Немного скучной матчасти, или почему переведено так, а не эдак

Мне – разминка для мозгов, поклонникам Страуда – ознакомительный текст.  Все фигня, а перевод сырой и я не буду подвергать его редактуре, потому что у меня нет на это времени. Так что могут попасться опечатки и неточности, в т.ч. потому, что я быстро печатаю. К слову сказать, я имела счастье сравнить перевод издательства Локвуда. С литературной точки зрения он хорош, но есть весьма спорные решения и даже фактические ошибки – чья тут вина, кто знает, переводчика или редактора. Впрочем, я допускаю, что подобное было соломоновым решением, потому как иногда нельзя передать текст достаточно точно, чтобы он не звучал как косноязычная бредятина. Я не пророк от лингвистики, но адепт, спасибо универу. Итак, первое – The Wilds. Дебри, глухомань, чаща, дикая местность. По мере продвижения перевода я поняла, что, возможно, лучше было бы выбрать “Глухомань”, потому что в тексте очень много названий с сочетанием “земли такие, сякие, серобуромалиновые”. И это слово достаточно точно отражает представленный ландшафт: там не просто лес и заросли (дебри), а довольно разнообразный рельеф, где есть в т.ч. открытые пространства, и много воды, и главная суть названия вообще именно в том, что места глухие, безлюдные и опасные. Но мне не очень нравится, как звучит глухомань, потому что оно почти просторечное. Но главная головная боль текста – outlaw. Печалька в том, что многообразие вариантов перевода подкладывает нам большую свинью, ведь максимальное соответствие будет достигаться только в контексте. Это специфическое собирательное словечко, не имеющее полного аналога. Аутло нельзя назвать просто разбойниками – потому что “разбойник” в нашем языке сильно привязано к определенному времени и ассоциируется с периодами раньше 20 века и всякими плюшками вроде “йохохо” и “работники ножа и топора”, посиделки в лесу и нож в печень. Грабители – слишком узкое понятие. Аутло нельзя назвать преступниками – это верно, но канцелярщина и не везде будет уместно. Нельзя назвать убийцами – а вдруг они не убийцы, а просто скрываются от закона, потому что их облапошил банк на кредитах? Нельзя назвать изгоями, потому что в это слово вложено много сторонних смыслов, к тому же изгой не обязательно не следует законам. Бандит – если бы автор хотел бандитов, он бы написал bandits. Бунтарь – опять не те смыслы. Беззаконник – настолько малоупотребительно, что я кринжую. А впрочем… но уже поздно пить боржоми, слишком много текста настрочено. Недавно я прочитала книжку русского автора о Робине Гуде, где шервудские разбойники так и называются – аутло. Корежит от этого словечка знатно, но в контексте становится ясно, почему оно использовано. Интересующиеся могут ознакомиться на сайте автор.тудей с этой работой, называется она “Друг и лейтенант Робина Гуда”. Я буду избегать слова “аутло”, где возможно, потому что как переводчик очень не люблю прямые заимствования (хотя, увы, в тексте их в принципе полно, возьмем хотя бы пресловутые сэндвичи или местный термин “девианты”) – но в данном случае выхода нет. Аутло, если хотите, это тоже термин, и он есть, нравится нам это или нет. Также я не буду переводить ярды и прочее мракобесие, хотя как читателя меня всегда бесит пересчитывать все в наши метры и кило, это отвлекает от чтения, а если не отвлекаться, не дает понимания расстояний и веса. Все знают фильм “Девять ярдов”, но я сколько ни заглядывала в меры, так и не запомнила, сколько составляет ярд. Также по ходу дела я прокололась с названием Челтнема, ну да это не столь принципиально, передача названий допустима и прямой транскрипцией. Ну, поехали!