l.

Таня устало завалилась на кровать, даже не выпуская контрабаса из рук. Конечности тянуло, мышцы ныли, но это была приятная боль. Проведя почти три часа в небе, обучая совсем юных — им было по двенадцать-тринадцать лет, — магов Тибидохса магическому пилотажу, Гроттер откровенно вымоталась. Где её шестнадцать лет, когда она могла часами проводить в воздухе, не только на тренировках, но и просто так, «полетать»? Таня устало вздохнула, не желая подниматься с уютной, такой родной постели. Глеб покорно и абсолютно спокойно забрал магический инструмент из её рук, укладывая контрабас в футляр. Перстень Гроттер что-то проворчал про некромагов и его хрупкое изобретение, но куда больше для проформы, чем действительно возмущаясь. За годы, что Бейбарсов и Таня были вместе, прадеду Феофилу пришлось смириться с нахождением некромага в жизни внучки. Гроттер благодарно вздохнула, распластавшись на кровати звездой. — Замотали они тебя? — со спокойной, родной улыбкой поинтересовался Глеб. Таня даже не подняла на него глаз — лишь кивнула, потягиваясь, разминая усталые руки и ноги. Её взгляд был направлен в потолок, на большее девушка уже не имела сил. Бейбарсов что-то строчил за своим столом — точнее, за него это делало перо, но он напряжённо вглядывался в написанное, периодически делая какие-то пометки в другой лист. — На ужин пойдёшь? — Гроттер отрицательно мотнула головой, переворачиваясь боком, лицом к Глебу. — А ты принесешь мне чего-нибудь вкусного? — с надеждой спросила она. Бейбарсов тепло улыбнулся и кивнул. Он сидел за большим дубовым столом, на котором лежало кучу бумаг, перьев, книг и прочей шушары. На Танином столе лишь одиноко валялся листок с расписанием драконбольных тренировок да журнал с игроками сборных. В Тибидохсе им, как двум женатым преподавателям выдали общую комнату — Гроттер, после некоторых лет раздумий, выбрала себе карьеру тренера, вернувшись в родные стены Тибидохса, а Глеб, спустя несколько лет скитаний в «поисках себя», однажды заявился к Сарданапалу, с просьбой взять его на новую дисциплину, как у тёмных, так и светлых магов. С самостоятельно составленной программой, в которой были все те вещи, которыми не запаривался Тарарах, Бейбарсов привнёс в русскую школу волшебства новые часы учёбы, которые Сарданапал настоял назвать не иначе, как «Магпознание». Вся суть программы состояла в познании магии более глубинной, чем просто искры, позволяющее искать магию глубоко в себе, понимать, откуда она берёт истоки и как её направлять в нужное русло. Данный предмет они ввели с четвёртого курса, и сейчас Глеб разрабатывал подобную программу, но куда более расширенную и углублённую, предназначенную для учеников магспирантуры. Таня была не столь погружена в программу, сколько в сам спорт. Юные драконболисты уважали её как тренера, но не редко шалили и проказничали. В таких случаях, когда дисциплина и простые слова не помогали, Гроттер использовала старый добрый метод Соловья — запугивание. Только в отличии от Соловья О. Разбойника, который ныне почивал на заслуженном отдыхе, лишь изредка помогая Тане с основным составом команды Тибидохса, Гроттер не свистела, а незатейливо напоминала, что Глеб Бейбарсов — достаточно мрачный и пугающий преподаватель-некромаг у старших курсов — её честно заслуженный и крайне любящий муж. Их свадьба, конечно, стала настоящим фурором для Тибидохса. Это не было спонтанным и стремительным событием, отнюдь нет. Они провстречались шесть лет прежде чем затеяли такое сокровенное празднество. Они в целом, повзрослев и помудрев, перестали быть такими стремительными, спешить куда-то, будто опаздывают. Наоборот, все их решения и действия стали более рассудительными, взвешенными и обдуманными. Возраст и жизнь повлияли на них обоих только положительно. Нужно было так же учитывать, что и сошлись они не сразу. Всё это было в целом большой и увлекательной историей. Таня вернулась в Тибидохс на ставку тренера спустя пару лет, проведённых в тайге. Она приехала не в слезах, не после скандала и в целом была спокойна, покидая лес. Время и возраст — вот что повлияло на её решение уехать от Валялкина и начать, фактически, новую, но такую родную ей жизнь. Как однажды сказал сам Ванька: «Любовь это лишь десерт, есть вещи важнее любви. Например, цель.» Тогда Таня считала, что цель её — любовь, и поехать с Валялкиным в таёжный лес было отличной идеей. Но прошло время, и Гроттер поняла, что жизнь ей такая невыносима. Дело было совсем не в Ваньке, ни в том, что с лешаками и нежитью он проводил больше времени, чем с ней, ни в том, что зима была там столь холодна, что даже согревающие заклинания не спасали, отнюдь. Главной причиной её отъезда стала сама жизнь, текущая для неё совсем не так, как ей хотелось бы. Ваня не стал противиться её решению, сам видя и понимая, как сильно такое времяпрепровождение душит Таню. Поговорка «если любишь — отпусти» не совсем подходила им двоим. В их случае любовь была… Иной. Куда более возвышенной, чем просто отношения, но куда более приземленной, чем духовная связь. Они оба приняли решение расстаться — не потому, что разлюбили, а как раз потому, что любят. Никто из них не хотел противиться желаниям другого, наоборот, Ваньке хотелось дать Тане ту долгожданную свободу, что она не могла получить в лесу, а Гроттер оставить Валялкина там, где ему хорошо и где он действительно нужен. Таким образом Таня и очудилась в двадцать три года в Тибидохсе, стоя на пороге кабинета Сарданапала с контрабасом и рюкзаком вещей. Как тогда, когда ей было лет одиннадцать от силы, и Баб-ягун впервые привёл её в Тибидохс. История жизни Глеба была иной в те годы. После того, как они с Лизой расстались, Бейбарсов принял решение уехать. Уехать далеко, надолго. Тогда он ещё сам не знал, зачем ему это, но сердце его чуяло, что это именно то, что было ему нужно в тот момент. Никто точно не скажет, — даже сам Глеб, — в каких местах Бейбарсов побывал за те пять лет. Он был в монастырях — магических и обычных, лопухоидных. Скитался в горах, водопадах, пещерах, заброшенных городах и пустынях. Беседовал с самыми разными людьми — шаманами, магами, святыми и даже с самыми обыкновенными посетителями на заправках. Он искал, сам не зная что, и нашёл. Нашёл что-то такое, что нельзя приобрести, выменять или украсть. Он нашёл себя, свою суть. Повзрослел — пропала его подростковая истеричность, эта бессмысленная загадочность и зловещая искорка в глазах некромага. Он стал старше — не только внешне и физически, но и духовно. Научился контролировать не только свою магию, но и себя, что было куда важнее. Теперь от былого некромага остались разве что длинные тёмные волосы и томный взгляд. Глеб изменился, изменился так, что Таня даже не узнала его в их первую встречу в Тибидохсе после столь долгого времени. Они пересеклись у кабинета Сарданапала, когда Гроттер уже два года была постоянным тренером Тибидохса. Бейбарсов не знал об этом, а Таня не была в курсе о его прилёте на Буян. Они столкнулись плечами, когда Гроттер выходила из кабинета, а Глеб только собирался постучать. Тогда Таня застыла на миг, не узнавая его. Бейбарсов улыбнулся ей и сказав: «Здравствуй» прошёл в кабинет Черноморова, который его уже ждал. После этой стычки тренер по драконболу до самого вечера размышляла о том, что же произошло за эти годы с некромагом. Обсудив его за чашкой чая у Тарараха, Таня привычно направилась в свою комнату, но решила заглянуть в магпункт — проведать Ягге. Придя к старушке, Гроттер на некоторое время задержалась у неё — они обсуждали прошедший матч команды Ягуна против Бабаев, где бабаи проиграли с разгромным счётом 16:5. Поболтав ещё о чём-то, Таня всё-таки отчалила к себе, на ходу думая об утренней тренировки юношеской сборной. Тогда они пересеклись второй раз — Глеб стоял у её комнаты, ни то поджидая, ни то просто пролистывая свои бумаги. В тот момент Гроттер передёрнуло — вспомнились былые времена, когда Бейбарсов заманивал её на крышу, угрожал убить себя и её друзей, да и в целом устраивал жуткую драму. Но Глеб не собирался закатывать ей истерики или преследовать. Он мило улыбнулся, ещё раз поздоровался с ней и извинился: — Прости, я просто не могу разобраться как мне попасть в свою комнату… Мне дали ключ, но я не вижу двери с этим знаком, — он продемонстрировал Тане ключ, висящий у него на пальце. Гроттер поздоровалась с ним в ответ и улыбнулась. — А, да, это комната с вечно прятающейся дверью, сейчас, — Таня отошла на несколько метров к глухой стене и постучала по ней пальцем, на котором было кольцо. Тут же кирпичи недовольно заскрипели, всё-таки демонстрируя Тибидохским преподавателям дверь в нужную комнату. Гроттер улыбнулась, делая приглашающий жест рукой. Бейбарсов улыбнулся ей в ответ — тепло и благодарно. Прежде Таня ни разу не видела такой улыбки на его лице. В тот момент она заметила, как изменились его черты — ни столь от возраста, сколько от того, что с Глебом происходило за эти годы. — Могу пригласить тебя на чай, как старого друга? — крайне вежливо и учтиво поинтересовался некромаг. Гроттер взглянула на часы, висящие на стене — они упрямо указывали на отметку спать, но были предназначены для учеников, поэтому Таня махнула рукой и кивнула. — Тогда, проходи, посмотрим комнату вместе, — усмехнулся Бейбарсов. Его комната ни чем не отличалась от Таниной, ну, она была точно такой же, как когда Гроттер впервые в неё вошла. Одноместная, но просторная кровать, письменный дубовый стол с таким же стулом, широкое окно, пока что пустой стеллаж и кресло, под которым расстилался ковёр. Стандартная преподавательская комната — такая же, как у Меди или Зуби. Лишь с годами комнаты преподавателей обрастали ими самими, позволяя заглянувшему узнать почерк проживающих в ней личностей. Придвинув лёгким движением трости кресло к столу, — Таня заметила, что та совсем не была похожа на бамбуковую трость Бейбарсова, которой он пользовался в школьные годы, она была куда более лаконичной и явно из какого-то дорогого, крепкого дерева, — Глеб призвал ею свои вещи — большую спортивную сумку и рюкзак. Достав из сумки глиняные чашки, Бейбарсов организовал им чай, наколдовав к нему тарелку с печеньем. Сев за стул, он осторожно взял чашку в руку, и отпил горячий напиток. Таня последовала его примеру, сидя на самом краю кресла — оно было низким, и Гроттер едва доставала грудью до стола. — Давно ты преподаешь? — всё так же вежливо осведомился некромаг. Таня тогда заметила, насколько мягкой и бархатистой стала его речь и голос. Больше не было этих острых ноток, которые пугали и невольно заставляли вспомнить о том, кто был перед его собеседником. Да и держался Глеб теперь иначе — перестал быть каким-то угловатым, вытянулся и возмужал. Во всех его действиях угадывалась лёгкость и свобода. Он стал куда более спокойным. В ту ночь оно проболтали до самого утра, вспоминая минувшие дни и насущные проблемы. Тогда Таня и узнала про его программу, про путешествия и прочие вещи. В ту ночь она взглянула на него совсем иным взглядом — ведь сам Бейбарсов стал другим. — Как ты не смог отыскать дверь тогда? — спустя несколько лет спросила Таня, вспоминая о той ночи. Они встречались уже два года, но не вели особого отсчёта по датам. Они были уже взрослыми людьми, которых не так сильно волновали такие вещи как «годовщина первого поцелуя» или «годовщина первого свидания». В теории Глеб всё ещё мог назвать сколько они были вместе посекундно, но ни его, ни Гроттер это не интересовало. — Какую дверь? — спокойно отозвался Бейбарсов сидя за Таниным столом и проверяя ни то какой-то тест, ни то написанное что-то собственноручно. Они могли бы съехаться — мало кого волновало, где живут преподаватели и с кем спят, но одноместная кровать была неудобна для совместного сна. Гроттер любила развалиться на ней звёздочкой и спать так всю ночь, а вот Бейбарсову места при таком положении просто не хватало. Потому спали они обычно раздельно — лишь изредка Таня приходила по ночам к Глебу, буркнув «холодно мне» и заваливаясь к некромагу в объятия. В Тибидохсе были и двухместные комнаты для преподавателей, но выдавались они только женатым парам, а эти двое были пока не обручены. Не потому, что не было желания, просто на тот момент они не нуждались в этом, и не видели ничего плохого в том, чтобы подождать какое-то время. — Дверь в свою комнату, ты же некромаг, как ты мог её не увидеть? — Гроттер просто задумалась об этом, не подозревая Глеба в чём-то страшном, просто не до конца понимая ситуация произошедшую тогда. — Я правда не мог её найти, — Бейбарсов отложил свои безумно важные бумаги и сел, скрестив ноги, на ковёр у кресла, на котором сидела Таня. — Я чувствовал, что она где-то рядом, но не мог поймать. Видимо, ей очень хотелось, чтобы к ней приложили кольцо, а у меня такового нет, — Глеб откинулся на руки, улыбаясь и смотря на девушку. — Ты правда была моей спасительницей, иначе, я бы ночевал в коридоре, — Гроттер рассмеялась, — Но я не знал что это твоя комната. — припоминая, сказал Бейбарсов, — Думал, сейчас Медузия придёт, ну или кто-то ещё. А она оказалась твоей. Не иначе, чем судьба, — Глеб зажмурился, когда Таня пихнула его ногой в плечо. Потом он схватил её за эту ногу и рассмеялся, стаскивая девушку на себя. На шестой год их отношений они всё-таки решили сыграть свадьбу. Решая не изменять традициям Тибидохса и не уезжать куда-то на ту же Лысую гору, чтобы обвенчаться, они попросили об этом академика Сарданапала. Тот с радостью согласился, но предупредил, что теперь их свадьба станет народным достоянием Тибидохса, причём, не по его воле. Таня и Глеб, прекрасно понимающие это, и бывшие к этому готовы, согласились на такую авантюру. Это действительно был «пир на весь мир». Помимо их личных гостей — Лены с Шурасиком, Жанны и её девушки, Гробыни с Гломовым, Ягуна с Катей, да и в целом, всего их курса, были все жители и ученики Тибидохса, а так же несколько магфордцев и даже Гурий Пуппер. Празднество приехала запечатлеть Грызианна Припятская, но Гробыня быстро выперла её с праздника «по старой дружбе». Это действительно было незабываемым событием ещё на долгие годы, но самым интересным и запоминающимся остался рассказ Ягуна о том, как они, Таня и Глеб, по его мнению начали встречаться. Там было столько страстей и ужасающих подробностей, начинающихся от «сначала чашка чая, а потом они поцеловались» заканчивающихся «и чтобы апокалипсис не свершился, им пришлось пожениться». Реальность же была куда скуднее и скучнее, чем невероятные сказки внука Ягге. Они просто поймали друг друга, узнали заново, поняли, что симпатия дружеская перерастает в иную, и начали встречаться. Не было ни апокалипсиса, ни крови вепря, ни угроз, вообще ничего захватывающего. Просто два человека полюбили друг друга и решили быть вместе. «Совсем скучно вы живете» — отрешенно ответил Ягун тогда. Катя лишь недовольно хмыкнула, поддерживая за плечо слегка пьяного парня. Вот и теперь, спустя три года после свадьбы, находясь в стабильном и счастливом браке, их жизнь всё ещё была «недостаточно экшн» по мнению Баб-Ягуна. Но их двоих эта жизнь вполне себе устраивала, да и к мнению когда-то летающего комментатора они шибко не прислушивались, по крайней мере, в этом аспекте. Бейбарсов принёс ей салат и жареную картошку, попутно ворча на «маленьких и вечно путающихся под ногами» младшекурсников, которые чуть не сбили его по дороге в комнату. Таня понимающе хмыкнула и принялась трапезничать. Вечер у них всегда был молчаливым и по-домашнему уютным. Чаще всего Глеб читал какую-то книгу, сидя на одном из кресел у камина, а Гроттер болтала с кем-то из друзей по зудильнику, а под ночь отвлекалась на то, чтобы повиснуть у мужа на шее, дабы получить немного внимания. Бейбарсов обычно в такие моменты усаживал её на колени и начинал укачивать как маленького ребёнка. Сначала Таня смеялась, а потом послушно засыпала, прямо так, пока они в кресле, и Глеб переносил её на кровать. Это было их маленькой и интимной традицией, которая случалась каждые два-три вечера. Сегодняшний был именно таким. Полу лёжа у мужа на коленях, Гроттер уже засыпала, когда внезапно её накрыла одна давно волнующая мысль, которую она всё не могла сформулировать во что-то более чёткое. Именно сейчас, поздним октябрьским вечером, почти ночью, она наконец смогла сформироваться во что-то чёткое, став уже не мыслью, а вопросом, и частично, желанием. — Глеб, — Таня заворочалась и подняла сонные глаза на некромага. Бейбарсов ласково посмотрел на жену и нежно провёл рукой по её волосам, произнося: «М?». Он сам уже засыпал, и Гроттер даже засомневалась, стоит ли сейчас начинать такой разговор, но решилась. — А у нас будут дети? — Дети? — просыпаясь эхом отзывается Глеб. Он бросает взгляд на камин, и кусает губы, будто сомневаясь в чём-то. — Ты же знаешь, вряд ли у меня… — Таня перебивает его: — Я знаю, но ведь необязательно именно рожать ребёнка… В мире кучу сирот, таких же, как я, — задумчиво, но вкрадчиво говорит Гроттер. — Да и не думаю, что прям сильно жажду родить. Я, все-таки, драконболистка, мне нужно быть в форме и всё такое. Бейбарсов задумался на несколько секунд, а потом уверенно ответил: — Это очень хорошее решение, знаешь, — он гладит Танины волосы, пропуская рыжие пряди сквозь пальцы, — Я думаю, что мы можем взять кого-нибудь из детского дома, но тогда нам нужно переехать из Тибидохса, купить жильё, оформить документы. — Гроттер вздохнула, глядя на мужа. Она знала, что тот теперь всерьёз занялся этой идеей, и готов будет продумать всё до самых мелочей. Но сейчас для таких вещей было слишком поздно, поэтому Таня с нежностью поцеловала его в губы и насмешливо-приказным тоном произнесла: — Неси меня, мой сударь, в постель, — Глеб засмеялся, и с лёгкостью беря жену на руки, поднялся с кресла, укладывая её на кровать. Гроттер пригласительно распахнула руки для объятий, и Бейбарсов, стянув с себя майку, плюхнулся рядом с ней, позволяя Тане обвить своими конечностями всё его тело. Просыпаться рано утром Глеб не особо любил. Гроттер знала это уже давно, ещё с того момента, когда они просто общались, живя в соседних комнатах. Таня, тоже не любившая ранних подъемов, но уважающая дисциплину, взращенную в ней драконболом, отправлялась с утра на пробежки вокруг Тибидохса. Ещё тогда она пыталась утащить Бейбарсова с собой, потому что бегать одной было довольно скучно, но у неё не получилось сделать это даже когда упомянутый выше некромаг стал её мужем. С утра у Глеба было лишь два дела — выпить наколдованный кофе и привести себя в порядок. Обычно, когда Таня возвращалась с пробежки, Бейбарсов только поднимался с постели и начинал бурчать, попутно занимая их общий душ. Гроттер шутливо злилась, крича мужу, чтобы тот не утопился. В душевых Тибидохса это трудно было сделать, но Тане казалось, что если Глеб сильно захочет, — а утром такое желание присутствовало не только у него, но и у большинства обитателей школы, — то у него это обязательно получится. Вот и сегодняшним октябрьским, светлым, но достаточно промерзлым утром, Бейбарсов занял ванную и Таня недовольно вздохнула, поскольку сильно вспотела на пробежке, и безумно хотела под душ — помыться и согреться. Решив не церемонится со своим личным некромагом, Гроттер скинула с себя всю лишнюю одежду и вломилась к мужу в ванную прямо в неглиже. Глеб только вопросительно поднял бровь, даже не интересуясь, в честь чего такая «голая акция» и просто уступил место рядом с собой. За столько лет проведённых вместе их уже не смущала чужая, да и собственная нагота. Забравшись к Бейбарсову под струю тёплой, но не горячей воды, Таня повернулась к нему спиной и попросила: — Разомнешь мне плечи? — Глеб кивнул, и хотя Гроттер этого не видела, она почувствовала его движение, а спустя мгновение ощутила сильные руки на своей шее и спине. За годы своих странствий, Бейбарсов подобрался от горных йогов отличных техник массажа, и Таня, когда только узнала об этом, немедленно затребовала невероятные услуги от мужа. Некромаг не возмущался, наоборот, это доставляло ему своё удовольствие — он знал, как сильно жена устаёт на тренировках, причём не только физически, но и морально, поэтому в очередной раз размять ей уставшие плечи было ему только в радость. Сегодня был выходной — это было слышно по тому, как гудела вся школа. Гул был ещё громче, чем обычно, ведь сегодня должен был состояться драконбольный матч — всего лишь небольшая игра между новой сборной Невидимок и основным составом Тибидохса, — но школа была обрадована таким событием как никогда. Невидимки, и редкие в такое время, для такой простой игры, болельщики, прибудут только к одиннадцати часам, а сейчас было не больше восьми. Не смотря на это, вся школа буквально стояла на ушах — Поручик Ржевский гремел кинжалами в спине, новыми, отполированными, мешая репетиции хора приведений. По коридорам за Сарданапалом таскался джинн Абдула, в очередной раз умоляя рассказать свою «Поэму тысячи проклятий» вместо приветствия от школы. Черноморов учтиво ему отказывал, но библиотекарь Тибидохса не сдавался. Поклеп Поклепыч мрачно ходил по коридорам, зыркая на шумящих младшекурсников своим коронным взглядом, но те были слишком раззадорены происходящим, и даже суровый завуч их не пугал. Таня хотела увидеться с Соловьем до того, как прибудут Невидимки, но она знала что старый тренер будет не раньше десяти, поэтому время её не подгоняло. Они с Глебом вполне ещё успевали на завтрак, но Гроттер решила занять у бегущего времени чуток взаймы. Она прильнула спиной к обнажённой груди мужа и запрокинула голову ему на плечо. Руки некромага легли Тане на талию, и та, взяв его ладонь, переложила руку выше, себе на грудь. Бейбарсов отлично понявший намёк, провёл пальцем линию, от соска к ключице, заставляя Гроттер вздрогнуть. Секс, как для большинства глубоко женатых людей, являлся некой, несомненно, приятной, но всё же рутиной. Вроде чашки кофе, которую Глеб выпивал по утрам, или совместного звонка Лене с Шурасиком каждый третий четверг месяца ровно в семь вечера. Что-то обыденное, но созданное годами, придающее жизни ту самую окраску, которая влияет на всё, что есть вокруг них. Бейбарсов с нежностью перехватил руку жены, когда та попыталась схватить его за задницу. Таня нахмурилась, но промолчала, решив для себя, что предъявит за такое правонарушение позже. Глеб рукой потянул её за бёдра, поворачивая лицом к себе. Нежно притянув жену ближе, он запечатлел на её губах практически невинный поцелуй. За ним последовала не менее невинная фраза: — Зуби ждёт меня через двадцать минут, поэтому скажи мне, чего ты хочешь и я постараюсь успеть, — многие семнадцатилетние девочки, начитавшиеся эротических романов и журналов, могли бы обидеться на такую фразу, посчитав, что в этом нет достаточной романтики и прочей чепухи, но Тане было тридцать два года, восемь лет из которых они с Глебом встречались. Поэтому, с мгновение подумав, чего ей хочется, она губами прильнула к уху мужа и прошептала: — Хочу твои пальцы и кончить, — а потом рассмеялась, но не потому, что ей было стыдно или что-то в этом роде. Наоборот, в их отношениях отсутствовали стыд и неловкость, а смех был чуть ли неотъемлимой частью секса. Если во время такого интимного занятия тебе весело и хорошо — это значит, что всё правильно. Бейбарсов улыбнулся, и подхватив голую и мокрую жену на руки, вышел из ванной комнаты. Пробормотав: «Постель потом сама поменяешь, я не успею» и получив кивок в ответ, Глеб уложил Гроттер на кровать. Благо, в комнате было тепло, и риск заболеть или подхватить что-то, был минимален. Прильнув губами к её шее, — это была эрогенная зона Тани, — Бейбарсов задрал одно её бедро, всё еще влажными после душа пальцами, пробираясь к вагине. Драконболистка захихикала, когда пальцы другой руки случайно коснулись её бока, щекотнув, и откинула голову на подушку, закусывая губу. Глеб провёл двумя пальцами по влажным складкам, собирая смазку. Гроттер тихо выдохнула, поторапливая мужа тем, что легонько пихнула его коленкой в бок. Бейбарсов что-то промычал, всё ещё покусывая её за шею — иногда Таня ходила с такими засосами, что даже Гробыня присвистывала при виде её шеи, но, по правде говоря, Гроттер это не просто устраивало, ей это даже нравилось. Глеб, что самое интересное, был абсолютно не ревнив, но достаточно собственничал. Тане тоже была незнакома ревность — она доверяла мужу, а на горящие глазки второкурсниц ей было ровно. Наконец пальцы некромага направились в нужное русло — средний и указательный с нажимом провели по клитору и Гроттер всхлипнула, ощущая волну возбуждения, прокатившуюся по всему её телу. Бейбарсов в сексе был в меру страстным и в меру заботливым. Он любил доставлять удовольствие, и, несомненно, получать его, но идеальным рецептом секса для него было, когда он точно знал, чего Таня хочет и что ему нужно сделать. Глеб не был импровизатором в постели и Гроттер это более чем устраивало. Она сама любила что-то более чёткое и размеренное в силу характера, и в сексе эти её черты не изменялись. Бейбарсов сделал лёгкое круговое движение двумя пальцами на головке клитора и увёл их ниже, между половых губ. Раздвигая их безымянным и указательным пальцами, средним он прикоснулся к влажному отверстию и легко скользнул им внутрь. Таня ощутила приятную, практически незаметную наполненность и вздохнула, рукой распуская хвост мужа. Она любила перебирать его тёмные пряди во время секса, а иногда и тянуть его за волосы. Прекрасно помня о том, что время их ограничено, Глеб нежно провёл пальцем внутри, распаляя Таню, разгоняя кровь, что бушевала у неё в теле. Вытащив влажный палец, он прилип губами к местечку у неё на шее, и быстрыми круговыми движениями тремя пальцами, массировал её клитор. Гроттер пару раз глубоко вдохнула — она не была шумной, лишь изредка могла тихо простонать при оргазме, и притянула мужа за волосы к себе. Примкнув к его губам, она почувствовала как оргазм подбирается к ней со спины, и прикусила Глеба за губу, почувствовав блаженную негу наслаждения. Пальцами ощущая пульсацию, Бейбарсов тремя пальцами медленно и нежно провёл по её промежности, успокивая после оргазма. Таня откинулась на кровать, распластавшись на ней звёздочкой, и уткнулась в подушку, с ярым желанием немного поспать. Глеб боднул её головой, напоминая о насыщенности сегодняшнего дня, и поцеловав в плечо встал дабы собраться. Через несколько минут Бейбарсов уже убежал к Великой Зуби, на прощание поцеловав жену в губы и пожелав ей хорошей встречи с Соловьем. Таня, всё-таки воодушевившаяся этой жизнью после оргазма, ещё раз сходила в душ, сменила простыни на кровати, и натянув на себя водолазку и какие-то штаны Глеба, потому что свои не смогла найти, вышла на встречу новому дню. Забежав на выходной завтрак-обед-ужин в Зал двух стихий, Таня перекинулась парой фраз с Тарарахом, и закусив бутерброд с чаем, отправилась на стену. Было где-то четверть одиннадцатого, когда к Гроттер навстречу заспешил Соловей. Они не стали уходить со стены — всё равно через полчаса встречать Невидимок, и разговорились прямо там, стоя под пасмурным небом осени, которая всё глубже вбирала оттенки зимы, напоминая Буяну и её обитателям о близости холодов. Время за беседой с тренером пролетело стремительно, поэтому, когда на стену начали высыпаться ну просто горы учеников, Таня поспешила к преподавательскому помосту вместе с Соловьем. Там они пересеклись с Глебом, и Гроттер в очередной раз увидела, как бывший Разбойник недоверчиво поглядывает на её мужа. Давно смирившись, что не все люди, тем более такого возраста, верят в столь стремительные изменения «плохих мальчиков» Таня даже не пыталась изменить мнение окружающих о своём муже. Сам Бейбарсов в этом не нуждался, поэтому и Гроттер не собиралась страдать ерундой. Для неё главным было то, что она сама верила в него, и поддерживала мужа во всём том, где нуждалась её поддержка. А остальное было для них обоих ни столь важно. Невидимки прибыли ровно в одиннадцать часов, и Гардарика засияла семью радугами. Таня не обратила большого внимания на это — в детстве, да и в юношестве, это завораживало её, но проведя столько времени в Тибидохсе, подобное чудо стало обыденностью. Гроттер не видела в этом ничего плохого — её жизнь итак была полна чудес, которые одиннадцатилетняя она и в жизни не смогла бы представить. Представив свою команду и обменявшись рукопожатием с Пуппером, который ныне был тренером Невидимок, Таня сразу же направилась на поле, чтобы проведать Гоярына, который сегодня играл за ворота сборной Тибидохса. Глеба она захватила с собой — тот о чем-то беседовал с Медузией, но Гроттер достаточно нагло выдрала его из разговора, потому что внезапно разволновалась из-за предстоящего матча. Бейбарсова Гоярын не шибко жаловал, поэтому некромаг стоял снаружи ангара, терпеливо дожидаясь жену, беседующую с драконом. Проведя рядом с древним ящером не меньше двадцати минут, Таня обессиленно вышла из ангара буквально падая мужу в руки. Глеб с лёгкостью подхватил её, крепко сжимая в объятиях, и говоря о том, что сборная у них отличная и всех они победят. Драконболистку на самом дело волновала не только победа — куда больше она переживала за ребят, которые в последние дни, волнуясь перед матчем, играли из рук вон плохо. Сожрет их всех дракон противника, а ей, Гроттер, что потом делать? Тем не менее все опасения Тани были напрасны. Команда Тибидохса отлично сыграла, потрепав ей конечно, не мало нервов, но всё-таки выиграв Невидимок с неплохим счётом 12:9. Финальный, обездвиживающий мяч забросила Юля Малькова, которая попала в команду совсем недавно, но в которой Гроттер видела маленькую себя. Правда, вместе с мячом в пасти дракона Невидимок оказалась и сама Юля, в последний момент успевшая вылететь из неё на платке парашюте, лишаясь своего нового пылесоса. Но всё это было не столь важно, ведь победу своей команды Тибидохс отмечал радостно и крайне шумно в тот вечер.