Глава 6

Когда я проснулся, в моей маленькой комнате-камере вновь горела лампа, одиноким и безрадостным солнцем на сером потолке. Я потёр кулаками глаза и попытался сесть, вновь зашипев от боли. - С**а… Как же всё болит после такого сна, на холодном камне. Удивительно, что мне вообще удалось заснуть. Интересно, сколько я спал? Кое-как размяв затёкшие конечности, я встал и подошёл к единственному, что связывало меня с внешним миром – окошку. Пару минут, внимательно вглядываясь в видимый мне отрезок коридора, я не увидел никаких признаков жизни. Но свет горел, а значит – здесь кто-то есть. - Эй? – я несильно постучал ладонью по стеклу. – Эй? Меня кто-нибудь слышит? Эй?! – крикнул я и дёрнул за решётку, ударяя ладонью другой руки по стеклу. Никто так и не ответил мне, не пришёл на мои крики, не постарался заткнуть… Может быть, здесь никого нет и меня, всё-таки, никто не слышит? - Вы чёртовы конченные уроды! Откройте эту грёбанную дверь! – заорал я с такой силой, что голосовые связки едва не треснули. Согнувшись пополам, я закашлялся. По горлу словно провели грубой наждачной бумагой: пересохшая слизистая моей гортани была совершенно не готова прощать мне подобные арии… Вот чёрт! Я попытался сглотнуть, чтобы хоть как-то успокоить раздраженное горло, но в моём рту не было ни капли слюны! - Вы дадите мне воды? – откашлявшись, спросил я, заглядывая в оконце. – Пожалуйста, дайте мне воды! - никто мне не ответил ни сейчас, ни по прошествии времени. Я уже не кричал. Горло свербило, драло, голосовые связки болели, а голос стал хрипеть, потеряв свою громкость и силу. Прислонившись спиной к металлу двери, я взъерошил руками свои волосы, а потом закрыл ладонями глаза, пытаясь спрятаться в них. Господи… Ещё пару дней назад у меня было всё! Я мог получить всё, чего только можно пожелать, лишь щёлкнув пальцами, лишь сказав: «хочу…» и всё! Всё… Я вновь вцепился пальцами в свои волосы, сжимая их, чуть не выдирая пряди у лба, зажмуривая глаза. Хотелось зареветь. Именно зареветь, не заплакать. Я начал мелко хныкать, зажав ладонью свой рот, когда у дверей послышались шаги. Я не хотел, чтобы они слышали. Впиваясь пальцами в собственное лицо до боли, я сдерживал рыдания, сдерживал стенания и вздохи, что рвались из моей груди. Мне было больно. Лёгкие, устав от недостатка кислорода, дали о себе знать, такой же болью, которой была поражена моя грудь, но на другом уровне, на нетелесном… Шаги стали удаляться и вскоре совсем затихли. Наконец, я смог убрать ладонь ото рта, вздохнув полной грудью, втянув в себя воздух со свистом и всхлипом. Откинув голову назад, я со всей силы зажмурил глаза. Зажмурил их с такой силой, что будь это возможно, собственными веками бы выдавил глазные яблоки… Ещё пару дней назад у меня было всё, а сегодня все мои желания сводятся к стакану воды, который я выпрашиваю уже битые сутки. Никогда не думал, никогда бы не поверил, скажи мне кто, что жизнь может так круто измениться, в считанные минуты. Никогда бы не поверил, что она может отвернуться от меня. В моём мире говорят: «мы все дети жизни и смерти», что ж, жизнь от меня отказалась, теперь очередь смерти стать моим опекуном, моим покровителем? Так хочется верить, что – нет. Я свернулся калачиком, ложась на пол, подкладывая ладошки под щёку, чтобы не касаться ею холодного пола. Мне всего шестнадцать… Всё не может так быстро закончиться…