Часть 4. Гнев.

Прошло несколько часов после разговора Кэтрин и Сэдзо. Наступила ночь с 22 на 23 сентября. Кэт сидела в своей камере, полностью погрузившись в себя. Гнев так и переполнял её, а комната с одной лишь кроватью, тумбой и столом бесила её ещё больше. «Даже окон нету! СУКИ!» — Крикнула Кэтрин, но её никто не услышал, так как комната была шумоизолированной. «Да меня тут как заключённого держат. Чтоб их по кругу пустили! Блять!» — С этими словами Кэт со всей силой ударила дверь, на её удивление, она погнулась. Однако по ту сторону стояла охрана, человек 5, входящие в состав элитного подразделения. Не дожидаясь последующих действий от заключённой, они, вызвав подкрепление, начали выстраиваться в защитную линию вокруг двери. Включилась тревога. Красное мигание наполнило все помещения Башни, словно ужасный монстр выбрался с глубины, в которую его загнали. Целый отряд из десятков солдат направился на место происшествия. Кэтрин, осознавая всю безвыходность ситуации, решила пойти на отчаянные меры — дать бой. Сделав второй удар, она выбила дверь, откинув её на 3 метра, при этом задавив одного из солдат. Остальные нацелились на проход, ожидая монстра. В проходе никого не было, лишь отломанные косяки и белая комната, Кэт стояла сбоку от прохода, оперевшись спиной об стену, продумывая план побега. К сожалению, она не представляла себе всей опасности и даже не знала, сколько человек могут быть готовы выстрелить в неё. От сильного волнения, эмоций и в частности гнева тело Кэтрин стало гличить, словно вот-вот разделиться на две части. В таком состоянии она стала ориентироваться лишь на инстинкты, а именно на «Бей или беги». Выйдя из камеры так, словно в неё вживили Сандевистан. Она стремительно приблизилась к одному из солдат и, не колеблясь, пронзила его тело вместе с бронёй, используя свою руку. Она вытащила окровавленную руку и посмотрела на рану, которую нанесла солдату. В помещении воцарился запах крови, но Кэт не обращала на это внимания. Боевой нож выпал из кармана убитого, и Кэтрин, не теряя времени, продолжила своё кровавое дело. Однако стоило ей только повернуться к остальным солдатам, как по ней уже открыли огонь. Десятки пуль пронизали её тело, единственное, куда не стреляли солдаты, — это в голову. Приказ — превыше всего. Жгучая, невыносимая боль от пуль пронзила всё её тело. Иногда были видны повреждённые внутренние органы. Кровь, синяя, как созревший василёк, текла из ран. Обстрел повалил девушку на пол. Огонь приостановился, но она всё ещё жила, и всё ещё чувствовала боль... и гнев. Медленно подходя, солдаты заметили, что те раны, которые были ими оставлены, начали стремительно заживлять. В ужасе от увиденного, солдаты встали на месте, словно столбы. В следующий миг Кэтрин, не раздумывая, бросилась на одного из солдат, крепко держа нож, и перерезала ему горло. Атака длилась всего лишь мгновение, и солдаты не успели среагировать, что стоило им жизни. Кэт, в гневе, перекидывалась от одного к другому, растерзывая их всех, игнорируя броню. Кровь, органы и трупы были повсюду. Пришедший отряд, видя всю эту картину, немедленно открыл огонь. В это же время, смотря через нагрудную камеру одного из солдат, Сэдзо Нагаи сделал вывод, что пули бесполезны, если не стрелять ей прямо в голову. Однако это приведёт, скорее всего, к её смерти, что было бы худшим из возможных концов, как если бы она сбежала в массы. Поэтому он принял решение, что необходимо высвободить усыпляющий газ. Приказав отряду через общую сеть отступить, он высвободил по всему помещению Сомнифор. Восстанавливаясь от града пуль, Кэт, сразу не заметив газа, старалась выбежать из помещения прямиком за солдатами. Однако ноги, в которые целились пули, не выдержали, и она упала на пол без сознания, вдохнув газ.