Аграт

Одри обожала начало осени. Не серую дождливость ноября, а спокойствие сентября и октября. Прозрачное небо, пряный запах опавшей листвы, прохладу вечеров, очарование нежгучего, но ещё греющего солнца. Даже в общине эти дни были менее угрюмые: возвращались занятия в школе для девочек, а Одри всегда любила учиться. После лета, полного только грозного присутствия отца, зубрения священного писания и бесконечного физического труда, получение знаний, хоть и искажённых призмой церкви, было особенно приятным. Еда становилась чуть лучше: появлялись яблоки и тыквенные блюда. В общине был запрет на любые сладости и десерты, из приправ была доступна только соль, так что даже простой сладковатый тыквенный суп воспринимался как восхитительное явство, а яблоки были самым сладким, что она ела до того, как попала в приют. В серую угрюмость строгой общинной жизни врезались краски осенних листьев, и их можно было наблюдать даже опустив голову, как положено скромной девочке. Одри представляла, что бог красит листья, чтобы смягчить прощание с ними и дать сил перед долгой промозглой зимой. Нынешняя же осень была и вовсе волшебной: она была окружена неземными созданиями и настоящей магией. Принц Ада признался ей в любви. Она летала. Она потеряла привычную работу, старую картину мира, почти потеряла жизнь. Но приобрела незабываемый опыт, невероятного партнёра и возможность в прямом смысле спасти мир. Одри задумалась о вчерашнем признании Давида. Оно грело душу. Оценщица была благодарна, что Давид не ожидал и не просил ответного признания. В голове всё ещё звенела цитата Франкеля о том, что взаимное увлечение друг другом указывает лишь на глубину одиночества прошлого. Одри просто радовалась, что её одиночество в осталось позади. Примерно такие мысли медленно текли в голове Одри, когда она лежала в кровати, отдаваясь утренней неге. Демон ещё спал, и Одри украдкой любовалась им. Лицо Давида во сне было в постоянном движении, его выражения менялись, губы двигались, будто нашёптывая что-то. Порой быстро, порой растягивая слова. Одри пыталась разглядеть знакомые "голоса". - Вставай, дьяволёнок. - прошептала Одри на ухо демону. - Ещё немного, ведьмочка. - протянул Давид, не открывая глаз, и притянул Одри, крепче обнимая её во сне. Нега утра плавно перешла в прогулку сквозь осенний лес, в этот раз, под светом утреннего солнца, он казался совершенно новым, как будто вчера они гуляли в совсем другом месте. Пара подошла к осенней ярмарке. Ярмарка была оформлена в оранжевый цвет спелой тыквы. Кругом пахло сладким: яблоками, патокой, мёдом, тыквой и особой смесью осенних приправ: кардамон, мускатный орех и корица. Многочисленные лотки были полны всякой всячиной: картины с элементами листьев клёна, свечи из пчелиного воска, статуэтки с бабушкиных чердаков, вышивки крестиком релиозных мам, разнообразные сладости, мёд, яблоки. Последние приглянулись Одри: особого местного сорта, некрупные, немного приплюснутые, тёмно-красные, с насыщенным кисло-сладким вкусом, и плотной, хрустящей мякотью. Одри с удовольствием впилась зубами в сочный фрукт. Давид не взял, он вообще редко ел. - Главное, что тебе вкусно, дорогая. Мне это необязательно. - он искренне любовался довольной Одри, жующей яблоко так, будто ничего вкуснее в мире и быть не может. - Ты наслаждаешься едой сейчас ничуть не меньше Велено, только ты это делаешь как молитву. В твоём наслаждении ни капли напыщенности и извращённости. Как же ты прекрасна даже в простых каждодневных делах. - Пжеквати, шавшем меня засмущаешь - смешно прошипелявила не до конца прожевавшая яблоко смертная. Пара медленно гуляла между латками, когда на Давида внезапно буквально набросилась с объятиями потрясающе красивая брюнетка. - Давид! Сколько лет прошло! Ты не капли не изменился, всё так же восхитительно хорош. - Здравствуй, Аграт! Соблюдай границы, пожалуйста. Невежливо обниматься без согласия. Познакомься, это Одри, моя дорогая коллега. Мы здесь вместе. Одри, это Аграт. Моя... Когда-то близкая знакомая из... из моих родных мест. Аграт, ты тут с компанией? - Нет, одна, полностью свободна, и буду очень рада твоей компании. - демоница прервала объятия, но тут же положила свою ладонь на руку Давида, глядя ему в глаза и игнорируя присутствие Одри. Хорошее настроение Одри испарилось, как не бывало. Эта женщина была невозможно, неестественно красива. Длинные волосы цвета вороного крыла блестели здоровьем и были прекрасно уложены. Фигура поражала - при довольно тонкой талии и плоском животе, у неё были округлые бёдра и идеальных пропорций грудь. Большие чёрные глаза обрамляли натуральные длинные и густые ресницы. Макияж был безупречен. Одежда подчёркивала образ: акцентирующая достоинства, но не вульгарная. Она выглядела идеально. Одри уколола игла зависти. Она была хороша, но не дотягивала по всем параметрам: менее ухоженные и не такие блестящие волосы, менее подтянутая фигура, чуть хуже одежда и макияж. Она почувствовала себя жалкой неудавшейся копией. Выцветшей. Нелепой. Кроме того, незнакомка с загадочным именем явно была заинтересована в Давиде и открыто с ним флиртовала. Одри старалась быть честной с собой. Она чувствовала ревность и неприязнь к этой девушке. Врочем, последнюю эмоцию Давид явно разделял с возлюбленной. Он сделал шаг назад, освобождаясь от навязанного прикосновения. - Не трогай меня, Аграт. Это неуместно. Прояви гордость, не плетись хвостом. - Давид говорил тихо, почти шептал, но в словах чувствовалась сталь. - Ох, Давид, ну, разве уместно вести себя так отстранённо со старой и такой близкой подругой? - Да, Аграт. А вот прикасаться без разрешения и навязывать своё общество как раз неуместно. Исчезни. - Но... - Исчезни! - рявкнул ртом Давида Баал, и Аграт буквально растаяла в воздухе. - Прости, любимая. Моё детство в Аду было довольно счастливым. А юность - крайне развратной. Но ожидать, что я всё ещё веду себя так, будто мне первый век идёт... Она нелепа. - Она прекрасна. - прошептала Одри. - Ты о чём? - искренне удивился Давид. - Она вся была такая... Совершенная. Фигура, одежда, голос, черты лица... - И навязчивый характер, сводящий все её достоинства в бездну. Ты, со своим ярким умом и сострадающим сердцем, невообразимо прекраснее. - Давид говорил от чистого сердца. И Одри поверила. Она поверила, что Давид в самом деле осознанно выбрал её. Что он её знает. Глубоко, всесторонне. Внешнее для него, возможно, и привлекательно, но является не более, чем шелухой. Он любит её. В самом глубоком и полном смысле. Никакое исчадие Ада этого не изменит. Остаток отпуска прошёл мирно. Они много гуляли, много смеялись, надолго оставались в коттедже вдвоём, и их сладостные стоны пугали местное зверьё. Но дни передышки закончились. Пора было возвращаться в особняк.