Часть 1

      Ганимед сидел на астероиде, уже несколько десятков минут слушая недовольные крики своей девушки о том, как же несправедливо с ними поступили планеты, спутники и Солнце, изгнав из Солнечной системы. Не то, чтобы им было так важно находиться в этом клубе лун, но честь и достоинство же должно оставаться! Как это, великих революционеров, которые были на шаг к тому, чтобы завоевать уважение к спутникам, выступивших на суде и получив признание, и в принципе самых больших в Солнечной системе, просто взяли и выгнали оттуда? Европу это невероятно взбесило и огорчило. Она ходила туда-сюда, крича о неправильности действий спутника Сатурна, так как он это всё затеял, Солнца, которое приняло решение изгнать их, «справедливое» наше, и Юпитера, который, вроде и попытался что-то возразить, но услышав крики светила, просто испугался, как подлый трус! Это было просто возмутительно. Сначала девушка даже расплакалась, когда они только вышли за пределы пояса астероидов, подальше от остальных, а делать она этого очень не любит, но дойдя до орбиты Урана, милость её резко сменилась на гнев. Ганимед, если быть честным, в такие моменты немного побаивался свою девушку, ведь её пылкий нрав мог заставить её совершать необдуманные, и даже в некоторых случаях даже аморальные поступки. Особенно он опасался Европу, когда её глаза полностью становились красными — как она вообще это делает? Парень не мог ответить на этот вопрос, да и, кажется, сама девушка тоже не понимала, как это у неё получается. Ганимед был благодарен всем звёздам, что сейчас у неё такого нет. Однако, кровь, вернее, тот жидкий океан под её поверхностью, кипел внутри, заставляя злиться.       — Поверить не могу! Что значит «Вы изгнаны»?! — громко возмущалась Европа, скрестив руки на груди и хмурившись, — Мы что, теперь изгои? Меня это раздражает! — она злобно выдохнула, и наконец плюхнулась на астероид рядом со своим парнем. — Пф-ф, да кому вообще нужны эти планетки и система? — Ганимед приобнял наименьшую из Галилеевых за плечи, поглаживая и пытаясь успокоить, а после задумавшись. Он был недоволен точно также, как и Европа, и возмущению этих двоих не было предела, только вот он не проявлял это так ярко, как его девушка. Да и признаться, сам не особо верил в только что сказанные слова. Спустя несколько секунд молчания, он резко изменился в лице, ухмыльнувшись, — Слушай... А может, свой клуб создадим, а? — Клуб, где участники я и ты? — та вопросительно посмотрела на Ганимеда, изогнув одну бровь, что выражало её недоумение по поводу предложения парня. — Ага! Представь: «Клуб Ганимеда и Европы»! Звучит же? Ну и плевать, что участники только мы, главное, что нам весело! — Ганимед вскочил с астероида, за руку потянув за собой свою любимую. Она, всё ещё не в восторге от этой идеи, встала напротив него. Держа её за ручку, он продолжил уговоры, — Давай, дорогая! Зато представь: нам не придётся выслушивать никаких жалоб, главные только мы, и никто другой, мы можем делать всё, что только захотим! — Ганимед бережно взял Европу за талию, и покружив в очаровательном танце, плавно остановился, — Ты согласна? — Хм-м-м... Что ж, я согласна. И правда, это хорошая идея! — та улыбнулась, и отстранившись, сделала пируэт. Девушка остановилась перед ним, радостно воскликнув: — Клуб Ганимеда и Европы! — она захлопала в ладоши, счастливая. Ганимед любит видеть её такой, готовый на всё ради этой чудесной улыбки и яркого блеска в янтарных глазах, безнадёжный романтик, — Я наслышана, что Уран, вроде как, художник. А раз уж мы на его орбите, давай нарисуем плакат для нашего клуба? — Всё ради твоего счастья, детка. — он мягко улыбнулся. В ответ Европа молча обняла его за торс. Ганимед знал, что девушке сложно выражать свои чувства словами, она не любит говорить о любви, да и кажется, не умеет этого делать. Ей тяжело сказать даже обычное «Я люблю тебя», или назвать его милым прозвищем в обществе других спутниках, Юпитера, или даже Каллисто и Ио, с которыми они уж безусловно близки гораздо больше, чем с другими. Только наедине. Он ни в коем случае не упрекает её за это, ведь сильно любит. И даже прямо сейчас, он держит её обоими руками, и не хочет отпускать, ни на секунду. Если уж говорить про время, то он хочет быть с ней шестьдесят одну секунду.       Слова Европы оказались чистой правдой — Уран является хорошим художником, и краски с холстом у него в наличии, которые Ганимед и его девушка успешно взяли. Не украли, а просто одолжили! Но, чтобы этого не увидел сам ледяной гигант, нужно было скорее скрыться с места преступления, с чем они также справились, поскорее убежав в пояс Койпера, где их уж точно никто бы не смог найти, кроме, возможно, карликовых планет, но даже они не встретились им на пути. Но двое Галилеевых были даже рады этому, лишние глаза только бы помешали им. Расположившись в достаточно тихом месте, на небольшом астероиде, Ганимед и Европа взяли в руки краски. То, что они не умели рисовать — это ничего не сказать, но над плакатом меньшая из Галилеевых старалась так, как казалось, ни над чем ранее, хоть она и отличалась особой аккуратностью, нежели остальные спутники Юпитера. Она пару раз чуть ли не взяла всё дело в свои руки, но спустя некоторое время совместных усилий, плакат был закончен!       Посмотрев на их работу, Ганимед обнял свою любимую со спины за хрупкую талию, положив голову ей на макушку, ведь был намного выше Европы. Та положила свои руки поверх его, гладя и нежно улыбаясь. Но, к сожалению, не так долго, ведь улыбка в скором времени пропала с её лица.       — Эй, детка, всё в порядке? — отстранившись, Ганимед встал напротив неё. — Да... Просто, знаешь, я никогда этого не говорила, но я скучаю по здоровяку, даже если он поступил с нами плохо. И по младшеньким спутникам тоже... — Европа отвела взгляд, вспоминая самый болезненный момент, который, наверное, вообще испытывала за всё своё существование, и который въелся в её сознание, за что себя осознанно корила.       Приговор окончательно вынесен — Ганимед и Европа изгнаны из Солнечной системы навсегда. Двое спутников разворачиваются, уходя прочь с места, где только что закончился суд. Маленькая Элара и Амальтея, вместе со спутниками Нептуна, исключая Тритона, подбегают к уходящей Европе вместе с Ганимедом, и хватают девушку за ручку. Она оборачивается, ядро разрывается от боли, смотря в детские, наивные глаза меньших. — Европа, ты что, больше не придёшь?... — тихо спрашивает Элара, и на лице маленьких спутников Юпитера было написано, как им не хочется, чтобы их «старшая сестрёнка» уходила. Европа слишком любила с ними нянчиться, и безусловно, к ней они привязаны сильнее всего. — Европа, мам, не уходи пожалуйста! — хоть Европа и не разрешала, чтобы спутники Нептуна так её называли, они в голос, все вместе просили её не уходить. На самом деле, она не была против, а услышав это «мам» впала в ступор, не зная, что ответить. Ком встал в горле, она была не в силах что-то сказать, на лице застыла гримаса отчаяния. Она ведь знает, что больше не вернётся. Европа в тот момент так ничего и не ответила, всё же показала слабину. Ганимед потянул её за руку, уводя в пояс астероидов, и как только они его пересекли, она заплакала.       В очередной раз вспоминая об этом, Европа винит себя, она должна была их успокоить, и хотя бы обнять на прощание, но не сказала даже банального «Простите». Парень прижал свою девушку к себе, недовольно прошипев на самого себя, ведь ничего не может сделать с плохим состоянием Европы.       — Знаешь, возможно, это и к лучшему. В смысле... Я уверен, пройдёт немного времени, и Юпитер не оставит это просто так. Мы же в составе его большой четвёрки, он не может нас бросить, он... — Ганимед хотел договорить, но Европа его перебила, отстранившись, и перейдя на крик: — Он трус! Дорогой, ты вообще слышал, что он сказал, когда мы с надеждой в глазах просили хоть что-то предъявить в наше оправдание?! Ничего он не сказал! А всё почему? Потому что не нужны мы ему! — Европа подошла к астероиду, на котором висела табличка с плакатом «Клуб Ганимеда и Европы!», и провела по нему указательным пальцем, с тоской посмотрев на поющую луну Юпитера, — Сейчас... Только мы друг у друга остались. И не нужны мы Юпитеру, «наша гравитация ведь не влияет на него». — тот ничего ей не ответил, задумавшись. Меньшая из Галилеевых помолчала несколько секунд, а после шёпотом произнесла, — Но... Я всё равно по нему скучаю. — Я тоже, Европа. — выдохнул Ганимед, — Я тоже... — самый большой спутник в Солнечной системе всегда равнялся на самую большую планету в ней же, хотел быть как он, и даже после этого всего, он уверен, что это была просто вынужденная мера, хоть и обижен был на Юпитера до глубины души.       Ганимед и Европа чувствуют внезапный холод, пробежавшийся по поверхности. Оба в недоумении переглядываются, взглядом спрашивая друг у друга: «Что это может быть?». Но ответа никто из них так и не дал. Тогда девушка всем телом оборачивается, и лицо её в миг застыло в гримасе удивления и озадаченности. Ганимед смотрит в ту же сторону — реакция идентична. Мужской голос, похожий на Тритона, только чуть пониже, усмехается, посчитав немой ответ на его появление забавным, медленно проговаривая:       — Ты верно говоришь, Европа. — он подходит к меньшей из Галилеевых ближе, и невольно, она начинает пятиться назад. Он был гораздо выше неё, ростом с Нептуна, а может и Урана, — Здоровяк всегда был эгоистичен, как и его дружок. — неизвестный трогает девушку за волосы, поправляя её причёску. — Эй-эй, руки убрал! — Ганимед, быстро среагировав, мгновенно подлетает к ним, одёргивая руку незнакомца от своей девушки и притянув к себе Европу, — Ты кто такой? И откуда знаешь про Юпитера, и... «Его дружка»? Кого ты имеешь ввиду? Сатурн? — Слишком много вопросов так сразу, Ганимед. — тот улыбается, оскалив свои зубы, хотев продолжить, но Европа перебивает. Любит же она это делать... — Тогда, вот тебе ещё один — откуда ты знаешь наши имена? Ты ведь не слышал про наш клуб. — она с недоверием смотрит неизвестному прямо в глаза, на одном из которых можно увидеть Х-образный шрам, и скрещивает руки на груди. — Верно, про клуб я ничего не знаю. Но я наслышан, что вас двоих недавно изгнали из Солнечной системы. И частично, в этом есть и вина Юпитера... — он сцепил в замок ладони за спиной. — Какое тебе вообще дело? — тот щурится со слов Европы, смотря на двоих спутников, словно орёл, ищущий свою добычу, или как будто играя с ними в гляделки, — Мы тебя в наш клуб не звали. — Дело... Дело в том, что Юпитер, и, как правильно предположил здоровяк, Сатурн, тоже когда-то выгнали меня из системы... — услышав слово «здоровяк», Ганимед улыбнулся, ведь под этим прозвищем незнакомец явно имел ввиду его. Но спутники называли так Юпитера, на которого Ганимед всегда равнялся, и слышать это ему безусловно было приятно. Однако, Европе подобный подход не понравился. — Ну, да, конечно! А теперь послушай сюда, чтоб ты знал, мы — спутники этой самой большой планеты в Солнечной системе! И что бы ты ни говорил про Юпитера, он всё равно остаётся нашей планетой. — Планетой системы, из которой вас изгнали? Европа, не расстраивай меня, ведь пару минут назад ты говорила совсем другое. — меньшая из Галилеевых нахмурилась, надув губы. Она и Ганимед понимали, что Европа наговорила это всё просто из обиды на эмоциях, что она часто может сделать, — Я хочу вам помочь. Взять вас, как бы, под своё крыло, как говорится. — Что нам даст твоё предложение? — Уже много лет, что даже не сосчитать, я живу жаждой мести. И я знаю, что вы бы хотели показать Юпитеру, насколько обижены на него. И учитывая обстоятельства, подумайте, нужно ли мне делать вам что-то плохое?       Ганимед и Европа переглянулись. Они не хотели мстить своей большой планете, не смотря на то, что он даже не попытался оправдать их на суде, но и терять шанс уйти союзнику тоже не хотели. Тем более союзнику, который знает явно больше, чем они. Да и мало ли, что эта здоровая планета может сделать в одиночку... а у Ганимеда и Европы явно есть потенциал. Европа кивнула своему парню, что означало согласие. Увидев это, губы неизвестного расплылись в широкой улыбке.       — Как твоё имя? — Зовите меня Планета Икс. Будем знакомы, луны Юпитера. — Ганимед и Европа снова посмотрели друг на друга, а после взглянули на планету, — Думаю, было бы неплохо, если бы мы прошлись. — Неплохо было бы, если бы ты рассказал, что произошло между тобой, Юпитером и Сатурном. — ответил ему Ганимед, не скрывая своего любопытства, настойчиво интересуясь его прошлым. Этим он напомнил Планете Икс Юпитера. — Знаешь... — начал мужчина, сощурившись и с неким недовольством смотря на нового знакомого, — Юпитер в молодости, когда мы ещё дружили, поговаривал, что ты на него очень похож. Я бы даже сказал, поразительно. Он часто говорил, сколько он с тобой терпит, твои выходки, как и ты с ним. — он подошёл к Ганимеду ближе, — Так вот, теперь я понимаю, ты не просто похож на него, ты не копия его... Ты — Юпитер. — Для меня это великая честь, быть похожим на него. — Ганимед самодовольно улыбнулся, невероятно гордясь собой. Этот незнакомец, кажется, начинает ему нравиться, своими сравнениями с дерзким Юпитером в молодости. — Что ж, теперь ты в нашем клубе, Планета Икс. Расскажи о себе подробнее. — тот показал рукой куда-то в бесконечную пустоту космоса, и начал идти, таким образом намекая, чтобы двое Галилеевых шли за ним.