II Глава

Чагла сидела на кухне, внимая звукам пробуждаюшегося города. Утреннее солнце мягко светило, проникая через окно, но это не могло развеять ту тёмную тень, что окутывала её мысли. Каждый глоток кофе напоминал ей о поцелуе с Джессуром — моменте, который вызвал в её душе бурю чувств. «Почему я это сделала?» — терзала себя Чагла, снова и снова вспоминая, как прижалась к нему, когда он был беззащитен. Она понимала, что это была не просто забота, а нечто большее, но внутренний голос подсказывал ей, что она опустилась ниже своих стандартов. Смятение и отвращение к себе, снова и снова вспоминая своего бывшего, который посмел не просто посягнуть на её жизнь, но и лишить её возможности стать матерью. Внутренние муки разрывали её на куски. Чагла понимала, что Джессур не её уровня. Он был хорошим человеком, но Чагла стремилась к чему-то большему — к тому, что могло возвысить её. Когда она осознавала, как её сердце колотится в груди, мысли сжимали в один единственный комок вопроса: «Почему именно он?» Тем временем Джессур проснувшись с лёгкой головной болью, ощущал волнение. В его сознании не унимались образы Чаглы — её улыбка, её забота. Он поднялся с постели и направился в ванную, где глядя в зеркало произнёс с усмешкой: — Я лягушка, полюбившая принцессу. Эта мысль не оставляла его в покое. Как такая прекрасная, как Чагла могла заметить в нем что-то большее, чем друга? Джессур зашел в душевую, закрыв скрепящую за собой дверь, и включил душ, позволяя струям ледяной воды окутать его. Через пару секунд вода резко с холодной переключилась на горячую. Вода стекала по его телу, смывая остатки ночи и все переживания. Вода лилась, смывая не только физическую грязь, но и тяжесть мыслей. Каждая капля, падая, оставляла на его коже лёгкое покалывание, заставляя забыть о мире на мгновение. Он закрыл глаза, позволяя мыслям обернуться вокруг Чаглы. Вспоминал, как она заботилась о нём, как её тепло проникало в его сердце. Внутри росло чувство нежности, но одновременно и тревога: «Что, если я не достоин её?» Джессур провёл руками по лицу, пытаясь избавиться от воспоминаний о своих слабостях. Он вспомнил, как Рюзгар поднимал на неё руку, синяки, которыми он нещедно раздаривал её нежную кожу, и гнев вспыхнул внутри него. Он хотел достучаться до неё, пытался её уберечь, но что он мог сделать, когда она каждый раз огрызалась и отталкивала его? Вода смешивалась с его слезами, и он позволил себе быть уязвимым только здесь под потоком воды. Он стоял, думая о том, как сложно будет бороться за её сердце, как трудно будет преодолеть стену, которое воздвигло её прошлое. Душ стал для него не просто рутиной, а местом, где он мог мечтать о том, как сделать Чаглу счастливой. Джессур знал, что ради неё он готов на всё, даже если это будет означать столкнуться с демонами её прошлого. После душа Джессур наткнулся на маленькую записку, которая была написана красивым почерком: «Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Если что-то понадобится, я рядом.» Это послание вызвало у него тепло, но вместе с этим пришло и беспокойство. Не могу позволить себе снова сблизиться, — повторял он, как мантру, с трудом понимая, что его чувства к Чагле не угасали, а становились всё сильнее. В голове всплывало лицо её отца — Серхана, стального дракона, который был готов защищать свою дочь от любой угрозы. Перед глазами промелькнул день, когда Серхан ворвался в дом к Джессуру.

***

Внезапно дверь распахнулась с шумом и в помещение вошёл Серхан Сойсалан, отец Чаглы, с ледяным взглядом, полным решимости и ярости. Сердце Джессура застыло. Он почувствовал, как холодное предчувствие пробегает по телу. Серхан, не намного выше Джессура, крепкий, словно драма, с каждым шагом приближался к нему, и атмосфера вокруг затянулась напряжением. -Ты! , — проревел нечеловеческим голосом Серхан, глядя на Джессура с презрением. Его голос звучал, как гром среди ясного неба. — Я искал тебя! Джессур поднял глаза, стараясь сохранить спокойствие, но внутри него бушевали эмоции. Серхан подошёл ближе, его глаза горели ненавистью. — Ты не имеешь права приближаться к моей дочери. Я вижу, как ты смотришь на неё, как ты ведешь себя. Ты не подходишь ей, не для неё, и я не позволю этому продолжаться. Джессур ощутил, как гнев накатывает волной. Он встал, напряжение между ними становилось ощутимым. — Я не собираюсь причинять ей боль, господин Такладжи. Я знаю, что она пережила. Я только хочу, чтобы она была счастлива. Серхан, не желая слышать оправданий, шагнул вперёд, угрожающе сжимая кулаки. -Счастье? Ты думаешь, что ты способен сделать её счастливой? У тебя нет ничего, чтобы предложить ей. Ты — лягушка, мечтающая о принцессе, и она не должна быть с таким, как ты. Джессур почувствовал, как его внутренние стены рушатся под напором слов Серхана. Он знал, что это не просто разговор — это защита Чаглы, и она была для Серхана священной. -Если ты так о ней заботишься, тогда почему позволил ей страдать? -ответил Джессур, сдерживая гнев. — Ты не знаешь, что она пережила с Рюзгаром. Ты столько месяцев не обращал внимания на то, что твоя дочь ходит вся в синяках и даже не удосужился узнать у дочери, откуда у неё телесные повреждения. Почему она стала такой замкнутой? Хоть раз ты пытался поговорить с ней по душам, как отец с дочерью? Джессур переведя дыхание, продолжал: -Что же ты, отец, не понял, что с твоей дочерью творится неладное? Все зашевелились только тогда, когда угроза жизни Чаглы стала реальностью. Разве оно стоит того? Оно стоило жизни невинного ребёнка? — голос Джессура сорвался на крик. -Ты не выполнил свой отеческий долг. Она нуждалась в тебе! -Не надо говорить мне про моё отцовство! — будто рявкнул Серхан. Я всегда старался и стараюсь делать всё для счастья своих детей. А что до этого мудака, он уже получил своё наказание, что сдох в канаве, туда ему и дорога. Взгляд Серхана стал холодным и проницательным. Он продолжал приближаться, его фигура внушала страх. — Я не позволю, чтобы кто-то, кто не достоин даже её мизинца, был рядом с ней. Ты должен держаться подальше от Чаглы, иначе… — Иначе что? — перебил его Джессур, чувствуя, как внутренние противоречия накаляются. — Ты думаешь, то сможешь запугать меня? Я пуганный, не надо испытывать моё терпение. Я не уйду. Я буду рядом с ней, если она этого захочет. Серхан замер на мгновение, и в его глазах промелькнула тень сомнения. Он хотел видеть свою дочь счастливой, но его защитный инстинкт не давал ему покоя. — Чагла не знает, что для неё лучше. Ты — опасность, и я не потереплю этого, — произнёс он, прижимая губы в тонкую линию. Джессур почувствовал, как гнев и решимость пересеклись в его сердце. Он знал, что этот разговор — только начало. — Я не уйду, господин Такладжи. Я готов бороться за неё, и я сделаю всё, чтобы защитить её от её прошлого, даже если это означает столкновение с тобой. Я сделаю всё ради неё, — произнёс он тихо, с решимостью в голосе. Серхан, оставляя за собой тень напряжнности, медленно повернулся и вышел из халупы.

***

Чагла сидела в своей уютной комнате, окутанной мягким светом, проникющим сквозь окно. Вокруг неё лежали холсты, кисти и краски — всё это напоминало о творческих поисках, которые никогда не оставляли её. Но сегодня несмотря на материалы, вдохновение словно ускользало. Она смотрела на белый холст, и мысли в её голове метались, как птицы в неволе. Что же изобразить? Пейзаж, полный солнца? Или абстрактное произведение, отражающее её внутренний мир? Эти вопросы кружили в её голове, пока она не почувствовала, как пальцы сами потянулись к карандашу. Линии начали вырисовываться на холсте, словно жизнь обретала форму. Сначала это были неясные контуры, лёгкие и игривые, но постепенно они становились более определёнными. Вдохновение пробуждалось в ней, как светлая искра, разжигая желание творить. Чагла почувствовала, как её сердце бьётся в такт с каждым штрихом, и мир вокруг исчезал, оставляя только её и холст. Карандаш скользил по поверхности, оставляя на собой мелкие линии, которые постепенно превращались в образы. В её воображении возникал образ Джессура — парня, который запал ей в сердце. Чагла тщательно прорисовывала его черты: темные, кудрявые волосы, немного непослушные, и яркие, цвета голубого неба глаза, полные жизни и уверенности. Она не могла понять, что именно притягивало её так сильно. Когда она закончила с изображением, на холсте возникло не просто лицо — это была история, переплетённая с её чувствами. Чагла вдруг осознала: несмотря на различия, они оба искали что-то большее в жизни, что-то, то выходило за рамки привычного. Их души, возможно стремились к одной цели, пусть и разными путями. Внезапно раздался телефонный звонок телефона, прервав её мысли. Чагла, немного удивлённая, взглянула на экран — это была её одногруппница Зейнеп. Она вздохнула, откладывая карандаш, и ответила на звонок. -Привет, Чагла! — Зейнеп произнесла с воодушевлением. — Мы решили устроить яркий девичник сегодня вечером. Хочешь с нами? Чагла на мгновение задумалась, представляя себя в компании одногруппниц. Ей действительно хотелось бы развеяться, но мысли о горькой трагедии потери и предательства не оставляли её. Холодное отношение Рюзгара оставило глубокую рану, и она не хотела вспоминать о нем среди смеха и шума. -Знаешь, я наверное, не смогу прийти, — мягко ответила она. — У меня есть другие планы. -Ну как знаешь, моё дело было предложить, — фыркнула Зейнеп и положила трубку. Чагла отключила звонок, чувствуя, как груз на душе немного ослаб. Она взглянула на свою работу — перед ней стояла картина, полная света и эмоций. Прокручивая варианты, чем бы заняться, Чагла решила выбраться в кино, но одной идти ей не хотелось. Она внезано ощутила, что на неё накатывает волна одиночества. Не осознавая почему, она взяла телефон и неожиданно для себя набрала номер Джессура. С каждой секундой ожидания её сердце забилось быстрее. Когда он ответил, его голос был тёплым и ободряющим. -Привет, Чагла! Как дела? — спросил он, и в его интонациях она уловила нотку искренней заботы. — Привет, Джессур, — произнесла она, стараясь скрыть волнение. — Надеюсь, тебе уже лучше. Я понимаю, как трудно тебе переживать потерю брата. — Спасибо, — ответил он, и в его голосе прозвучала нотка благодарности. — Это сложно, но стараюсь. Чагла почувствовала, как между ними завязывается тонкая нить понимания. Она не хотела оставаться в одиночестве и, не раздумывая, добавила: -Может, нам стоит встретиться? Поговорить или просто провести время вместе? Молчание с другой стороны линии было недолгим, но Джессур, казалось, понял, что она имеет в виду. — Я был бы рад. Это может помочь нам обоим. Чагла улыбнулась, ощутив как тепло проникает в её сердце. Это был первый шаг к новому началу, к возможности разделить свою боль, а может найти утешение в обществе друг друга.

***

Чагла находилась у себя комнате, когда её мать Неслихан заглянула к ней. На лице у неё было выражение, которое Чагла не могла не заметить — настороженное, словно она собиралась к разговору о важном. — Чагла, — начала Неслихан, присаживаясь на край кровати. — Ты куда-то собираешься? Да, хочу немного проветрить голову, — ответила Чагла, стараясь говорить спокойно. — Ты всё ещё рисуешь? — спросила мать, поглядывая на холсты, разбросанные по комнате. — Да, немного. Работала над новой картиной, — сказала Чагла, но её голос звучал неуверенно. Неслихан сделала паузу, её голос стал мягче: — Я просто хотела напомнить…у меня есть ещё дочь, помимо Ямана. Чагла подняла взгляд, в ней всыхнула эмоция. — Да, я это помню, — ответила она, стараясь не показывать обиду. — Иногда кажется, что ты забываешь об этом. Мать слегка смутилась, её глаза наполнилисьь сожалением. — Я не хотела, чтобы ты чувствовала себя в тени. Я просто так сосредоточена на Ямане… — Он важен для тебя, я понимаю. Первенец, как никак, — сказала Чагла, — но почему вся твоя энергия уходит только на него? Я тоже нуждаюсь в поддержке. Неслихан вздохнула, осознавая, что её дочь права. — Ты всегда была для меня важной. Просто иногда я не знаю, как это показать, — произнела она с грустью. — Я хочу, чтобы ты гордилась мной, — сказала чагла, чувствуя, как внутри поднимается волнение. — Мне важно, чтобы ты замечала меня, а не только Ямана. Неслихан, немного замявшись, продолжила разговор, её голос стал более серьёзным. — Чагла, — сказала она тихо, — я понимаю, что ты переживаешь трудные времена. Как ты справляешься с потерей? Чагла почувствовала, как её сердце сжалось. Эти слова заставили её на мгновение замереть. — Я стараюсь, мама, — ответила она, глядя в пол, чувствуя, как подступают слёзы, — но это не просто. Иногда кажется, что эта боль никогда не уйдёт. Неслихан наклонилась ближе, её глаза полны заботы. — Я знаю, это тяжело. Потерять ребёнка… — она замолчала, собирая мысли. её голос дрожал от эмоций. — Но ты не одна. Я рядом, если тебе нужно поговорить. — Я думала, что Рюзгар понимает меня, что я важна для него. А он…предал меня. Отобрал у меня право стать матерью. Неслихан крепко обняла свою дочь, желая, чтобы её поддержка хоть немного скрасила страдания. — Ты заслуживаешь лучшего, — сказала она, её голос был полон решимости. — Не позволяй его предательству определять твою ценность. Я всегда рядом, если тебе нужно поговорить. — Спасибо, — прошептала Чагла, но теперь её голос дрожал, словно она стояла на краю пропасти. — Но ты же сама понимаешь, что когда Яман пропал, ты просто бросила нас. Как я могу доверять тебе сейчас? Неслихан замерла, её лицо исказилось от боли, когда она вспомнила эти дни. Она знала, что ранила своих детей. Она крепче обняла свою дочь. Чагла не могла сдержать раздражение. Она отстранилась, её тело напряглось от нежелательных объятий матери. Неслихан вздохнула, понимая, что разговор не может закончиться таким образом. — Чагла, я хочу, чтобы ты знала — такие потрясения, как твоя утрата и предательство, невозможно переживать в одиночку. Я думаю, что тебе стоит обратиться к психологу. Это поможет тебе разобраться в своих чувствах и восстановиться. Чагла взглянула на мать, её лицо выражало сомнение. — Ты действительно считаешь, что это поможет? — Да, — уверенно ответила Неслихан. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Чагла почувствовала, как в груди разгорается тепло от слов матери. Это было то, чего ей не хватало — поддержки и понимания. — Я постараюсь помнить об этом, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Иногда мне просто нужно напоминание.