Глава 7. «Окончательное перимирие»

Праздничный зал больше не сиял. Снежинки исчезли, гирлянды погасли, даже воздух в Хогвартсе стал другим — холодным, будто замок устал от веселья. Всё вернулось на круги своя, только внутри Хизер ничего уже не было по-прежнему. Она проснулась рано. Не от шума, не от света — от собственных мыслей. Тех самых, что не давали уснуть полночи. В голове снова и снова прокручивались сцены бала: лестница, взгляды, Пэнси, её голос, и — Драко. Его глаза. Его насмешка. Снег всё ещё падал, но теперь уже не как в сказке — просто оседал, медленно и молча. Обычный день. Только внутри всё было необычным. — Ты не спала? — спросила Шарлотта, проснувшись и заметив её задумчивый вид. — Немного, — пожала плечами Хизер. — Ты не обязана нам ничего рассказывать, — добавила Чжоу, садясь на кровать. — Но мы всё видели. Всё. — И слышали, — вставила Дорис с прищуром. — Особенно ту фразу. О "такой, как я"... Хизер усмехнулась. Без горечи. — Вы хотите, чтобы я сказала, что всё в порядке? Или что я жалею? — Нет, — ответила Шарлотта. — Мы просто хотим знать, где ты сейчас. В голове. В сердце. Хизер на секунду задумалась. Затем вздохнула. — Я не жалею. Ни о чём. Просто... я устала. От напряжения. От ожиданий. От этих качелей. И я понимаю, что между мной и Драко — ничего нет. Но в то же время... что-то есть. Подруги переглянулись. На этот раз — без поддёвок. — Только будь осторожна, — мягко сказала Чжоу. — Он умеет быть другим. Но умеет и ранить. — Я знаю, — кивнула Хизер. — Я больше не слепая. Завтрак в зале прошёл в странной тишине. Кто-то вяло жевал тосты, кто-то зевал, кто-то уже обсуждал предстоящие экзамены и зачарованные шуточные свитки Фреда и Джорджа. Казалось, бал был всего лишь вспышкой — яркой, но мимолётной. И только она одна ощущала его последствия в себе, как эхо. Драко появился позже, чем обычно. Один. Без Пэнси. Прошёл мимо её стола, не оглянувшись. Но Хизер заметила — на мгновение он замедлил шаг. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. Этого было достаточно, чтобы почувствовать: он помнит. Он не забыл. После завтрака Хизер ушла в библиотеку. Не для учёбы. Просто нужно было место, где тихо. Где можно притвориться, что всё под контролем. Она сидела за столом у окна, листая какой-то старый том про трансфигурацию, когда рядом возник знакомый голос: — Уоллес. Она обернулась. Теодор Нотт. Невозмутимый, спокойный, как всегда. Смотрел пристально, но без нажима. — Да, — спокойно ответила она. — Знаешь… — начал он. — Вчера он не был собой. Ну, не совсем. Ты пробила брешь. Не знаю, будет ли он тебе за это благодарен. Но… это точно не прошло мимо. — Он всё равно выбрал Пэнси, — произнесла Хизер, не глядя на него. — Публично. — Потому что не знает, как иначе. Потому что привык прятаться за то, что от него ждут. Но ты его сдвинула с места. Поверь, для него это уже почти революция. Она подняла на него взгляд. Улыбка была грустной, но уже не обиженной. — Спасибо, Нотт. Он кивнул. — Просто будь собой. Это то, чего он боится и… к чему тянется.

***

Драко сидел в кресле у камина, рядом с Блейзом, Крэббом и Гойлом. Пэнси болтала что-то о модных пуговицах, которых не было на платьях у половины девушек с Когтевран, и как же это всё было "безвкусно". Он слушал вполуха. Или делал вид, что слушает. В действительности — был где-то далеко. Картина бала всплывала перед глазами снова и снова. Хизер. Её платье. Взгляд. Фраза. «Ты правда думал, что такая, как я, пойдёт с тобой на бал?» Он не мог это забыть. — Ты вообще нас слышишь, Малфой? — Пэнси с раздражением щёлкнула пальцами перед его лицом. — Нет, — честно ответил он и встал. — Не сейчас. Он вышел из круга, сел в тень возле книжной полки. Блейз что-то фыркнул, но не полез. И слава Мерлину. Последнее, что Драко хотел сейчас — объясняться. Он уставился в огонь. Искры летели вверх, таяли в воздухе. Она ему нравилась. Чёрт возьми, да. Уже не просто раздражала, не просто "цепляла". Нравилась. По-настоящему. Так, как он не умел. Не хотел. Не планировал. Именно поэтому он разрушил всё. Специально. Потому что если признать это — значит, перестать быть собой. Малфоем. Насмешником. Стратегом. Значит, быть настоящим. Уязвимым. А это пугало до дрожи. — Слышь, Драко, — негромко сказал Блейз, подойдя ближе. — Ты в порядке? — Я? Конечно, — фальшиво усмехнулся он. — Просто думаю, чем бы вывести профессора Стебль из себя на следующем уроке. Блейз кивнул, но Драко знал — он не поверил. Как быть дальше? Он не знал. Хизер была не из тех, кто забудет. И не из тех, кто будет ждать. Но что-то подсказывало: их история ещё не закончилась. Ещё нет.

***

С того самого вечера на балу прошло несколько недель. Хогвартс снова жил в своём ритме — зачарованные свитки, шумные столы в Большом зале, холодные утренники, пары, сплетни, контрольные. Всё шло, как и должно было. Только внутри у Хизер многое изменилось. Она и Драко больше не говорили. Вообще. Не было больше язвительных фраз в коридорах. Ни случайных слов, ни подколов. Только взгляды — редкие, мимолётные, будто случайные. И всё же — в них было больше, чем во всех их разговорах за последние месяцы. Хизер замечала, как он отворачивался, когда она проходила мимо. Как останавливался в разговоре, если она оказывалась рядом. Как однажды, на выходе из библиотеки, он заметил её — и свернул в другой коридор, даже не взглянув. Поначалу это резало. Обжигало. Она думала: "Значит, всё было просто игрой. Забавой. Способом развлечься." И чем больше проходило времени, тем убедительнее казалось — она была лишь частью какой-то глупой шалости. Внутри росла смесь горечи и освобождения. Больше не нужно ждать. Не нужно гадать. Он сделал свой выбор — отступить. Тогда она тоже отступила. Словно в их истории был поставлен запятой — длинной, затяжной, полной молчаливых "что если". И всё же… когда их взгляды пересекались — а это всё ещё случалось — внутри что-то едва ощутимо дрожало. Не гнев. Не тоска. Скорее… память. Тепло, которое не успело угаснуть. Но уже не греет. Весна в Хогвартсе пришла неожиданно. Снег растаял почти за один день. Вода зажурчала по камням, ученики стали чаще выходить на улицу — кто смеяться, кто бегать по лужайкам, кто просто жадно ловить первое солнце. Хизер чувствовала, как сама природа пробуждается — а вместе с ней возвращается лёгкость. Не та, что была раньше, когда всё казалось простым. А новая, взрослая. С оттенком грусти, но и с надеждой. В один из таких тёплых мартовских дней она взяла несколько свитков и любимую книгу по чарам, надела лёгкий шарф и вышла за пределы замка. Мимо озера, мимо скамеек, мимо смеющихся младшекурсников. Шла медленно, не спеша, позволяя себе вдыхать этот воздух — свежий, прозрачный, полный начала. Ей не нужно было много — только уголок тишины. Где-нибудь у стены замка или в тени старого дуба, где ветер будет шуршать в траве, а солнце не будет слепить глаза. Покой. Пространство. Воздух. Только она, перо, пергамент и мысли. Без взгляда, который цепляет издалека. Без ощущения, что кто-то где-то борется с собой, но не приходит. Она нашла этот уголок — у южной стены замка, где редкие цветы уже пробивались сквозь землю. Села на мягкую траву, развернула свиток, попыталась сосредоточиться. В голове крутились формулы, превращения, правила взмаха палочки... И всё же — что-то отвлекало. Иногда молчание громче признаний. Она больше не злилась. Не обижалась. Только училась отпускать. Но если бы кто-нибудь спросил: "Ты правда совсем о нём не думаешь?" — она не смогла бы соврать. Обычно Драко не задерживался у окон — слишком много дел, слишком много лиц, слишком мало времени, чтобы позволить себе быть вне происходящего. Но в тот день, проходя по коридору к классам, он замедлил шаг. Почему — не знал. Его взгляд зацепился за окно, выходящее на южный сад. Сначала — просто зелень, солнечные пятна, журчащий ветер. А потом — она. Одна. Без подруг. С книгой на коленях и пером в руке. Склонённая к свитку, что-то сосредоточенно записывая. Волосы упали на плечо, и она откинула их одним лёгким движением, не замечая, что в этот момент за ней наблюдает кто-то, кто пытался забыть её все последние недели. Он не мог отвести взгляд. Не мог. Что-то в этой картине было слишком правильным, слишком знакомым, слишком... нужным. Он сделал шаг ближе к окну, прижался плечом к холодному камню и замер. Наблюдал. Она выглядела спокойно. По-настоящему. Улыбнулась чему-то на странице, подняла глаза к небу, прикрыла их от солнца. Потом снова вернулась к записям, слегка поджав ноги под себя. Драко посмотрел по сторонам. Подруг рядом не было. Никого из её когтевранских хихикающих комментаторш. Никого из его слизеринских дружков. Только она. И тогда внутри что-то тихо щёлкнуло. Пора. Пора прекратить прятаться. Пора перестать бояться, что кто-то увидит в нём живого, чувствующего. Пора признаться, хотя бы самому себе: он хочет быть рядом. Он вспомнил тот поцелуй в щёку. Мимолётный. Почти случайный. И как это жгло. Как отзывалось в каждой клетке, даже если он не подал виду. Он хотел снова этого. Не поцелуя — хотя и его тоже, может быть, когда-нибудь. Хотел — взгляда, слышать её голос, чтобы она смеялась в его присутствии. Хотел знать, как прошёл её день, чтобы она рассказывала. Просто рассказывала. Про книги. Про мечты. Про страхи. Малфой знал — Пэнси не такая. С Пэнси всё слишком просто, слишком предсказуемо. Она требовала внимания. Хизер — дарила его. По-настоящему. Без ожиданий. И именно поэтому он боялся. Но сегодня — было по-другому. Весна в воздухе. Свет. Свобода. Впервые за долгое время ему захотелось быть настоящим. Не Малфоем. Не наследником. Не "тем, кто должен". А — просто Драко. И он знал: с Хизер это возможно. Он отступил от окна, вдохнул глубоко и направился к лестнице. Его шаги были неуверенными, сердце стучало в висках, как будто он собирался на дуэль, а не к девушке с книгой в саду. Слизеринец вышел во двор и почти сразу пожалел, что не подумал, что сказать. Слова — не его сильная сторона, когда дело касается чего-то настоящего. Он свернул за угол замка и увидел её — теперь ближе, чем из окна. Та же поза. Та же сосредоточенность. Перо медленно скользит по пергаменту, губы чуть поджаты. Удивительно, как можно быть такой живой — просто сидя на траве. Он остановился на пару шагов от неё и хрипло прочистил горло. — Ты всегда так учишься или только когда хочешь впечатлить преподавателей? Хизер вскинула взгляд, чуть прищурилась от солнца и... медленно, с едва заметной улыбкой, отложила перо. — Ну здравствуй, Малфой. — Удивлена? — Скорее... озадачена. Я думала, ты стал аллергичен на свежий воздух. — Удивительно, но я до сих пор жив. Ты, случайно, не поджидаешь жертву, чтобы обсудить с ней преобразовательную магию? Она рассмеялась — легко, чисто, без напряжения. И этот звук освободил что-то в его груди. Он присел рядом, но не слишком близко. Просто так, чтобы не выглядеть навязчиво. — Если честно, — продолжила она, — я просто устала сидеть в библиотеке. Тут как-то... тише. И не пахнет пылью. — И всё же ты выбрала сидеть с пером и свитками, — подметил он. — Даже на свежем воздухе ты продолжаешь быть примером Когтеврана. — А ты — Слизерина, — усмехнулась она. — Ты умеешь наблюдать и делать колкие замечания. Он чуть наклонился к ней, делая вид, что оглядывает её записи. — Готовишься к С.О.В.? — Как и все. Только я пытаюсь не умереть от скуки в процессе. Он усмехнулся. Они замолчали — но это была не неловкая пауза. А та, в которой можно просто быть рядом. Он смотрел на неё краем глаза: как она перебирает страницы, как двигаются её пальцы, как волосы колышутся от ветра. Он понял, что хочет, чтобы таких моментов было больше. — Знаешь, Уоллес... — начал он тише, глядя куда-то в сторону, будто говорил больше себе, чем ей. — Я всё думал... всё это время я только и делал, что пытался показать, кто тут главный. Кто сильнее. Кто умнее. Кто важнее. А ты... просто смотрела на меня так, будто всё это тебе ни капли не впечатляет. Она подняла на него взгляд, в котором сквозила настороженность и лёгкое удивление. — Так и было, Малфой. Ты производил много шума, а я просто не видела смысла вступать в игру, которая мне неинтересна. Он усмехнулся, чуть смущённо, но без раздражения. — Вот именно. Ты не играла. И, наверное, именно поэтому я... застрял на тебе. Она чуть наклонила голову, наблюдая за ним внимательнее. Он снова заговорил, теперь глядя ей прямо в глаза: — Я больше не хочу ничего доказывать. Хочу просто... говорить. Не нападать, не язвить, не демонстрировать. Просто — говорить. Слушать. Быть рядом, если позволишь. Ну... хотя бы начать с чего-то вроде дружбы. Он замолчал, и на миг показалось, что воздух между ними стал плотнее. — Дружбы? — переспросила она мягко. — Такой... настоящей? Он кивнул, не сразу отвечая. Несколько секунд просто смотрел на её руки, на перо, которое она держала, на книги, раскиданные на траве — как будто всё это было гораздо проще, чем то, что он собирался сказать. — Да, настоящей, — тихо выдохнул он. — Без показухи. Без масок. Без... чужих глаз. Она чуть приподняла брови, но молчала, позволяя ему продолжить. — Я... — он отвёл взгляд, как будто было стыдно, — не потому отворачивался в коридоре, что не хотел видеть тебя. А потому что слишком хотел. А это... плохо вписывается в ту роль, которую я должен играть. В то, что от меня ждут. Он снова посмотрел на неё — прямо, почти испуганно. — Я просто не знал, как... быть рядом с тобой и не выдать себя. Хизер замерла, будто переваривала каждое его слово. В её глазах было столько эмоций: растерянность, лёгкая обида, удивление — и что-то ещё, неуловимо тёплое. — Ты умеешь красиво запутывать, Малфой, — произнесла она наконец. — Но в этот раз... я почему-то верю. Она медленно закрыла свиток и повернулась к нему лицом. — Договоримся так: если ты снова попытаешься сделать вид, будто я тебе безразлична — не обижайся, если я начну верить в это сама. А если ты хочешь быть рядом — просто будь. Без оправданий и игр. Он молча кивнул. Без усмешки. Без фразы напоследок. Просто — принял её слова. И в этот миг между ними установилась какая-то новая, почти невидимая, но очень крепкая связь. Та, которую уже не сотрёт притворство. Хизер улыбнулась — не ярко, не демонстративно, а по-настоящему. А он поймал себя на мысли, что хочет видеть эту улыбку снова. И снова. И, пожалуй, уже знал, что будет ради неё стараться. Они замолчали, но теперь тишина была другой — спокойной, чистой, как лёгкий ветерок, что шевелил траву у их ног. — Знаешь, — сказала Хизер, немного улыбаясь, — если бы мне кто-нибудь сказал в начале года, что я буду сидеть на траве рядом с Драко Малфоем и не испытывать желания сбежать, — я бы, наверное, решила, что это чары. — Ну, спасибо, — фыркнул он. — Ты умеешь приободрить. — Просто удивлена, — пожала она плечами. Он посмотрел вдаль, где группа учеников из Пуффендуя играла в какие-то глупые заклинательные фанты. Между ними снова повисла пауза, но на этот раз она закончилась лёгким смешком Хизер. — Ладно, хватит философии. Если мы решили быть... друзьями, то надо срочно узнать важнейшее: какой у тебя любимый предмет? Драко приподнял бровь. — Ты серьёзно сейчас? — Абсолютно. Это основа всех крепких связей. Если ты скажешь, что Защита от тёмных искусств — потому что «тебе просто нравится доминировать в классе», — я уйду прямо сейчас. Он усмехнулся. — Ну, теперь мне точно нельзя говорить правду. — Слишком поздно. Признавайся. Он задумался на мгновение, потом сказал: — Зельеварение. Оно... требует сосредоточенности. Чёткости. И, в отличие от людей, зелья не врут — если ошибся, сразу узнаешь. Хизер немного кивнула. — Понимаю. А я — чары. Мне нравится, как одно маленькое движение палочки может изменить предмет, форму, цвет… Иногда мне кажется, если бы так легко можно было изменять и чувства — всё было бы проще. Они оба замолчали, удивлённые собственными словами. И именно в этой тишине, без громких заявлений, без прикосновений или признаний, родилось нечто важное. То, что позже каждый из них будет вспоминать: первую весну, когда всё началось по-настоящему.

***

С каждым днём весна крепла, как и связь между Хизер и Драко. Их встречи стали почти привычными: то в библиотеке, то в саду за теплицами, то в коридорах, где они якобы «случайно» оказывались рядом. Они говорили обо всём: о заклинаниях, которые не срабатывали, о профессоре Снеге, который, по словам Хизер, «носит свою мрачность как мантии — с гордостью», о книгах, в которых герои вечно страдали, но всё равно побеждали. Иногда они просто сидели молча, и это тоже было достаточно. Драко менялся. Не мгновенно, не драматично, но — ощутимо. Он меньше язвил, чаще слушал, и даже Теодор Нотт однажды бросил ему странный взгляд, когда застал Малфоя за столом в Большом зале, задумчиво улыбающимся в сторону когтевранского стола. — Ты в порядке? — спросил Нотт, качнув бровью. — Или у тебя воспаление мозгов? — Очень смешно, — буркнул Драко, отпивая тыквенный сок. — Просто думаю. — Ага. И эта «мысль» в мантию Когтеврана одета, да? Драко не ответил. Не отрицал. Просто посмотрел на Теодора с той самой усмешкой, которую обычно делал перед тем, как устроить кому-нибудь сюрприз. Но Нотт был умён. Он всё понял. Пэнси тоже всё замечала. Она наблюдала. Молчала. Но её губы всё чаще сжимались в тонкую линию, когда Драко вдруг вставал из-за стола и исчезал на весь вечер. Или когда в классе чары её попытки привлечь его внимание разбивались о его короткие, рассеянные ответы. Она однажды подошла к нему в холле: — Ты в последнее время странный. — Спасибо за диагностику, — сказал он спокойно. — Может, просто взрослею? — Или тебе кто-то помогает, — её голос был холодным, как северный ветер. Драко пожал плечами. — Может быть. Он не собирался объясняться. Ни с ней, ни с кем-либо ещё. Потому что впервые за долгое время ему было по-настоящему легко рядом с кем-то. Не нужно было хмуриться, притворяться, сражаться за контроль. Хизер принимала его — даже в молчании. Особенно в нём. В один из вечеров, возвращаясь из библиотеки, где они обсуждали главу по трансфигурации и хохотали над криво нарисованным в учебнике чайником, она вдруг сказала: — Знаешь, Малфой… это всё странно. — Что именно? — Ну... ты и я. Вот так. Просто. Без словесных дуэлей. Без острых реплик. Без ледяных взглядов. Это… непривычно. Он чуть усмехнулся. — Привычное — не всегда хорошее. А это... мне нравится. И впервые она не ответила словами. Только посмотрела на него так, что в груди у него стало немного тесно.