Часть 23. Первый раунд.

Тёмное складское помещение нависало над двумя хромированными монстрами. Их взгляды воплощали в себе что угодно, но только не страх. Азарт, предвкушение, восхищение и даже страсть. В воздухе витал запах озона и горячего металла, а между ними, в тусклом свете индустриального света, играла тень, как скрытая угроза. В их глазах было нечто большее, чем просто холодный расчет — нечто почти человеческое. Восхищение от возможной схватки, жажда адреналина и даже лёгкая страсть к жестокости, как к неотъемлемой части их существования. В этом месте, в этом мире, они были не просто хищниками — они были частью машины, питающей город своей кровавой игрой. И в этот момент, когда каждый шаг этих созданий звучал как предвестие катастрофы, они знали: кровь будет литься водопадами, забрызгивая всё вокруг. Она будет питать этот город, словно топливо для его бесконечного механизма, и всё, что происходит здесь, не имеет ни смысла, ни цели, кроме одной — быть частью этого безумного и циничного круга. Не зная, чего ожидать от противника, Джеймс не торопился атаковать первым. Холодный расчёт заполонил его голову, сковывая, но при этом сохраняя от безрассудных движений. Взяв всё своё сознание под тотальный контроль, он стал внимательно наблюдать за Мальстрёмовцем, при этом медленно двигаясь в сторону. Неизвестно, что было в голове противника. Думал ли он также хладнокровно, или он полагался исключительно на инстинкты? Для Ветерана это была загадка, которую он никогда не узнает. Борг твёрдо стоял на месте, при этом не отводя взгляда от цели, вероятно, сканируя его. Глаз его светился куда ярче, чем обычные светодиоды, что явно подчёркивало его особенное положение в иерархии банды. Внезапно, словно пробуждаясь из состояния замороженного бездействия, Борг начал медленно приводить в движение свои массивные хромированные конечности. Каждое движение сопровождалось мелодичным звуком, напоминающим звон металла, скользящего по металлу, как будто его корпус был идеально настроен, несмотря на явные признаки износа. Его движения были на удивление плавными, почти грациозными, создавая странное ощущение диссонанса между тяжестью механической конструкции и лёгкостью её маневров. Внезапно, после короткой паузы, он резко вытянул свои руки вперёд. Этот жест был настолько быстрым, что казался противоестественным, будто нарушал законы физики, но при этом сохранял пугающую точность. Вслед за этим из его рук вышли скрытые боевые механизмы. Гладкие панели на предплечьях разошлись, обнажая сложную систему — миниатюрные стволы, напоминающие многозарядные установки, и компактные, но явно мощные ракетницы. Эти орудия, будто живые, мигнули огоньками сенсоров, наводясь на цель. Механический гул, сливаясь с тихим свистом включившихся систем охлаждения, наполнил пространство, усиливая напряжение. Каждая деталь борга кричала об одном: он был создан для уничтожения. Казалось, даже воздух вокруг стал тяжелее от его смертоносного присутствия. Лишь усилием мысли, нейроны которой уже достигли сопроцессоры орудия, он активировал запуск ракеты. Снаряд летел по прямой траектории, не нарушая её и направляясь в сторону Джеймса. Быстро среагировав на атаку, Солдат моментально включил Сандевистан. Время вновь замедлилось в разы, а реакция и восприятие реальности усилились до сверхчеловеческих показателей, словно тот погружается в поток. Быстрым движением он передислоцировался в сторону на расстояние порядка семи метров, чтобы избежать взрывной реакции от выпуска снаряда, чья мощь примерно составляет полтора килограмма в тротиловом эквиваленте. Решив не церемониться, он, не выключая Сандевистан, стремительным рывком направился к Мальстрёмовцу, оставляя за собой след из своих копий, частота которых непонятно почему увеличилась. Не ожидая от него каких-либо резких движений в подобном состоянии, он замахнулся правой рукой, на предплечье которой находилось лезвие клинков-богомола, и резким движением попытался ударить им прямо в голову противнику. Однако, неожиданно для Джеймса, Мальстрёмовец не стал смиренно ждать своей участи и, ещё больше удивляя Ветерана, запустил свой Сандевистан. Направившись покадровыми движениями, он отступил в сторону, уклонившись от удара острым лезвием. Ни один карбоновый мускул не дрогнул на его хромированном лице, словно оно было высечено из камня. Джеймс принял тот факт, что они в лучшем случае на равны друг другу по силе, но даже так он не собирался как-то сдавать позиции. Дух соперничества и желания возвысится, пригнув выше своей же головы, окутал его сознание. Приток эндорфинов усилился, а «Красный» временами сиял в зеркале его души. Внимательно изучив обстановку, он начал плавно атаковать своего противника, словно бабочка, изящно раскрывая свои смертоносные лезвия, отточенные на лучших кибернетических точильных станках. За ним следовали его многочисленные копии, которые с каждым разом всё больше и больше растворялись в застывшем пространстве. В ответ на это Мальстрёмовец, активно используя грубые движения, умело уклонялся от атак противника, время от времени блокируя их своими прочными частями тела, такими как локти и кисти. Их противостояние было похоже на танец — неосторожный, но в то же время грациозный вальс. Борг не просто отбивал атаки, он действовал с пугающей точностью и невероятной силой. Каждое его движение выглядело хладнокровным, расчетливым и безжалостным, как будто он был запрограммирован на абсолютное доминирование в бою. Его массивные кулаки, покрытые шершавым металлическим слоем, с каждым ударом создавали гулкий звук, будто сталь обрушивалась на бетон. Это были не просто удары — это были удары, способные проломить стены и разорвать обычного человека на части. Джеймс, полагаясь на свой опыт и скорость, уклонялся от большинства атак, его движения были быстрыми и точными, словно он просчитывал траекторию каждого удара на лету. Но даже его рефлексы не всегда спасали — иногда удары достигали цели, и тогда его тяжёлая подкожная броня принимала на себя всю силу, гасила кинетическую энергию, хоть и с трудом, оставляя по телу жгучую вибрацию. Если бы не его импланты, он бы давно лежал без движения, превращенный в кучку костей и металла. Контратаки Борга были настолько быстрыми, что казалось, будто он видел слабости противника ещё до того, как те становились очевидными. Каждый его выпад представлял собой смертоносное сочетание скорости, точности и грубой силы. Одним из таких ударов он вогнал свою руку в стену, оставив в ней глубокую вмятину. Но Джеймс, закалённый в десятках битв, не сдавался. Его движения стали ещё более осторожными, выверенными. Он больше не пытался соперничать с боргом в силе. Вместо этого он начал полагаться на своё военное мастерство, выискивая малейшие уязвимости в броне машины. Каждый удар Борга был возможностью для Джеймса, и с каждой атакой он проверял пределы защиты противника. Постепенно динамика боя начала меняться. Джеймс, несмотря на давление, начинал находить лазейки, а борг, похоже, начинал осознавать, что перед ним не просто солдат, а настоящий хищник в человеческой оболочке. Врубив свой скан на максимум, Джеймс усилил нагрузку на нейронные импланты и головной мозг. Мир вокруг изменился за доли секунды. Восприятие реальности стало ярче и острее, как будто он смотрел на мир через призму гиперактивного сознания. Цвета вспыхнули насыщенными оттенками, каждый звук, каждое движение врага анализировались с пугающей скоростью. Чувствительность его тела достигла предела: он ощущал малейшие вибрации воздуха от приближающихся ударов, каждое сокращение синтетических мышц. Его рефлексы стали почти рефлекторными — рука двигалась ещё до того, как он осознавал опасность. Кровь бешено разгонялась по карбоновым трубкам и оставшимся органическим венам, напоминая бурлящую лаву. Сердце — или то, что осталось от него — билось в ритме боевой тревоги, подгоняя адреналин. Он стал настоящей машиной для выживания, сочетающей разум и инстинкт, человек и хром в едином смертельном танце. Запустив анализ тела Мальстрёмовца, Джеймс сосредоточился на поиске уязвимой точки, способной вывести врага из боя. Сканер, работающий на полную мощность, начал выделять потенциальные зоны повреждений, помогая сузить область поиска. Параллельно с этим он продолжал отбиваться от яростных атак Борга, каждый раз то уклоняясь, то блокируя удары, которые могли бы уничтожить любого другого. Его клинки мелькали в ответных атаках, высекая искры с брони противника, однако пока не достигали критической цели. В тот момент, когда Джеймс, извернувшись, отпрыгнул от очередного удара хромированного монстра, его сканер, наконец, завершил анализ. Уязвимость борга оказалась там, где он и подозревал, — задняя часть поясницы, скрытая защитным каркасом, но недостаточно укреплённая для прямого удара. Зрение сузилось, фокусируясь на этой точке, и в его голове уже выстраивался план, как нанести решающий удар. Собрав всю свою силу и сосредоточив внимание, Джеймс сделал стремительный рывок вперёд. Его движения были молниеносными, как у хищника, настигшего свою добычу. Руки распахнулись в стороны, клинки отражали свет, будто сами готовились стать инструментами финального аккорда. Каждая мышца, каждый имплант, каждая мысль были нацелены на одну-единственную точку — уязвимое место на задней части поясницы борга. Мир вокруг словно замер, оставив лишь его и цель. Отступать было некуда — удар должен был быть решающим. Едва заметное шипение разогретого воздуха прозвучало, когда лезвия устремились вперёд с точностью хирурга, но силой, сравнимой с разрядом молнии. Вот-вот и удар будет сделано, как вдруг тело Борга в миг исчезло с поле зрения Джеймса. Даже не взирая на включённый Сандевистан, его скорость развилась в разы. «Не смей сравнивать меня с собой, отродье!» — послышался механический голос Монстра. Его звучание отдавалось эхом в микросхемах, а из-за повреждённого ранее речевого аппарата оно было глухим и еле разборчивым. Услышав приближающийся гул, Джеймс поднял взгляд вверх. Прямо над ним, паря в воздухе после невероятного прыжка, нависла массивная фигура борга. Металлические пластины его тела блестели в тусклом свете, а его глаз, словно раскалённый уголь, излучал уверенность, переходящую в жуткую холодную ярость. Казалось, его присутствие наполняло воздух невидимой тяжестью, которая заставляла замереть всё вокруг. Джеймс успел напрячь мышцы, готовясь к удару, но мощь противника превзошла все ожидания. Сжав всю свою силу в один кулак, Борг обрушил его с сокрушительной яростью. Удар, подобный взрыву, отбросил тело Джеймса, весившего порядка 150 килограммов, как будто это была кукла. Он пролетел несколько метров и с грохотом врезался в ближайшую бетонную колонну, оставив на её поверхности глубокое повреждение. Ближайший потолок рухнул прямо на тело Солдата, придавив его тоннами груза. Джеймс почувствовал, что его парализовало. Перед глазами мелькали помехи, а на экране появлялись уведомления о повреждениях его тела. Правая рука и ноги были сломаны, рёбра раздроблены, а синто-лёгкие разорваны. Посмотрев вперёд он увидел приближающегося монстра, что идёт по его душу. В сознании Джеймса вновь заиграл страх. Подойдя ближе, Мальстрёмовец остановился прямо перед поверженным телом Джеймса. Его массивная фигура возвышалась, словно металлический монумент, символизирующий превосходство хрома над плотью. Даже в этот момент, когда его противник лежал у его ног, он не выражал ни капли эмоции. Его лицо оставалось таким же бесстрастным, как и в начале боя — холодным, лишённым намёка на жалость или триумф. Он смотрел вниз, будто решая, стоит ли добивать врага, или тот уже больше не представляет угрозы. Воздух вокруг был пропитан тяжёлым напряжением, словно сам мир замер в ожидании следующего шага этого хромированного чудовища. Решив не тратить время на бесполезные жесты, Борг поднял руку, нацелив её на Джеймса. Металлические пластины с лязгом раздвинулись, открывая скрытую систему запуска. Из её недр медленно выдвинулся последний снаряд, предназначенный для завершения боя. Борг не торопился — он словно наслаждался моментом своей победы. «Слабак», — холодно бросил он, его голос звучал низко и гулко, как раскат грома, подчёркивая безраздельное доминирование. В этих словах не было ни капли эмоции, только стальная уверенность в исходе. Ракета уже была готова к запуску: индикатор на корпусе устройства зажёгся тревожным красным светом, а лёгкий дымок вырвался из сопел, свидетельствуя о прогреве системы. Воздух вокруг наполнился гулом. Борг был уверен, что это конец. Осознавая своё бессилие перед неизбежным, Джеймс закрыл глаза. Его тело протестовало от боли, но разум смирился. Он решил принять темноту раньше времени, не позволив себе лицезреть собственный конец. В ушах звучал приглушённый гул системы запуска ракеты, но он уже не слушал его. В этот момент мир словно замер, и Джеймс ожидал характерный свист вылетающего снаряда. Но вместо этого тишину разорвал мощный грохот — куда более оглушительный и резкий, чем предполагал. Это был выстрел из дробовика, настолько сильный, что звук эхом разнёсся по всей бетонной арене. Джеймс резко открыл глаза. Его инстинкты взревели, а сердце на долю секунды пропустило удар. Над ним всё ещё возвышался Борг, но теперь его броня была изуродована выстрелом, в котором явно ощущалась не только грубая сила, но и мастерство. - Рановато ты отчаялся, чумба... - Послышался голос Айзека.