Часть 3

Одним днем у меня, наконец, дошли руки отправиться до гор. Антуан, конечно, отправился вместе со мной. Извозчик довез нас до рынка, где мы приобрели необходимый инвентарь для небольшого путешествия. Мне хотелось добыть минералы для изучения. Это был второй поход за ними, но, несмотря на мой предыдущий опыт, моя физическая подготовка со временем ослабла и, как следствие, ухудшилась. Мы шли под ярким, дурманящим  солнцем, где даже аромат цветущих растений начинал душить.  Как только мы осушили запасы воды, мы двинулись к ручью. Вода, вероятно, не была предназначена для питья, потому я, в отличие от своего друга, пить ее не стал.  - Вы не боитесь подхватить инфекцию? - Поинтересовался я у своего спутника.  - Совсем нет, если я захочу что-то сделать, то меня сможет остановить лишь закон. - А как же моральные ценности? - Друг мой, я бы и не захотел того, что не вписывается в мои идеалы.  - Обманываете.  - Как можно? - Он посмотрел на меня, и я уловил его взгляд. Только сейчас я заметил, как пусты его глаза, как мертв юный лик. Он показался мне настолько неживым, что я начал осознавать слова лакея.  - Мозг устроен так, что мы рано или поздно начинаем хотеть того, что нельзя. - Нервно вымолвил я.  - Но Вам стоит согласиться, что из такого множества людей, проживающих на нашей планете, найдется хоть один человек, что будет хотеть лишь того, чего желает.  - Быть может, Вы и правы.  Его губы вдруг сложились в хитрую улыбку, от которой становилось не по себе.  Спустя тридцать минут перерыва мы вновь двинулись в путь. Мое тело изнывало, а уши заложило. Я все ещё хотел пить, и уже было начал жалеть, что не испил воды из того ручья. Я кое-как передвигал ноги, на которых уже успели образоваться мозоли. Я вновь поглядел на своего друга и позавидовал его беззаботной, но в то же время элегантной походке. Он заметил мой взгляд и спросил: - Уже устали? - Весьма, с возрастом все сложнее переживаю долгие прогулки.  - Я уже упоминал, что Вы хороший актер. - Я вовсе не симулирую.  - Кажется, Вы не так поняли. Представьте себя актером, что исполняет свою роль. Вы можете сыграть мученика, что совсем не переносит жару, или спортсмена, для которого подобного рода прогулки – сущий пустяк. Если захотите, можете сыграть даже меня.  - Вас? - Да, поверьте, Вам это не составит труда.  Мне показалось, что совет этот весьма недурен, хоть и эксцентричен. Ведь я бы стал актером, что означает - начал работать, а свою работу я выполнял качественно, хоть и усталость приходила достаточно быстро.  Я призадумался о том, как бы он ответил. Он был умен, красив, не зажат ни в какие рамки. Из этой короткой характеристики я выдумал свой ответ:  - Как скажете, друг мой, сегодня притворюсь я Вами.  - И ведь реплики будто мною писаны!

***

Жара все ещё не отпускала, но я вдруг почувствовал, что мне стало легче идти, дышать, и жажда приутихла. «Неужели сила самовнушения так сильна?» - Размышлял я. Только по одной неясной причине, мне стало хотеться чего-то непонятного, неведомого. Словно это были вовсе не мои желания и мысли, а этого юноши, что казался мне все мертвее и мертвее. Он действительно до ужасного проницателен, раз понял, что актер из меня выйдет чудесный.  Находясь в раздумьях, я не успел заметить, что мы дошли до горы. В этот момент мы одновременно произнесли: - Вот и пещера.  Мы зажгли фонари и стали исследовать ее изнутри. Мы решили разделиться и пойти по разным сторонам. Пока я повязывал ленту, мой глаз зацепился за один камень: я понял, что не встречал ещё такую породу горных камней. Обрадовавшись, я стал собирать несколько экземпляров. Несколько часов я бродил по пещере, безуспешно ища минералы, и когда я осознал, что хочу увидеть солнечный свет, до меня дошло грустное озарение: мы поступили очень глупо, решив разделиться.  Внезапно мне захотелось себя поправить: ведь это я поступил глупо, или же это было мое осознанное действие? - У меня не было сил думать о таких глупостях, потому я стал выбираться по оставленному следу.  У меня было несколько хлопушек с собой. Вряд ли их взрыв можно было услышать, находясь в пещере, но я решил попробовать. Я ждал, ждал долго. По ощущениям – около двух часов. Я понял, что нужно идти за помощью, но вдруг до меня вновь дошло душащее желание испить воды. Я машинально двинулся к нашей последней остановке, где мой друг удалил жажду. Я уже вовсе не думал о том, что вода может быть опасной, мною двигало лишь одно желание – выполнить свою прихоть.  Добравшись до пункта назначения, я, наклонившись к воде, замер. Меня окутал животный страх, но заместо того, чтобы бежать, я оцепенел, ведь на меня глядело вовсе не мое лицо, а лицо Антуана. Его мертвые глаза глядели на меня, а испуганное лицо полностью отражало мои эмоции. Я посмотрел на свои дрожащие руки, и вместо своих ладоней увидел бледные, юношеские ручонки. Меня хватил ужас, я стал задыхаться, и попытался забраниться, но, к моему большему кошмару, вслух я произнес лишь: - Вот так да.  - Не каждому дано увидеть себя со стороны. - Прошептал вдруг голос возле моего уха. - Как это произошло? – Спокойно проговорил я, хоть и хотел выдавить из своей груди истошный крик. -  Вы всегда соглашались с моими доводами, так хорошо поняли мою роль, что взяли и вжились в этот образ.  - Но ведь такого быть не может. - Все также спокойно восклицал я.  - Может, Вы и сами можете это наблюдать. Я лишь Ваш проводник, который столь угодил Вам, что Вы стали мной. А если выразиться точнее – Вы всегда были мной, потому что хотели.  - И тот сад посадил я? - Вопрос выскочил из моих уст.  - И сад, и сарай, и все остальное - лишь Ваших рук дело. Вы, вероятно, думаете: «Почему я не могу сказать то, чего желаю?» Объясню: Ваши желания не совпадают с Вашей ролью, потому Вы не можете этого хотеть. -  Ведь я же мертв? -  Вы сами знаете ответ на этот вопрос. Вы захотели испить опасную для человеческого организма воду и скоро познаете последствия Ваших желаний. Однако, кто знает, может, Ваш желудок сможет остаться функциональным.  Я знал, я знал, что это все не вяжется, что здесь нет никакой логики, я хотел расспросить его больше, но не мог, ведь мои желания не совпадали с выданной мне ролью. Я решил посмотреть на него, и увидел свое лицо, свое тело, и я понял, как я был безлик, пуст. Словно я все это время был призраком, а теперь смог стать кем-то другим, ярче, лучше, но это уже был вовсе не я. Я знал: выбор есть всегда! Я не хотел быть его другом, я не хотел выжидать продажи дома, ведь у меня больше нет ничего. Единственное, что я мог сделать - сбежать. Я встал, и принялся бежать в неизвестном направлении, постоянно оборачиваясь. Он бежал за мной. Казалось, что у меня открылось второе дыхание, и я смог разогнаться в меру своих возможностей. Продолжая оборачиваться, я стал замечать, что он исчезает. Просто испаряется. Как бы глупо это не было, я бежал от исчезающего облика себя. Я остановился, пытаясь отдышаться, и увидел последний развеивающийся прах. Меня больше нет. Я – лишь хорошо исполняющий свою работу актер, я есть подобие своего друга, я есть Антуан Николсон.