1. Пробуждение

      Мёртвый мир. Мутное небо и земля. Всё устилает желтоватая дымка. Воздух едкий, проникает в дыхательные пути, жжётся.        Здесь нет ничего живого. Только песок, камни, тёмные користые оболочки, много лет назад бывшие деревьями, и кости обитателей этих земель. На горизонте развалились старые лачуги с провисшими крышами. В них потрёпанные, ныне никому не нужные и забытые вещи.       Он лежит в царстве смерти, господствующем над этим миром, где никто его не найдет, где никто за ним не последует, где он навсегда останется один. Он ушёл так далеко, как только мог.       Сухая земля, расходящаяся множеством трещин, впервые за долгое время чувствует на своей песчаной колкой поверхности влагу. Алая лужа расплывается мокрыми липкими дорожками, всё глубже проникая своими тонкими щупальцами в мёртвую почву.       По телу разносится жгучая боль. В ушах повис непрерывный звон. Кисть левой руки, покрытая кровью, упорно сжимается у груди, стараясь закрыть собой рану. Вязкая алая субстанция продолжает вытекать.       Он чувствует, как изнутри всё горит, будто ему на кожу выливают чан с магмой или расплавленным железом, которое прожигает плоть насквозь, стремительно, резко и нескончаемо, с каждой секундой проходя по телу новой волной боли.       Хочется закричать, но из горла не вылетает ни звука, только втянутый хрип, напоминающий икание.       Перед глазами пляшут звезды. Он не замечает ничего вокруг себя. За эти три минуты из его головы вместе с болью выветрился фактор окружения.       Он не знает где он. Он смутно помнит, как сюда попал. Он не уверен уходил ли он или это обман воображения.       Может он до сих пор там, с копьём в самой грудной клетке, разъедающем его тело магией, в кругу бывших друзей?       Рука всё сильнее сжимает рукоять меча. Лучше бы это оружие добило его, вонзившись в сердце или голову, прекратив череду страданий.       Воздуха не хватает. Он не чувствуется. Дыхание проходит незаметно, словно мимо него. Как будто тело, в отличие от разума продолжает из последних сил поддерживать жизнь.       Удары сердца меркнут за звоном. До этого оно билось быстро. Очень и очень быстро, глухим стуком отражаясь от рёбер. Оно обгоняло всё: слова, движение, даже само время. Казалось, оно за чем-то гонится, чем-то незримым. Боится не успеть, переживает на столько, если бы на кону стояла жизнь.       Звон заглушается. Дыхание не слышно. Стук сердца сливается с фоном. Всё замирает.       Он погружается в океан, невообразимо огромный и глубокий. Абсолютно всё пространство поглощено насыщенно-синей водой.       Он опускается всё ниже, стремиться на самое дно.       Тело как не подъёмная тяжесть. Не пошевелиться. Пальцы не слушаются. Он безвольно погружается глубже.       Продолжает тонуть.       Лёгкие скованы. Вздохнуть не выходит. Голова заполняется густым туманом. Он продолжает пытаться. Тщетно.       Кончики пальцев леденеют. Холод проникает в тело, пронизывает все ткани, пробирается с самых конечностей к последнему пункту назначения — сердцу.       Он не может вздохнуть. До дна далеко. Он задыхается, полностью погружённый в воду, без возможности всплыть.       Здесь тихо. Нет никого. Только вода на бесконечные мили и километры. ———       В один момент он понял — осталось ещё чуть-чуть. Ещё пара мгновений и всё закончиться. Осталось только вытерпеть эти секунды. Это успокаивает. Перед глазами мелькают картинки. Знакомые образы, размытые временем. А потом он вспоминает произошедшее только что. В глазах мир рябит и изменяется под линзами слёз. Больно. Холодно. Одиноко.      Какая же жалкая эта кончина. Сбежать в пустой мёртвый мир из-за собственного страха. Истекать кровью от дырки в артерии, давиться воздухом, чувствуя тошноту. Не этого он ждал от разговора.       Теперь Лололошка лежит совершенно один, с посиневшими губами, бледным лицом как у фарфоровой куклы и холодным потом на лбу, в луже собственной крови, испачканной куртке и шарфе, застыв, как изваяние из боли.       Вырыл себе могилу собственными руками. Испугался последствий, следующего из собственных же действий. Ну разве он не жалок?       Глаза медленно закрываются. Он смотрит в последний раз, не ожидая ничего увидеть перед собой. Его веки незначительно дёргаются, сложно поддерживать их открытыми. Он не может ничего рассмотреть. Они медленно смыкаются. Он навсегда покидает этот мир.       Кажется, перед этим до его ушей донёсся странный голос. Такой далёкий и искаженный, утомлённый и... ласковый?..       —В¢% ты гд}, п£тер)&_#       Он узнает его. Да, он не раз слышал его раньше. Жаль, не может вспомнить его обладателя за ту оставшуюся секунду. В голове, как назло, ни одного чёткого ответа.       Эта тайна теперь останется с ним навечно.       «Ну и что это за игры разума? Здесь же никого нет. Я один.» ***Бесчувственное тело падает всё глубже, проваливается в самую бездну. Он не чувствует этого. Он не чувствует ничего. Теперь Лололошки не существует. Он умер. Только что. *** Пип._. Пип._. Пип._      Что-то надоедливое рядом с его ухом не даёт заснуть. Он очнулся. Воздух наполнен неясностью. Окружение блеклое. Свет слишком яркий.       Очертания плывут. Голова как будто медленно проворачивается вокруг своей оси. Череп ощущается полым сосудом, до краёв заполненным плотным, укрывистым дымом.       Пошевелиться не выходит. У него будто и вовсе нет тела.        Где он?       Осознание ускользает от него. Он хочет повернуть голову, осмотреться, но шея кажется припаянной к туловищу.       Что он тут делает? —О, ты уже проснулся?       Вновь слышен тот же самый голос.       Его глаза обводят круги, стараясь зафиксировать говорящего. Размытое пятно справа меняется. Это он?       —Отложи своё любопытство. Твоё состояние пускай уже и лучше, ты хотя бы не двумя ногами в закрытом гробу, но все ещё удручающее. Тебе повезло, что я был здесь, иначе в скором времени к тебе бы опять вернулись те неприятные ощущения. Сейчас ты должен всего лишь подождать пока я не введу ещё одну дозу седативного. Не переживай, ты сможешь вернуться в реальность вскоре, когда твоё состояние будет более стабильным, а пока оставайся в мире снов.       Тот человек продолжал что-то говорить, однако Ло его уже не слышал.       Синие глаза плавно закрылись.       «Сон значит...»       В его голове прозвучала последняя мысль, прежде чем он вновь отключился.       Мироходец не успел подумать о том, как он туда попал и что было до этого. Весь его мыслительный процесс был очень вял и медлителен. Потому он не стал лишний раз препятствовать и просто слушал тот мягкий голос. Успокаивающий и уверенный.       Лололошка предпочёл полностью раствориться в нём.       На секунду ему показалось, что он снова может дышать. ***      Темно. Он лежит с закрытыми глазами, понемногу приходя в себя. Справа всё так же пищит аппарат. Он стал тише. Короткие звуки прерывают тишину.       Он не понимает, где находится. Ясность ума ещё не вернулась. Думать хоть о чём-то сложно. В голове пустота. Она ничего не вызывает. Он не может ей насладиться. В некоторые моменты её так сильно не хватало, теперь же ему ни горячо, ни холодно от отсутствия мыслей.       Сейчас его уже не сопровождает тот голос. Его временное явление остается в памяти как что-то пройденное и завершенное. Он не испытывает нужды услышать его вновь, тех раз было достаточно. Ло благодарен за них.       Сознание медленно покидает его. Странно, но он ощущает статичный холод по всему телу. Это не неприятно, не раздражает, это привычно, однако он знает, что раньше подобного испытывал.       Его кожа похожа на тонкую прохладную пластину. Это необычно. ***       Он открывает глаза. Всё стало немного чётче, чем раньше. Его окружают бежево-серые стены. Их перекрывают длинные полупрозрачные то ли трубки, то ли провода, висящие и изгибающиеся, будто вокруг стеклянный аквапарк.       Сбоку заметен силуэт человека. У него согнуты руки, он что-то держит.       Лололошка не видит куда направлен его взгляд. Отчего-то он думает, что тот человек заинтересован не в нём.       Он лежит так ещё некоторое время. Наблюдает за тем силуэтом. Который, похоже, поглощён работой.       До ушей доносится тихий бубнёж. Слова непонятны и не различимы.       Он не замечает, как его разум поддается манящему миру снов. ***       —Хэ-эй, пора просыпаться, спящая красавица.       Через пелену он слышит знакомый голос. Ему говорят, что пора просыпаться? Он спал?       Веки медленно раздвигаются, образуя узкую щель, через которую видны яркие синие радужки глаз. Он моргает. Привыкает к тому, что видит.       Лололошка различает человека. Белый халат, черные очки с рыжей оправой, того же цвета шарф. Да, он его знает.             —Да уж, до тебя не добудишься. Впрочем, как и обещал, добро пожаловать назад в реальность! Как там, кстати, загробный мир? Скучают поди по тебе, - с напускной жалостью сказал он. —Хотя, знаешь, можешь не отвечать..—       Пока Джон говорил, Ло предпринял попытку сесть, но, как только это было замечено ученым, его моментально остановили мягким касанием за плечо. —Придержи коней! Сейчас ты, конечно, можешь находиться в сознании дольше, чем две минуты, однако это не повод всё усугублять. Знаешь, мне бы не хотелось воскрешать тебя второй раз. Однако, «воскрешать» довольно грубое выражение..—       Лололошка внимал ему и по мере речи послушно лег обратно.       Что-то внутри него не могло уняться и было до глубины души поражено видом Харриса, но перечить или противиться его указаниям из-за внутренней ошеломлённости он не стал. Тем более, это было всего лишь чувство. Он не был способен вспомнить ничего, что за ним стоит.       В его голове крутился один вопрос.       —За..чем?..       Его голос был слаб и тих, царапал горло, выходил хрипящим, имел отрешенную интонацию, без грусти, радости или гнева, с крупицей любопытства.       Говорить стало тяжело и непривычно.       —Ты можешь разговаривать? Неплохо-неплохо. Но над речью нужно будет всё равно поработать… как и над всем остальным… - задумчиво протянул ученый. —Ладно с этим позже. Ты хочешь услышать «зачем я тебя разбудил», верно? – он посмотрел на Лололошку, ожидая подтверждения. Ответом послужили молчание и непрерывный прожигающий взгляд, принятый за «да». —В целом, хотел проверить твою функциональность. Как я говорил ранее, ты неплох для человека, который умер. Можешь мало-мальски двигаться, соображать… Не скажу, что это лучший из возможных исходов, но и далеко не худший. Поверь мне, последнее тебе бы вряд ли понравилось.       Джон еще раз взглянул на пациента, который опять перестал его слушать. В голове парня должно быть сейчас полный бардак. Разобраться с ним на данный момент он явно не в силах.       С этим восстановлением одна головная боль.       —Если хочешь, можешь немного осмотреться, только постарайся особо не двигаться. Я бы порекомендовал тебе вернуться к отдыху. У тебя будет еще много времени для размышления и работы в будущем, так что наслаждайся сном, пока это возможно – он отошёл от койки, положив планшет на белый, заваленный какими-то бумагами стол.       Джон покинул комнату. Лололошка ясно слышал, как закрылась дверь.       Он остался наедине со своими мыслями и слабостью. ***      «Сколько уже прошло? Кажется, я опять уснул.»       Ло машинально приподнялся на локтях. От такого простого движения его руки неестественно напряглись. Было ощущение, что он разгибает грубые проржавевшие пружины.       Предплечья незначительно тряслились. Было трудно удерживать руки в таком положении.       Подтянуть корпус оказалось так же непросто.       Это заняло время, но у него получилось. Быстро осмотревшись и не увидя потенциально опасных или интересных вещах, он попытался переместиться назад, так как ощущал, что скоро его опора не выдержит и он рухнет обратно на матрас.       Звуки аппарата изменились. Он не придал этому значения.       В комнате было темнее, чем до этого. Свет от ламп полностью исчез. Его глаза приспосабливались.       К нему вернулось это чувство прохлады. Ло не решился возобновить свои попытки подняться, вместо этого хотел проверить на ощупь.       Дрожащая рука медленно отодвинула край лёгкого одеяла и не решительно дотронулась до груди. Мягкие кончики пальцев встретила металлическая поверхность. «Что... это?..»       Его настиг непонятной природы ужас. Рука медленно скользила вниз, когда краем ладони он почувствовал кожу. Она была не ровной, словно нарастала или натягивалась поверх металла.       Ло вернул руку в прежнее лежачее положение. Он совершенно не понимает, что происходит.       Кажется, Джон говорил, что он умер? И что-то про возвращение к жизни... Это железка в нём как-то связанна с его воскрешением?       «Когда это произошло?.. Сколько я уже тут?»       Из мыслей его вырвал громкий глухой звук. Он доносился со стороны коридора. За ним последовала сигнализация. «Пожар?»       Лололошка прерывисто приподнялся и повернул голову к двери. Сигнализация не затихала.       Происходящее настораживало. Сначало тот взрыв, потом сигнализация... Насколько всё серьёзно там, снаружи?..       Сколько бы он не сверлил дверь взглядом, она не давала ни единого ответа.       Ло не задумывался о последствиях, прежде чем попытаться подняться и вскочить с койки. Он старался делать всё незамедлительно, небрежно отцепил какие-то иглы с трубками от второй руки, спешно приподнялся, ощущая что скоро у него сведёт мышцы, встал на трясущиеся ноги.       Он почти упал, когда его нога предательски согнулась, но успел вовремя опереться на кровать. Сделав пару коротких вдохов Ло поднялся чуть менее энергично и сконцентрировался на том, чтобы сделать шаг к стене.       Босые ступни неприятно касались пола.       Он всем телом навалился на бетонную конструкцию и, медленно перемещая руки вдоль неё, побрёл к двери.       Как и ожидалось, тело сводило. Его трясло. Ноги были ватными.       Глаза прилипли к двери.       Ло остановился, дёрнул за ручку. Не заперто. Она открылась. Спотыкаясь, парень вышел, цепляясь за ручку. Как только он оказался в коридоре, снова припал к стене. Дополнительные опоры были единственными, что страховали его.       Сзади горела красная лампочка, впереди простирался не очень длинный коридор, всё завывала сирена. Шаг, второй, третий... Сложнее и сложнее. Он чувствует усталость. Ноги почти не двигаются. Скоро он окончательно прирастёт к полу.       В глазах темнеет. Ноги подёргиваются. Ещё шаг.       Колено непроизвольно сгибается. Спереди доносятся шаги. Он теряет равновесие. Глаза закрывается. Ло чувствует невесомость. Он знает, что его ждёт — падение.       Он не касается пола, стоит на коленях. Его держат под руки, почти обнимая.       Синие глаза широко раскрываются.       —Кому было велено не двигаться лишний раз? — риторически спрашивает Джон с смесью злости, недоумения и беспокойства, придерживая Ло от встречи с плиткой и следя за его реакцией, которой стало немое удивление. Так он явно ничего не добьётся. Из уст ученого выходит усталый вздох. —Ну что, пошли в твою палату. Встать-то сможешь?       Лололошка слабо кивнул, хватаясь за Джона. Бледные пальцы вжимались в складки халата.       Ло решительно и размеренно поднимался на трясущихся ногах. Шатко стоял, в этот раз, позволяя помочь учёному. Он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание.       Мироходец делает несколько шагов, пока внезапно не останавливается. Его тело ослабевает настолько, что его приходиться держать. Слышится далёкий голос.       Что происходило дальше он не знает.