Пока мы ещё здесь

С появлением Оли жизнь Марка разделилась на «до» и «после». Если раньше он предпочитал проводить всё свободное время дома или в поисках случайной связи, то его неугомонная соседка, бывающая теперь, кажется, у него в квартире чаще, чем в своей, не могла усидеть на одном месте дольше пяти минут, и непременно тащила с собой своего нового знакомого. Сам он сопротивлялся только тогда, когда сил даже просто лежать в кровати не было, но такое случалось редко - Оля как будто чувствовала, когда именно не нужно стучать в соседскую дверь с криком «Маркуш, у Анюты сын заболел, они с мужем не могут пойти на концерт завтра, два билета есть, пойдём?!», а когда это будет очень кстати. Марк и раньше посещал всякие выставки, тащился по современному искусству и арт-хаусу, при этом отдавая честь и классике, ходил по огромному числу концертов, не отказывал себе в посещении бесчисленного множества фестивалей и так далее. Но с Олей всё как будто изменилось. Совсем иные ощущения. Марк к ней привык. Даже, пожалуй, быстрее, чем привыкал ко всем своим друзьям и подругам. Буквально через месяц стук в дверь перестал вызывать удивление и неясный страх, а через полгода у Оли уже был комплектик из двух ключей - от верхнего и нижнего замков, а то от её неожиданно сильного стука для таких маленьких и нежных рук от двери скоро ничего бы не осталось. Вот и случалось часто так, что Марк, приходя домой после пар и тяжелой смены, натыкался в кухне на тарелочку ужина с запиской: «Не рассчитала, приготовила себе ужин больше, чем на одну порцию, угощайся» или на всякие приятные мелочи типа записочек с пожеланиями хорошего дня или удачи. Один раз к такой записке был приклеен четырехлистный клевер. Все эти штучки Марк бережно собирал и хранил в верхнем ящике стола под замком. Единственный замок, от которого у Оли не было ключика в жизни Марка. Он на взаимном жесте безусловного гостеприимства не настаивал, понимая, что Оля может не хотеть, чтобы к ней захаживал просто так парень, с которым она знакома без году неделя. Однако Марк старался радовать Олю так же, как и она - его. Оставлял ей в своей же квартире небольшие подарочки с записочками, приглашал на любые способные заинтересовать её мероприятия. Ну и, конечно, они постоянно переписывались. Каждый день. Чуть ли не каждый час. Марк уже не мог представить себе, чтобы он увидел какой-то забавный мем и не скинул его Оле. Точно так же, как не мог представить, чтобы он проснулся и не увидел в личке с ней минимум с десяток сообщений. И вот на майские праздники, по традиции проводимые с семьей и лучшими друзьями на природе, Марк не колеблясь пригласил Олю. И новая девушка в его компании мигом вызвала оживление и интерес у его родителей. -И давно вы… дружите? - участливо спрашивала мама, накладывая девушке лучшие кусочки шашлыка в тарелку. А Оля весело отвечала, бережно откладывая колечки лука с шашлыка подальше в сторону: -С начала осени. Я в соседнюю квартиру переехала. Марк вам не рассказывал? -Да он у нас скромняга, - вмешался отец, подкладывая ей своей копченой рыбы, которую он и ловил, и готовил сам, -Однако такое сокровище от родителей прятать!… Марк уже давно не чувствовал неловкости за своих родителей, да и к тому же знал, что Оля поймёт и точно не обидится, поэтому оставил подругу на их растерзание, а сам пошел с пацанами и дядей на речку купаться, оповестив об этом и родителей с Олей, и девушек, играющих в бадминтон за домом. Сколько ж всё-таки людей у них на даче помещается! Он, компания его лучших друзей и подруг, их девушки и парни, вся его семья, включая теть-дядь и их детей, лучшие друзья его родителей со своими семьями… Зато не скучно. В жару под тридцать пять только и нужно, что окунуться в прохладную реку. Кажется, это понимают все, потому что к их чисто мужской компании на берегу вскоре присоединяется бóльшая часть людей. И всем весело, и всё замечательно. Только вот Марк очень скоро устает от расспросов родственников о детях (в детали своей ориентации он не посвящал никого, кроме родителей, а те не сочли нужным поделиться с остальными родственниками), поэтому, как в детстве, сбегает на скрытый за кустарниками и высокими камышами (и рогозами!) участок пляжа, никем не замеченный. Ну или он так думал.