы, нежно, от чего в груди разлилось так давно не ощущаемое тепло. Винсент почти и забыл, что значит прикосновения кожа к коже. Робин несколько секунд вглядывается в маску, пытаясь понять спит он или нет.       — Эй, привет, братец Кролик. Спишь? — она провела кончиками пальцев по запястью. Винсент лишь покачал головой, чувствуя как на повреждённых губах растягивается слабая улыбка.       Он тяжело качает головой. Робин улыбнулась краем губ, а взгляд цепких глаз заскользил по оголённым плечам, по шраму от огня на правой руке, ненавязчиво разглядывала татуировку на запястье. Всё это — она видела впервые, и Винсент позволял ей смотреть. Терпеливо ждал, в какой-то степени даже наслаждаясь таким вниманием. Был бы кто другой, то даже разговаривать не стал. Да и навряд ли Вивиан подпустила к нему кого-то другого. Во взгляде девушки была горечь. Будто ей было больно даже от одной мысли что пережил мужчина перед ней. Но в то же время, в этих глазах было скрытое восхищение. Она опять подняла взгляд на маску. Робин неожиданно хмурит тонкие брови и сжимает ладонь мужчины сильнее.       — Обещаю, я найду тех мудаков, из-за которых мы пострадали. Найду и убью собственными рукам, — Винсент не капли не сомневался, что она может это сделает. Из рта вырвается смешок.       Он неожиданно накрыл ладонь девушки своей — покрытую мозолями на внутренней стороне. По лицу девушки расползся румянец и весь запал сдуло, как не бывало. Девушка почти сразу расслабилась. Он знал как её успокоить и поддержать. Даже не думал как, просто чувствовал, что нужно сделать. Будто они знакомы очень, очень долго. Всё таки нужно было что-то сказать.       — Не.. переживай, — голос хрипел, а слова с трудом можно было разобрать, но Робин справилась с этой задачей на раз два. Её глаза загорелись, а на губах появилась улыбка.       — Хорошо, Винс, — она иногда так его называла. Это вызывало какой-то нелепый трепет в душе, от чего мужчина сам иногда не понимал себя.       — Мне нужно идти, иначе Вивиан точно будет не в духе, — она говорит шёпотом.       Мужчина кивает головой, скрывая своё разочарование. Девушка напоследок наклоняется вперёд оставляя едва ощущаемый поцелуй на маске — там где должны находиться губы. Сжимает ладонь, другой ведёт по плечу - там где шрам и наконец-то поднимается с места.       — Надеюсь ты не в обиде за эту вольность? — он опять грузно качает головой из стороны в сторону, чувствуя как ускорилось сердцебиение.       — Тогда ещё увидимся, Винсент. Поправляйся, — её лицо озаряет подбадривающая улыбка, а на щеках не сходит едва заметный румянец.       Он и правда готов идти за ней. Даже хоть в этот Пайп-Сити. Куда она гонится за каким-то парнем. От этих мыслей он тяжело вздыхает и откидывается обратно на кровать. Светит ли им вообще что-то? Её прикосновения к плечам и ладони, будто горели, жглись раскаленной магмой. И Винсент сжимает ладонь в кулак, всё ещё фантомно чувствуя её прикосновения. Когда это началось? Может ещё с их первой встречи?