Зимняя метель

Зимняя дорога тянулась вперёд бесконечной белой лентой — ровной, будто нарисованной, и такой длинной, что терялась в собственном горизонте. И только музыка из радио, тихо перетекала из одной песни в другую, становясь фоном к тому непривычному спокойствию внутри автомобиля. Тепло салона отделяло их от внешнего мира. Снаружи — тёмно, сурово, бесконечно холодно. Внутри — светло, мягко, и только благодаря тому, что Скотт принципиально не умел молчать дольше пяти секунд. По крайней мере, так думал Клинт, глядя вперёд с видом вечного раздражения, которое всё равно не могло скрыть едва заметные, предательские подрагивания уголков губ. Поездка должна была быть мирной. Всего лишь два мстителя в машине, посреди заснеженного штата, где, кроме трассы и редких заправок, ничего не встречалось. Но метель была слишком сильной. И Скотт слишком разговорчивым. Он пытался сфотографировать снег раз пять, пока Клинт не сделал ему выговор— хотя бы пристегнуться после фото, а не во время. Запах остывшего кофе заполнил салон, а за стеклом снег продолжал покрывать землю белым ровным слоем. Внутри же сохранялось относительное спокойствие — до того самого момента, когда Скотт снова оживился и начал жестикулировать, рассказывая очередную абсурдную историю или сомневаясь, в ту ли вообще сторону они едут. — О боже мой! — взорвался Клинт. — Прошу, помолчи пять минут, я что, многого прошу? — Я же говорил, на муравьях было бы практичнее... — Ой всё. Молчи. Новая вспышка раздражения Хоукая не заставила себя ждать. В салоне автомобиля на момент повисла тишина. Густая и очень гнетущая. Только радио продолжало играть заполняя неловкость негромкой мелодией. Скотт выдержал минуту и сорок две секунды. — Ладно-ладно, прости. Но ты точно уверен, что мы— Клинт шумно выдохнул, но без прежней резкости. Уставше. Раздражаться уже не оставалось энергии — только ехать вперёд, осторожно, упрямо. Метель сгущалась, дорогу едва было видно, и сосредоточенность требовало его. Скотт почувствовал это, пусть и не сразу. Он стал тише. Не молчал — но будто притушил свою болтовню на уровень к радио. Когда дорога окончательно потеряла контуры под напором снега, впереди вспыхнула вывеска — маленькая придорожная закусочная. Они вышли почти одновременно. Мороз ворвался под одежду мгновенно, резкий, колючий. Скотт вскинул плечи и рванул вперёд к двери, как к спасению. Клинт лишь покачал головой, пряча улыбку в шарфе, и неторопливо пошёл следом — будто это был с амый обычный, тихий зимний вечер.