Запись №2

Сильный тычок в плечо почти заставил меня упасть. — Шевелись! Не то умрем здесь все, — меня схватили за плечо, подняли на ноги и стали толкать куда-то, — Шевелись, кому говорю! Голос был юным, но этого почти не было слышно за шумом, что исходил отовсюду. Где-то слышались крики, местами визги, вдалеке треск, который с каждой секундой становился всё ближе. Меня продолжали куда-то толкать, в непонимании я обернулась через плечо, продолжая спотыкаясь идти. И обомлела. Лес горел, повсюду валялись упавшие деревья, их корни походили на мертвечьи руки, тянущиеся из под земли. Люди бегали и вопили, что есть мочи раздавая приказы и просто выражая свой страх, ужас сковавший всё естество. Я их понимала. Над всем этим пейзажем разрушения возвышалась такая махина, что от одного ее вида ноги слабели и отказывались идти. Но меня продолжали остервенело толкать, почти нести за шкирку. И будь я более вменяема в тот момент, то чувствовала бы дискомфорт. Гигантский монстр шел на нас, сносил своим длинным темным хвостом всё, что было в радиусе атаки и безжалостно топтал людей, что на его фоне выглядели мелкими, как песчинки. Черт возьми. — Черта поминёшь позже, если не сдохнешь раньше! — гаркнул на меня тот же голос, принадлежащий человеку, что продолжал вести меня всё дальше от монстра. Я наконец отвернулась и посмотрела на его обладателя. Молодой парень, почти подросток, что было сложно понять по его сосредоточенному, напряжённому лицу. Он выглядел уверенно, но я чувствовала как руки, держащие меня, дрожат. Ответить ничего не успела, да и не смогла бы — язык от страха стал совершенно неповоротливым, — меня толкнули в какую-то яму, и протискиваясь сквозь узкий проход, залезли рядом, продолжая двигаться вперед. — Ползи, этот ход ведет в относительно безопасное на данный момент место, — послышался голос от пробирающегося впереди парня. Я ничего не ответила, лишь кивнула, не обращая внимания на то, что он не может увидеть этого. Я всё ещё чувствовала себя как во сне, всё казалось ненастоящим, будто происходило не со мной. Даже боль ощущалась как-то отдаленно. Мне было холодно. Единственным ориентиром и заземлением для меня стал подросток, что полз впереди, я смотрела на него и тоже не останавливалась, продолжая ползком пробираться сквозь узкий лаз, по ощущением отбивая и стирая себе всё, что только можно. Мы двигались молча, и эта тишина разбавлялась только отдаленными, приглушенными землей, криками и грохотом. Иногда я чувствовала проходящие по земле вибрации, что перетряхивали будто все мои органы. Неизвестно сколько прошло времени к тому моменту, когда мы добрались до более широкого коридора, где смогли подняться с колен и встать почти во весь рост. Здесь были и другие люди, все уставшие и опустошенные. Некоторые тихо давились слезами, пока другие их утешали, обнимая и отрешенно смотря куда-то в пол пустыми глазами без капли осознанности. Я чувствовала себя также как вторые. Парень, что привел, точнее приволок, меня, отшел чуть в сторону, потянув меня к свободному уголку. И посадил, пока сам отошёл к кому-то. Я молча сидела. В голове было пусто, ни одной мысли или образа. Полная тишина. Я даже пропустила момент, когда тот парень вернулся, немного пришла в себя только тогда, когда мне под самый нос сунули герметично упакованную бутылку с водой. Рассеянно приняла ее и долго держала в руках, просто смотря. Пока раздраженный подросток рядом не выхватил ее у меня и не открыл сам, возвращая обратно. — Пей. — настойчиво сказал он, и я поняла, что это звучит не в первый раз, просто до этого я не обращала внимания. Медленно поднесла горлышко к потрескавшимся губам и сделала глоток. Прохладна вода прошлась по сухому горлу и ушла дальше, пропадая где-то в животе. За первым глотком последовал второй, а потом и третий с четвертым. Я глотала воду так, будто жила без нее дня три. Опустошила бы всю бутылку разом, если бы не внимательно наблюдающий за мной парень, что силой вырвал ее, когда половины содержимого как не бывало. — Не пей много, только хуже станет, — сказал он, сделал два глотка, что я поняла по дернувшемуся кадыку, и опустил бутылку, предварительно плотно закрыв ее крышкой. Мы молча сидели вместе, пока ко мне постепенно возвращалось ощущение тела. Притупленная ранее боль заиграла сильнее, ударяя по нервам и позволяя мне прийти в себя еще быстрее. Через некоторое время я сидела неподвижно не потому что находилась в оцепенении, а потому что не хотела тревожить синяки и раны. Чуть придя в сознание, я повернула голову к сидящему рядом парню и, впервые за всё это время подала голос: — Спасибо, — в горле запершило и я несколько раз надсадно кашлянула. Парень ничего не уточнил, лишь кивнул, бросив на меня короткий взгляд. Только сейчас я решила подробнее рассмотреть окружение, — это было замкнутое пространство примерно двадцать на двадцать метров, полностью окруженное землей. Из него вело несколько проходов, но куда именно я не знала. Везде сидели люди, в большинстве это были подростки лет шестнадцати- семнадцати, но встречались люди и постарше. Все выглядели уставшими и замученными, в грязной одежде с разбитым и поцарапанными руками, с копотью на лице. Я вновь повернулась к сидящему рядом: — Что будет дальше? Он помолчал, а после ответил: — Без понятия, наверное сдохнем под завалами как те несчастные, что были там откуда мы ушли, — пожал он плечами. Я всё еще не знала его имени, но в то же время не могла определиться, хочу ли знать. Но он сам разрешил эту дилемму: — Как звать то тебя? Надо ж знать, кого я из под завалов на своем горбу тащил. Мне показалось это забавным, а может из-за нервов, но я хрипло хохотнула на его слова. — Кай. Он хмыкнул в ответ: — Ну а я тогда Греда, — растянув губы в усмешке, сказал он. — Хорошо, Герда, — сделав серьезное лицо кивнула я, но уголки губ сильно подрагивали, из-за чего лицо превратилось в едва здерживаемую гримасу. "Герда" рассмеялся, прикрывая рот рукой и почти что давясь. Я потянулась и похлопала его по спине: — Не подавись, тебе еще спасать меня от ужасной Снежной Королевы. После этих слов он затрясся еще сильнее. Через некоторое время, выдохнув и утерев слезы смеха с уголков глаз, он распрямился и похлопал меня по плечу улыбаясь, но уже более спокойно: — Хорошо посмеялись, мне понравилось, — он опустил руку и откинулся на стену спиной, прикрывая глаза, — меня зовут Людвиг. Да-да, на самом деле я не Герда, — под конец он снова рассмеялся. Я тоже улыбнулась, всё еще немного рассеянно, но уже потихоньку возвращаясь к себе прежней и к своему обычному поведению. Над головой раздались сильные вибрации, потолок заходил ходуном, с него сыпались комья земли. Я прикрыла глаза рукой и сощурилась, чтобы ничего не попало в глаза. Людвиг снова стал серьезным и сосредоточенным. Он повернулся ко мне прижав палец к губам, показывая быть тише. Все в тонеле затихли, прижавшись к стенам и затаившись, почти не дыша. Над головой всё ещё раздавался приближающийся топот, который становился всё ближе с каждым шагом. А потом всё затихло. Не было слышно вообще ничего, будто разом выключили весь звук или я внезапно оглохла. Только сердце с каждой секундой стучала в груди все сильнее, что было почти оглушающе. А еще страшно. Снова страшно. Ведь вдруг и оно слышит его стук? Секунды шли, перерастали в минуты, а потом снова раздался топот над головой, но уже отдаляющийся. Мы подождали пока оно отойдет, но все еще ничего не делали, так и замерев. И правильно. Ведь недавно отдалившийся топот сменился оглушительным грохотом, от которого, казалось, сейчас провалится потолок и похоронит нас всех под толщей земли. Даже не смотря на это, мы всё ещё сидели замерев и почти не дыша. Я опасалась даже головой поворачивать, лишь взглядом следила за всеми остальными, подмечая их побелевшие, почти посеревшие, от страха лица. Так мы и ждали. Долго ждали, по ощущениям несколько часов, но никто не смел и шелохнуться. Ощущение опасности все ещё висело над нами, как лезвие гильотины, готовое вот вот упасть и перерезать нам шею. А потом кто-то всё-таки шевельнулся. Завалился на бок, и всё так же молча, не смея издавать слишком громких звуков, начал растирать затекшие ноги, лишь изредка вздыхая резче. И все будто отмерли, тоже принялись разрабатывать затекшие, онемевшие конечности. А после и вставать, на носочках делая пару шагов. Людвиг рядом со мной тоже встал, сделал пару движений, разминаясь, и протянул мне руку, безмолвно предлагая тоже подняться. Я приняла ее, встала, сразу пошатнулась с непривычки после долгого сидения в одной позе, и стала аккуратно разминать затекшие пальцы на ногах, стопы, голени, поясницу, спину и шею. По ощущениям это заняло пару минут, но я не уверена, что это точно. Все потихоньку приходили в себя, а особенно адаптирующиеся уже начали тихо шептаться о чем-то между собой. Все старались вести себя тише. Непонятно когда отшедший Людвиг, вновь подошел ко мне: — Собирайся. Мы уходим отсюда. Я кивнула. Мне нечего было брать с собой, а остаточный страх в глубине придавал сил и гнал сбежать куда-нибудь подальше. Я знала, что это временно, вскоре этот же страх заставит меня чувствовать себя усталой. И можно только молиться, чтобы к тому моменту я находилась где-нибудь в безопасности. Увидев, что я готова выдвигаться. Людвиг кивнул, и пошел к одному из земляных проходов, утянув меня за собой. Нас ждал очередной путь ползком. Я только надеялась, что конец будет не такой печальный, как у группы до нас. ——— Мы вышли вблизи города, оба грязные, со всклоченными волосами и безумными глазами людей, наконец-то выбравшихся из лап смерти. Что смешно, на дороге, что проходила рядом, нас ждал автобус, — совершенно обычный, такой каждый день видишь на улице. В такой каждый день садятся такие школьники или студенты как мы. Тем страннее было садится в него сейчас. Нас спокойно запустили, водитель даже не вышел, отгородившись от мира тканевой шторкой на окне. Мы и не подходили, расположившись на мягких, по сравнению с землёй, креслах в салоне. Людвиг сел у окна, сразу облокотившись на него и прикрыв глаза. Я откинулась на спинку кресла и решила на время прикорнуть, пока есть такая возможность. В итоге пропустила посадку остальных выживших и даже то, как мы тронулись. Проснулась лишь тогда, когда начала соскальзывать с плеча Людвига, на которого, видимо, облокотилась во сне. Он уже не спал и кивнул мне. Я кивнула в ответ и дальше мы ехали молча, каждый думая о своём.