Как всегда: сплошь вопросы, а ответов - нихрена

Город-призрак накрыла непроглядная тьма, ночь окончательно вступила в свои права. И рассвет, судя по всему, ещё не скоро заявит о себе. Лишь в одном маленьком домике мелькал слабый, дрожащий свет. Это было последнее пристанище разумных существ в этом всеми забытом месте. И сейчас многострадальный сержант Булат изо всех сил старался сделать так, чтобы эта ночь не стала для них последней. Как раз подошла его очередь стоять на посту. Сидя напротив забаррикадированного окна, он следил за улицей через узкую щёлочку. Едва ли он рассчитал разглядеть что-то в этой темноте, но иногда ему всё же попадались на глаза мелькающие силуэты. Временами из темноты раздавался приглушённый вой, от которого каждый раз пробирало дрожь. Вой походил на волчий, с примесью мерзкого кряхтения и хрипа. Это наверняка были те твари, с которыми они недавно имели «честь» встретиться. В их свирепости и плотоядности сомневаться уже не приходилось. К счастью, от пуль они дохли не хуже, чем пони. В противном случае никто из них не смог бы пережить эту ночь… хотя, она ещё не кончилась. Глянув на своих ребят, сержант убедился в который раз, что бойцы спят крепким сном. Удивительно, но даже несмотря на всё недавнее безумие, они очень быстро вырубились. Даже тигриный храп Копытникова не мог их разбудить. Лежавшая в противоположном конце дома принцесса так же безмятежно посапывала. И как сейчас Булат хотел к ним присоединиться, но желание выжить было сильнее его сонливости. Да и в его голове был такой бардак, что ни о каком сне и речи не шло. У него было уйма вопросов. О том, как они сюда попали, он уже догадался. Но какую роль во всём этом играет их новая спутница? И самое главное — как теперь выбраться отсюда живыми? Никогда раньше ему не было так сложно быть командиром. И это только маленький отряд, чего уж говорить о взводе. Единство и организация его бойцов держалась лишь на вере в своего командира. Они верили, что он всегда знает, что делать. Но знал ли сам Булат, что ему теперь делать? Нигде в уставе Красной Армии не было написано, как должен действовать командир, если он оказался в местах, пострашнее Тартара. Что ему делать, когда всё вокруг кишит неведомыми тварями, идти некуда, а помощи не придёт? И самое главное — что делать, когда тебе буквально на голову сваливается крайне опасное полубожество, которое, вдобавок, — твой враг? Впервые Булату всерьез хотелось переложить ответственность на кого-то более опытного. Но он понимал, если он хочет выжить, — ему придётся рассчитывать лишь на свою смекалку, опыт и удачу. Во всяком случае, сейчас у него было хоть немного времени на раздумья… За спиной послышалось копошение, принцесса Луна ворочалась во сне. Глядя на неё, Булат так и не смог окончательно решить, что для них сейчас опаснее — она или местные обитатели этого «чудного городка». Сам факт того, что им вообще удалось хоть как-то договориться, до сих пор казался ему абсурдом. Он много раз прокручивал в голове их недавний разговор, и лишь сейчас начала складываться примерная картина происходящего. Держать выводы при себе он не стал, и ему было бы лучше, знай о них остальная команда. Разумеется, принцесса в её состав не входила. Осторожно поднявшись, Булат бесшумно подкрался к бойцам. Разбудив их, он жестом приказал им следовать за ним. Возражений не последовало — не считая ворчания Копытникова. Заведя всех как можно дальше от дремлющего аликорна, сержант тихо сказал: — Не хотел вас будить, товарищи, но нам нужно кое-что обсудить. — Дайте угадаю, это касается нашей спящей красавицы? — шёпотом спросил Митька. — В основном да. И особенно — нашего с ней… союза, — ответил Булат. — Итак, у кого какие мысли? — У меня есть, — зевая, отозвался Копытников. — Желательно без мата. — Тогда мыслей нет. Их разговор прервался очередным копошением. Глянув, они заметили, что принцесса продолжала ворочаться. Судя по всему, её мучили кошмары, но никому до этого сейчас не было дела. — Товарищ сержант, разрешите вопрос, — осторожно начал Бурёнка. — Мы действительно собираемся сотрудничать с принцессой Луной? — К нашему охренительному сожалению — да, — хмуро ответил Булат. — И поверь, я от этого варианта тоже не в восторге. Но остальные ещё хуже. — С какого болта? — вопросил Копытников. — Я вот не понимаю, почему мы её просто не грохнули? Пока она спит, взяли пушку, подошли, штык к горлу — и… фить! Он выразительно провёл копытом по собственной шее. У всех внутри неприятно ёкнуло. На мгновение повисла напряжённая тишина. Казалось, даже улица стихла. Было слышно, как в старом домике потрескивали балки, а за окном выл ветер, подхватывая то ли листья, то ли пепел. Булат медленно обвёл взглядом бойцов, затем тихо, но предельно жёстко ответил: — Во-первых, спиной к тебе я больше поворачиваться не буду. Во-вторых, это очень плохая идея. — Да с хрена ли? — решительно не понимал Копытников. — С каких пор ты заделался гуманитариистом? — Гуманистом, — поправил его Митька. — Да пофиг! Сержант с трудом удержался от тяжёлого вздоха, но решил дальше гнуть свою линию: — Хорошо, тогда следи за мыслю. Давай предположим, что мы её убили, прямо во сне. Наша ситуация от этого сильно улучшиться? — Ну всяко на один геморрой меньше будет. — Допустим. Предположим, что мы выбрались отсюда плюс-минус живыми… — В смысле, «плюс-минус живыми»? — смутился от формулировки Бурёнка. — Твою мать, хорошо! Просто живыми! Мы вернулись к своим, объяснили ситуацию, и бла-бла-бла. В конечном итоге мы продолжаем дальше нести службу, стараемся забыть об этой истории. И живём как обычно… но очень недолго. — С чего это? — А ты сам подумай, как принцесса Селестия отреагирует на смерть своей сестры? И самое главное, какая у неё будет реакция, когда она узнает, что это МЫ её убили? — Ты это уже говорил, шеф. Но у меня вопрос. А чё ты решил, будто она вообще узнает о том, что её сеструха копытами щёлкнула? Мы вообще щас хрен знает где, и жмур этой красотки могут ваще не сыскать! — Может и так, допустим даже это! Но что, если у них друг с другом есть какая-то особая, не знаю, связь? — Ага, радиостанция прямо в крупе! — чуть не прыснул от этой мысли Копытников. — Хотя, это объясняет, хрен ли она такая тяжелая. — Ох, как бы это объяснить… — замялся Булат, пытаясь сформулировать мысль. — Напомню, что они обе — аликорны, полубоги. У них такой магический уровень, до которого Митьке как от Кантерлота до Зебрики пешком, без лодки, с кочергой в крупе. Без обид, боец. Тот лишь молча махнул копытом и продолжил слушать дальше. — Так вот, к чему я это… Что, если стоит нам её грохнуть, и это сразу же почувствует Селестия? Я хрен его знает, как оно работает и работает ли вообще. Но если она магически как-то почувствует, что её сестру убили, то поверь, она всю эту реальность нахрен вывернет наизнанку, чтобы её найти. И боюсь, что рано или поздно она найдет её. Даже если мы к тому моменту свалим, я сомневаюсь, что это нас спасет. Она явно очень неглупая кобыла, и со временем выяснит, что это наших копыт дело. И тогда, товарищи, нам лучше будет застрелиться, чем попасться ей в копыта… На эту мысль ни у кого не оказалось аргументов, даже Копытников немного завис над этим. Тут все молча взглянули на Митьку, будто бы ожидая от него авторитетного мнения, как у главного умника из всех присутствующих. — Что вы на меня так смотрите? — в недоумении спросил он. — Я знаю об аликорнах лишь чуть больше, чем вы. И тут я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть эту теорию. Хотя в ней и очень много «если», но чисто гипотетически это возможности. И если она окажется верной, то боюсь, что мы действительно проживем очень недолго. После этих слов в этой части дома повисло молчание, которое иногда прерывало то копошение принцессы, то вой тварей снаружи. Сам же Копытников пытался придумать хоть какой-нибудь довод против высказанной теории, но в голову ничего не лезло. — Блин, а об этом я чёт как-то и не подумал… — нехотя признал он, и тут его будто осенило. — Так, стоять. Это чё выходит, в наших же интересах спасать эту расфуфыренную принцесску? — Боюсь, что так. Если мы не хотим навлечь на наши народы очередную войну, то придется нам вместе отсюда выбираться. Не могу сказать точно, врала она том, как сюда попала или нет, это сейчас не важно. У нас одна сейчас цель — выжить. И если ради этого нам придется работать… с ней — то и хрен с этим. — Ирония, дабы спасти наше социалистическое Отечество, нужно спасти уже их буржуазное Отечество, — хмыкнул Митька. — Только нам за этот подвиг вряд ли «спасибо» скажут. — Да насрать, лишь бы живыми выбраться! — поставил точку в данном вопросе командир. — А пока что слушайте инструкции. Во-первых, никаких подстрекательств и провокаций, даже если она сама будет их чинить — не вестись! Во-вторых, будьте с ней предельно осторожны! Пускай у нас сейчас и «мир, дружба, жрачка», но она может в любой момент учудить какую-нибудь хрень. Так что всем быть на режиме постоянной бдительности! Завтра с первыми лучами солнца выдвигаемся на разведку, будем искать путь домой. Всем всё ясно? — Так точно! — шёпотом, но отчетливо произнесла троица бойцов. — Хорошо, всем отбой, постарайтесь выспаться, — стоило троице начать расходиться по своим местам, как сержант их снова окликнул. — Бурёнка, задержись на минуту. Названный боец без лишних вопросов остался на месте. Остальные уже улеглись обратно, и тишина окутала помещение, нарушаемая лишь лёгким скрипом пола и слабым дыханием уснувших товарищей. Булат сделал несколько шагов в тень, затем тихо обратился к Бурёнке: — Хочу прояснить с тобой один вопрос, касательно тебя и нашей… новой знакомой. Юный боец застыл, не сразу понимая, к чему клонит командир. Молчание длилось несколько секунд, и Булат, правильно прочитав немой вопрос, продолжил: — Я насчёт того, что ты учудил за обедом. И знаешь… меня не смутило, что ты поделился с ней пайком — тут ты поступил правильно. Но вот зачем полез поправлять ей гриву… и вообще, твоё слишком яркое дружелюбие — это мне непонятно. Не объяснишься? Бурёнка покраснел и начал нервно переминаться с ноги на ногу, стараясь не смотреть в глаза командиру. Тень скрывала его смущение, но оно чувствовалось в каждом движении. Наконец он набрался смелости и тихо выдавил: — Виноват, товарищ сержант. Просто… я подумал, что так будет правильно. Да, я знаю о деяниях её сестры против нашего народа, но лично она к этому разве имеет отношение? Да и конкретно нам она ничего не сделала. — Нихрена себе «ничего не сделала»! — сержант едва сдержался, чтобы не крикнуть. — А ничего, что пару часов назад она чуть не набросилась на нас? Нам ещё повезло, что она была истощена, иначе мы бы сейчас лежали здесь кучкой пепла. — Я помню, товарищ сержант, — тихо ответил Бурёнка, — но я не думаю, что она это сделала из злобы. Скорее… из страха. Она боится нас так же, как и мы её. Я просто хотел хоть как-то всех успокоить. Да и… кем бы она ни была, она не заслужила, чтобы с ней обращались как со скотом. Булат молча посмотрел на него, в глазах мелькнула смесь удивления и уважения. Он глубоко вздохнул, присел чтобы быть на уровне бойца: — Знаешь… я не осуждаю тебя за сострадание и милосердие, даже к таким, как она. Ты ещё наивен, но это нормально для твоих лет. Но запомни, сынок, ей нельзя доверять. Её страх и наше доверие — это разные вещи. Сегодня она может казаться слабой, завтра — опасной. И твоя задача — не «исправлять её», а выжить. Понял? Бурёнка кивнул, ощущая на себе не только серьёзность слов сержанта, но и ту тонкую ответственность, которая теперь лежала на его плечах. Булат же тихо поднялся, оглядел спящих товарищей и тихо добавил: — Хорошо, иди спать. Завтра будет трудный день. Юнец отдал честь и бесшумно направился к своему месту, ощущая одновременно облегчение и лёгкий мандраж. Дождавшись, когда все вернуться ко сну, сержант вернулся на свой пост. До смены караула оставалось ещё несколько часов, ночь обещала быть длинной. Мимолетом он бросил взгляд на дремлющее божество. Её тень в полумраке комнаты словно наблюдала за всем этим, спящая, но не безмятежная. Булат хоть и перестал чувствовать нервозность от одного её присутствия, но ему все ещё с трудом верилось, что всё это происходит именно с ним. Но, к сожалению, всё это было реальность, безумной и циничной. Ему предстояло проделать нечто грандиозное, а у него самого патронов на самом донце, кучка перепуганных солдат и бомба замедленного действия. Как ему выпутываться из этой ситуации — ведомо лишь богам. Хотя, сейчас с ними как раза была одна из них, но едва ли у неё можно ожидать помощь. Но прямо сейчас Булат хотел лишь на время выключить мозги и не думать о том круговороте событий, в котором его отряду ещё предстояло оказаться. Он решил оставить эту проблему на Булата завтрашнего, а сегодняшний Булат мог взять небольшую паузу. Пускай дела двигаются туда, куда им нужно, сейчас уставшему командиру уже ни до чего не было дела…

— На следующее утро –

Эта ночь далась Владычице Снов на редкость паршиво. Нет, заснуть ей удалось довольно быстро — сказалось сильное переутомление за день. Но нескончаемые кошмары долго не отпускали её. Сначала она галопом мчалась по бесконечным коридорам обрушивающейся шахты, отчаянно ища выход. Затем пробиралась по тёмным улицам незнакомого города, освещая путь дрожащим светом масляного фонаря. В её голове царила настоящая какофония снов, над которой она была совершенно не властна. Лишившись магии, она утратила и контроль над миром сновидений. Теперь Луна была по сути бессильна перед собственными кошмарами и вынуждена блуждать по лабиринтам собственного разума. Впрочем, это было ей не впервой. Когда кошмары наконец отступили, ей удалось проспать хотя бы несколько часов. Она даже не боялась, что северяне могут её убить. Возможностей у них было предостаточно, но ни разу они не попытались этим воспользоваться. Иронично — пока что она была им нужна живой. И вдвойне иронично, что и Луне они тоже пока были нужны. Сонливость постепенно отступала. До слуха доносились приглушённые звуки возни, а в глаза настойчиво били лучи света. На удивление, боль полностью исчезла — словно и не было всех недавних событий, будто она вновь проснулась в собственных покоях. Вчера её посещали те же мысли, но, может быть, на этот раз ей повезло? Луна открыла глаза. Перед ней вновь предстала та же компания её «товарищей по несчастью» в полном составе. Они вовсю собирали пожитки, проверяли снаряжение и явно готовились к походу. «Ну, я хотя бы попыталась», — смиренно подумала она, готовясь подняться со своей лежанки. Подъём дался неожиданно легко. Боль действительно исчезла, голова не закружилась. С тихим хрустом она размяла копыта и расправила крылья, растянув их до предела. Открыв глаза, она увидела, как остальные северяне на миг забыли о своих делах и сейчас вовсю пялились на проснувшуюся принцессу. Заметная разница в росте делала эту ситуацию даже комичной, если бы не общее напряжение между ними. — Гляди-ка, очнулась, — негромко бросил Копытников. Булат, затягивавший ремень разгрузки, обернулся последним. Его взгляд был спокойным, настороженным, без вчерашней резкости. Он сделал шаг вперёд и остановился на почтительном расстоянии, явно не желая провоцировать. — Доброе утро… если его вообще можно так назвать, — произнёс он ровным тоном. — Как самочувствие? Луна медленно опустила крылья и выпрямилась, удерживая на лице выражение сдержанного достоинства. Несмотря на её уязвлённость, гордость и самоуважение она не растеряла. — Жива, — коротко ответила она. — Для начала этого достаточно. Кто-то фыркнул, кто-то усмехнулся, но сержант поднял копыто, мгновенно пресекая лишние реакции. — Мы выдвигаемся на разведку, — продолжил он. — Оставаться здесь небезопасно, да и запасов хватит лишь на пару дней, даже если экономить. Если хотим выбраться отсюда живыми, мы должны действовать быстро. Вы сейчас можете идти? Луна чуть наклонила голову, будто прислушиваясь не столько к словам сержанта, сколько к собственным ощущениям. Она медленно сделала шаг, затем ещё один, проверяя тело. Копыта уверенно касались пола, крылья больше не дрожали от слабости, дыхание было ровным. — Могу, — наконец ответила она. — Моё состояние… стабилизировалось. Насколько это вообще возможно без магии. — Тогда так, — продолжил сержант. — Разведка короткая. Осматриваем ближайшие кварталы, ищем ориентиры, возможные укрытия и, если повезёт, выход из этого проклятого места. Без геройства. Если станет жарко — отходим сразу. Принцессу беречь как свою родную мать. — Ценю вашу заботу, но я в состоянии себя защитить даже без магии, — саркастично ответила Луна, которую явно задели слова сержанта. — Да что ты говоришь? — с ироний спросил Копытников. — Против тех тварей, голыми копытами? Или ты своим весом их придавишь? Кстати, не думала сбросить пару… не знаю… десятков килограмм? Принцесса метнула в его сторону холодный взгляд, но промолчала. Булат отметил это про себя: раньше она бы обязательно ответила — резко, с вызовом. Сейчас же предпочла сдержанность. — Хватит! — немедленно пресёк его сержант. — А вас, принцесса, все равно прошу быть осторожной. Я не сомневаюсь в ваших возможностях, но вы явно недооцениваете то, что происходит снаружи. И в ваших же интересах держаться за нами. Луна смерила сержанта внимательным взглядом. В нём не было ни насмешки, ни высокомерия — лишь усталое, почти вынужденное согласие. Она слишком хорошо понимала: сейчас она не в том положении, чтобы спорить. — Хорошо, — наконец произнесла она ровно. — Но не думайте, что можете мне приказывать. Копытников тихо фыркнул, но промолчал. Булат счёл это маленькой, но всё же победой. — Разумеется, — кивнул он. — Тогда распределяемся. Митька, ты со мной впереди. Копытников — прикрытие справа. Бурёнка, держишь принцессу в поле зрения и смотри по сторонам. Если хоть что-то покажется странным — сразу докладывать. Вопросов нет? Тогда пошли! Отодвинув баррикады в виде шкафа, дверь домика осторожно приоткрыли. Внутрь тут же вполз холодный, сырой воздух, пахнущий пеплом и гнилью. Улица встретила их гнетущей тишиной — той самой, что давит сильнее любого шума. Разбитые здания темнели по обе стороны, словно пустые глазницы черепов, а утренний свет был тусклым, болезненным, будто солнце само не хотело заглядывать в этот город. Выходя из помещения последним, Булат на миг остановился, достал что-то из вещмешка и протянул это принцессе. В копытах он держал чёрную тиару, которую он нашёл возле обессиленного аликорна. — Это ведь ваше? — задал сержант риторический вопрос. Луна с неприкрытым удивлением взглянула на свою тиару. Ощупав свою голову, она только сейчас заметила, что на ней нет её привычного атрибута власти. — Удивлена, что решили её отдать, — сдержанно ухмыльнувшись, сказала Луна, надевая тиару на голову. — Я бы не удержалась сохранить такой трофей. Булат едва заметно дёрнул уголком рта — не то усмешка, не то усталый тик. — Трофеи добывают в бою, — спокойно ответил он. — А это было бы просто воровством. Луна задержала на нём взгляд чуть дольше, чем требовала вежливость. В её глазах мелькнуло что-то новое — не благодарность, нет, скорее осторожное уважение, смешанное с недоверием. Она молча кивнула и, расправив крылья, шагнула к выходу. Когда они выходили из дома, принцесса на мгновение задержалась у порога. Перед её глазами предстала невероятная картина. Разваленный и запустелый город, будто он не видел живых пони уже не один век. Город встречал их безмолвием, от которого закладывало уши. Луна сделала несколько шагов вперёд и замерла, позволяя взгляду скользить по улицам. Разрушенные фасады, провалившиеся крыши, обугленные остовы домов — всё это напоминало не просто заброшенное место, а мёртвый организм, давно утративший смысл существования. Магический фон был… странным. Он не исчез полностью, но был изломан, словно саму ткань реальности здесь когда-то грубо рвали и не удосужились зашить обратно. — Что это за место? — тихо спросила Луна, больше себя, чем кого-то из отряда. — Мы сами ещё не знаем, — полушёпотом ответил ей Бурёнка, не прекращая следить за периметром. — Но лично меня не отпускает мысль, будто мы на кладбище. Этот холод, сырость, тишина…. Принцесса детальнее всматривалась в окружающий антураж, и она так же заметила за собой, что испытывает похожий мандраж. Её чутье буквально кричало ей, что им не стоило здесь задерживаться. — Согласна, от этого места буквально смердит смертью, — ответила она Бурёнке. Булат же, убедившись в том, что снаружи пока что безопасно, приказал: — Двигаемся вперёд, не стоим на открытом месте. И не забываем, что мы тут не одни. Отряд двинулся вдоль улицы, стараясь держаться ближе к стенам. Разбитая брусчатка хрустела под копытами, каждый звук казался слишком громким. Копытников нервно водил стволом, Бурёнка то и дело оглядывался, стараясь держать принцессу в поле зрения, как ему и было приказано. Луна шла молча. Она не задавала вопросов, не пыталась спорить, лишь внимательно наблюдала. За бойцами. За их реакциями. За тем, как они инстинктивно прикрывают друг друга, как реагируют на каждый шорох. Бойцы зашевелились, привычно и слаженно. Кто-то подтянул ремни, кто-то дослал патрон, кто-то молча перекрестился — на свой лад. Луна наблюдала за этим с лёгким удивлением. Отлаженные и грамотное выстроенные движения. Если до этого северяне могли казаться чудаками, то сейчас они серьезно подходят к делу. В их движениях не было паники, лишь усталость и упрямое желание жить. Вдруг Булат поднял копыто, останавливая всех. — Стоп. Он медленно присел и указал на землю. В пыли валялось бездыханное тело одной из ранее встречавшихся им тварей. Все принялись медленно и осторожно приближаться к нему, держа оружие впереди. Подойдя достаточно близко, Луна смогла подробно разглядеть это неведомое создание. Это было что-то среднее между гигантской крысой и грифоном. Крупное тело, крепкие мышцы, острые как бритва зубы, на которых виднелась запекшаяся кровь. На длинных и тонких, но прочных лапах виднелись мощные когти, под стать грифонам. От вида этой сущности принцессу невольно пробрал холодок. Да, блуждая по снам пони, ей приходилось встречаться с порождениями кошмаров и пострашнее. Но в этот раз кошмар был реален, и она была перед ним практически бессильной. — Мать моя кобыла, какие же они уроды, — сплюнул Копытников, тыкая штыком холодный труп. — Как вообще такая хрень может существовать? — Ну ты же как-то существуешь, так чего и таким тварям не быть на белом свете? — задал риторический вопрос Митька. — А, тогда логично, — не стал спорить тот. — И да, пошёл ты! — Что это вообще за… сущность? — задалась вопросом Луна, возвращая всех к изначальной теме разговора. Все молча продолжали пялиться на труп представителя местной фауны, и все они были озадачены этим вопросом не меньше принцессы. — Хороший вопрос, — выдал общее мнение Булат. — Но что точно ясно, эти живчики явно не прочь нами полакомиться. Кстати, именно от них мы вас вчера и спасли. Пока вы были без сознания, возле вас уже начинала собиралась целая стая этих упырей. Подойди мы чуть позже, вы бы уже были для них ужином. Булат говорил это спокойно, почти буднично, но в его голосе проскользнула жёсткая нота, подчёркивающая серьёзность сказанного. Луна медленно перевела взгляд с изуродованного тела на сержанта. Пожалуй, только сейчас она поняла, как близко смерть подобралась к ней. И если раньше она ещё подозревала, что вся история про её спасение — россказни красных. То сейчас, глядя на это порождение Тартара, сомневаться в опасности этого места не приходилось. И что северяне, как бы трудно ей не приходилось это признавать, действительно спасли её от гибели. Но как бы там ни было, ей все равно нужно было быть осторожной. О каком-либо доверии говорить было ещё рано… — Ладно, проехали, — отмахнулся Булат, не давая Луне возможности что-либо сказать. — Двигаемся дальше! Отряд двинулся дальше, оставив мёртвую тварь позади. Чем дальше они уходили от домика, тем сильнее ощущалось давящее присутствие города — будто само пространство внимательно следило за каждым их шагом. Улицы ветвились, перекрёстки тонули в серой мгле, а здания становились всё более изуродованными, словно кто-то методично вырывал из них куски реальности. Спустя полчаса безмолвного блуждания по руинам города, они вышли к, судя по всему, городской площади. Выглядела она так же гротескно, как и всё, что они видели ранее. По центру всё так же стоял уже знакомый бойцам памятник неизвестной пони. Не став заострять на неё внимание, группу двинулась дальше. Но стоило Булату обернуться, он заметил, что Луна почему-то осталась позади. Принцесса пристально всматривалась в величественную фигуру неизвестного памятника, будто бы она пыталась что-то вспомнить. Выругнувшись про себя, сержант жестом приказал всем остановится. Быстрым шагом он добрался до всё ещё завлеченной принцессы, и окликнул её: — В чём дело? Почему остановились? Луна вздрогнула, словно вынырнув из глубоких мыслей, и медленно повернула голову к сержанту. Несколько секунд она молчала, всё ещё не отрывая взгляда от памятника, после чего тихо произнесла: — Я… кажется знаю, чей это памятник. Булат нахмурился и машинально оглянулся по сторонам, проверяя периметр. Остальные бойцы насторожились, но приказа не нарушили — стояли, держа оружие наготове. — В смысле — знаете? — уточнил он вполголоса. — Конкретнее, принцесса. Луна подошла ближе к монументу. Присмотревшись, она поняла, что статуя была сделана из кристаллов. Да, они были так запылены и избиты, что больше походили на камень, но в них всё равно можно было опознать прочные породы кристаллов. Сама фигура пони возвышалась над площадью, изъеденная трещинами и копотью. Когда-то она явно была величественной: пышная грива, гордая осанка, поднятая голова, длинный рог. Сейчас же рог был отколот, морда — наполовину разрушена, а у подножия памятника темнели следы старого пожара. Но главная деталь оставалась целой — высеченная кьютимарка с огромной снежинкой между линиями. И Луна хорошо помнила, кому принадлежала эта метка… — Принцесса Аморе? — в неподдельном шоке спросила Луна. — Кто? — в недоумении переспросил её Булат. Пока в голове Луны перебиралась одна мысль за другой, остальные бойцы так же подошли к ним, продолжая при этом посматривать за округой. — Что здесь делает памятник принцессе Аморе? — снова задалась вопросом принцесса, но непонятно, кому она больше задавала этот вопрос — себе или остальным. — Какой-какой амуре?! — задал вопрос Копытников, сдерживая смех. — Аморе! Принцессе Аморе! — вдруг вспылила Луна, раздражённая шутовством жеребца. — А, это которая в Кристальной Империи на троне сидит? Принцесса похоти и разврата? — Любви же, — поправил его в очередной раз Митька. — Одно другому не мешает! — боец залился хохотом. Сейчас принцесса Луна как никогда загорелась идеей кого-нибудь убить. Разумеется, первой целью в её списке был один неуёмный хохмач, который явно задержался на этом свете. Впрочем, если так подумать, то убить его — было бы милосердием. Пускай и дальше он будет волочить жизнь идиота. Примерно с такими выводами Луна размеренно выдохнула, остыла, затем вернулась к теме: — Речь о принцессе Аморе. Она была правительницей Кристальной Империи ещё во времена моей юности. Она была великодушной и мудрой правительницей, при её власти кристальные пони застали золотой век их истории. К сожалению, в последствии она была свергнута злостным интриганом и предателем Сомброй. Но что её памятник здесь делает? — А что если… — осторожно начал Митька, — Что если мы сейчас в Кристальной Империи? — Вряд ли, — опровергла его мысль Луна. — Хотя… Не знаю. В последние пару дней со мной происходит слишком много странных событий, чтобы отрицать даже эту возможность. Пока что мы слишком мало знаем, чтобы делать выводы. Но эта статуя здесь точно неспроста. — Может тогда двинем дальше? — нервно спросил Бурёнка, смотря из стороны в сторону. — Согласен, — проявил солидарность сержант. — Лучше вернёмся к этой теме, когда найдём укрытие. Мы и так тут задержались… Группа направилась прочь. В течение ещё десяти минут они пытались найти… да что угодно, что могло дать хоть какую-то подсказку. Но окромя разрухи, уныния и безысходности в округе не было ничего ценного. О чём-либо потенциально съедобном и говорить не приходилось. И так бы они продолжали бродить в поисках неизвестно чего, как… — Шеф! — вдруг окликнул сержанта Копытников. — Зырьте сюда! Все обратили свой взгляд туда, куда указывал жеребец. На пересечение переулков стояла неизвестная конструкция, наполовину вросшая в землю. Подойдя ближе, они смогли опознать в ней что-то вроде информационного стенда или городского ориентира. Основание и рамка были выполнены из всё того же кристалла, мутного, покрытого трещинами и копотью. В центре находилась большая плита с выгравированной картой города. Удивительно, что стенд сохранился даже спустя столько времени и даже в неплохом состоянии. Булат жестом приказал сблизиться, но не терять бдительности. Копытников инстинктивно встал чуть впереди, прикрывая сектор, Митька склонился над плитой, пытаясь разобрать выгравированные линии, а Бурёнка остался чуть позади, бросая тревожные взгляды по сторонам. — Похоже на городскую карту, — негромко произнёс сержант. Митька прищурился. Очертания действительно напоминали то место с памятником, откуда они только что ушли. Но все обозначения были подписаны на неизвестном языке, хотя и отчасти напоминавшем эквестрийский. — Судя по всему, да, — сказал он, указывая на небольшой круг в центре карты. — Но всё равно не ясно, куда идти. Все обозначения подписаны на другом языке. И нет, я не знаю, на каком. — Ну а чё ж ты? Нехрен было свой ПТУ бросать! — разглагольствовал Копытников, но Митька на его упрёки лишь махнул копытом, продолжая всматриваться в карту. Луна медленно подошла ближе. При виде карты её лицо заметно изменилось — напряжение сменилось сосредоточенностью. Она внимательно всматривалась в гравировки, будто читала давно забытый текст. Некоторые символы были почти стёрты, но часть всё ещё читалась. — Это староэквестрийский, — утвердительно заметила она. — Тут указаны адреса расположения местных органов власти и прочих учреждений. — О, ну хоть какая-то от тебя польза, — хмыкнул зубоскалистый жеребец. На эту фразу ему тут же прилетело прикладом от Булата прямо по рёбрам. Спустя единичный возглас «ай, мля!» жеребец заткнулся на какое-то время. Сам же сержант спросил у принцессы: — Органы администрации? Думаю, что нам стоит начать наши поиски ответов с них. Луна медленно кивнула, не отрывая взгляда от карты. — Согласна, — ответила она. — Даже в такой разрухе должны были остаться хоть какие-то архивы, хроники, кристаллы памяти… если что-то и могло сохраниться, то именно там. — «Если», — буркнул Булат. — Ладно. Показывайте, принцесса, куда нам топать. Луна подняла копыто и указала на один из секторов карты — символ там был почти стёрт, но форма здания выделялась. — Вот здесь, — сказала она. — Судя по плану, это здесь была резиденция мэра или что-то вроде того. Правда, судя по картам, он находится на другой стороне реки, которая разделяет этот город. Но вроде бы здесь должен быть мост, по которому мы можем перейти на ту сторону. — Звучит прямо как план, — удовлетворительно хмыкнул Булат. — Жаль, что эту глыбу взять с собой не удастся. — Не лишись я магии, можно было бы попробовать уменьшить этот стенд, но… — Так я могу зарисовать её, — подал голос Бурёнка. Луна с Булатом молча уставились на молодого бойца, от чего тот несколько смутился. Без лишних слов он достал из вещьмешка свой альбом и простой карандаш. Не дожидаясь приказа, он принялся активно зарисовывать контуры карты на одном из листов. К счастью, схема карты была нехитрая, да и сам городишко был маленьким, так что времени Бурёнке потребовалось немного. — Хвалю, боец! — довольно хлопнул его по плечу сержант. — Это нам здорово облегчит жизнь! Луна сдержанно ухмыльнулась и кивнула его словам. Быстро закончив с набросками, Бурёнка сделал достаточно подробную переделку карты города. Теперь с ориентацией по городу должно было быть веселее, если только здесь все не страдали топографическим кретинизмом. Двигаясь вглубь города, многим показалось странным, что местные твари все ещё никак не проявляли себя. Либо они вылезали только по ночам, что объясняло их нападение на них именно ночью. Либо они сидели по своим норам прямо в постройках, что отчасти объясняло это вечное ощущение чьей-то слежки, которое не почуял бы только идиот. Но ни для кого не было секретом, что рано или поздно они снова объявятся. И оставшимся здесь разумным вновь придаться драться не на жизнь, а насмерть. Через ещё некоторое время, следуя ориентирам по составленной карте, группа успешно добралась до моста. Река, некогда широкая и чистая, теперь больше напоминала густую чёрную жижу. Вода в ней не текла — она лениво шевелилась, будто живая, время от времени пуская по поверхности пузыри с маслянистым блеском. От неё тянуло холодом и чем-то химическим, чуждым даже этому проклятому месту. Оставалось лишь пересечь её. Но, разумеется, ничто не могло пройти гладко… — Ой, а не пошли бы вы нахер?! — вдруг со всей злобы воскликнул, что удивительно, не Копытников, а Булат. И было с чего! Единственным их путём через реку на ту сторону был мост. И, по закону подлости, он был напрочь в убитом состоянии. Основная его часть буквально провалилась в воду (ну, или то, во что оно мутировало), не оставляя возможности найти хоть какую-то лазейку. — Ну и чё теперь делать? — задался вопросом Копытников, и на секунду всем показалось, что он издевается. — Что делать? — в явном раздражении переспросил сержант. — Муравью хрен приделать! Не знаю я! Мне нужно подумать… Подойдя к краю обрыва моста, Булат с очень кислой миной вглядывался в огромный простор между двумя берегами довольно большой реки. Переплыть её он даже не предлагал, он даже не ручался в том, что по этой реке вообще течёт. Фуникулёра, или чего-то подобного он здесь не наблюдал. Крыльев у него тоже не выросли. Так что других вариантов у него пока не прибавилось. Единственно, что… — Бурёнка, глянь на карту, может мы сможем как-то это обойти? Быстро достав карту, боец принялся вчитываться. Спустя несколько секунд он доложил командиру: — Так точно, товарищ сержант! Судя по картам, эта река впадает в местное озеро, оно недалеко от нас. Думаю, если его обойти, то можем дойти до той стороны берега. Но нам придётся сделать большой крюк. — И почему я не удивлён? — обреченно простонал Булат, но делать было нечего. — Ладно, хрен уже с ним. Хоть так уже, но лишь бы добраться. Дай глянуть карту, хочу сориентироваться. Все столпились над картой. Булат слушал вполуха — голова гудела от усталости, но привычка держать контроль никуда не делась. Он машинально отмечал позиции бойцов, сектора, возможные направления угрозы. И вдруг что-то кольнуло. Он поднял взгляд. Луна стояла у самого края разрушенного моста, чуть в стороне от остальных. Ветер трепал её гриву, крылья были слегка приподняты — не расправлены полностью, но… настороженно готовые. Слишком готовые. Булат замер. За годы службы он научился чувствовать такие моменты. Не по уставу. Не по логике. Просто — инстинкт командира. Так смотрят не на пропасть, так смотрят на возможность. «Считает расстояние, — понял он. — Прикидывает». Он ничего не сказал. Не окликнул. Даже не двинулся в её сторону. Просто наблюдал, стараясь не выдать, что заметил. Один прыжок. Один взмах крыльев — и она была бы на той стороне. И хрен бы они её догнали. Булат медленно сжал челюсти. Внутри шевельнулось что-то неприятное — не злость, не страх. Скорее, усталое ожидание. Он был готов к тому, что она сбежит. Это не было бы для него сюрпризом. Неприятно, но ожидаемо. Сама же Луна продолжала стоять у обрыва, неотрывно глядя на другую сторону берега. И тут её крылья дрогнули! Но… Они не расправились — опустились. Тяжело, будто каждое её перо весило больше, чем должно. Протяжно вздохнув, она медленно обернулась. — Принцесса? — окликнул он ровно, без нажима. — Вы идёте? Она посмотрела на него. В её взгляде не было ни подозрительности, ни надменности или злобы. Он был усталый, можно даже сказать — избитый. Будто ей уже было всё равно, что с ней случиться дальше. — Да, — ответила она после паузы. — Я иду. Сержант кивнул, словно ничего особенного не произошло. Хотя про себя он удивлялся тому, что она не воспользовалась такой возможностью. Ему хотелось, почему, но не здесь и не сейчас. Вместо этого он просто бросил ей: — Тогда не отставайте. Она прошла мимо, вернулась в строй. Отряд двинулся дальше, следуя маршруту, который обещал быть долгим и паршивым. Но других вариантов не оставалось, ибо промедление для них означало гарантированную смерть.