Глава 8 "Детей учить – не лясы точить".

      Эдуард Марни и Сен Камалия продолжали стоять на том же месте, пока помощники Дуана собирались. С каждым днем все продолжало холодать. Того глядишь, и снег пойдет… Да вот все не было его. В ноябре даже на юге Саяна выпадал легкий снег, что уж говорить о северной части… Но для жителей даже лучше. Холода любили в основном только дети. Нет снега – нет проблем. Не нужно убирать сугробы, чтобы кибитки и телеги могли проехать. Не нужно много топить, так как нет мороза… Да и для самого Эдика это хорошо. Может быть, он и любил зиму, снег, но в его голове пустила корни одна мысль: «Есть снег, значит будет холодно, а будет холодно – придется топить, придется топить – деньги закончатся быстрей…»       В Инэе есть одна легенда. Ее мало кто помнит, так как произошли эти события очень и очень давно… Еще когда богиня Судьбы была Царицей. Называется эта легенда «Цветок Тени полуночи». Хоть все и забыли эту печальную историю, но появилось поверье, что когда начинается снегопад, тогда расцветает цветок Тени полуночи. Говорят, что этот цветок имеет магические свойства. Многие его искали, но никто так и не смог найти его (конечно, кроме героя легенды). Но цветок Тени полуночи может выбрать сам к кому попасть в руки. Это обычная веточка с кучей маленьких листиков, на которой растут белые крошечные цветочки. Если кто-то получит этот цветок в начале зимы, то в ближайшие годы у него все наладится.       Конечно, мало кто в это верил. Даже Эдик не считал это правдой, ведь если кто и получал этот цветок, то никому не рассказывал. Иначе не сбудется... Поэтому это осталось лишь поверье и детская легенда о том, что за счастье нужно платить свою цену.       Сен Ринн выдернул из своих размышлений Эдика, обратившись к нему:       – Прошу прощения, может, я и лезу не в свое дело, но любопытство меня просто так не оставит… Могу ли я вам задать вопрос?       – Конечно… – робко произнес он.       «О чем же Сен Камалия хочет меня спросить?.. Может… Ох…» – кажется, Эдик смог догадаться, через мгновение его мысли подтвердились:       – Когда я расспрашивал местных, то они все так плохо отзывались о вас… Я было подумал, что вы и правда не самый хороший человек… Прошу прощения. Однако пообщавшись с вами, я понял, что ошибался. С вами приятно общаться, вы очень вежливый и искрений… Не пойму: из-за чего все так вас не любят? – возмутился он. – Если не хотите отвечать, я пойму.       – Н-ничего страшного… Я в состоянии рассказать вам… – заволновался Эдик.       – Вы уверены?       – Да… Ох… – не знал с чего начать он. – Вы ведь понимаете, какое у меня имя… Меня назвали именем Граллиана. Возможно, какой-то демон тоже носит такое же имя… Поэтому никто и не хочет со мной общаться…       – Да это же глупо! – еще больше возмутился Сен Камалия Ринн. – Не думал, что пережитки прошлого еще остались в нашей демократической стране…       – Но есть еще одна причина… Кхм. Когда моя матушка была беременна мной, то пропала близ Великой горы. Ее искали несколько дней, а затем нашли по дороге, где, по слухам, бродит демон Пустоши… За те три дня я успел родиться. Матушка очень настаивала, чтобы меня назвали именем из Граллиана… И все жители нашего города считают меня порождением демона Пустоши… Поэтому я не люблю говорит свое имя… – притих Эдик.       – Ох… Это так глупо и безобразно со стороны других горожан… – разочарованно всплеснув руками, он не находил слов. – Если бы вы жили в столице, то никто бы о вас не стал бы отзываться плохо лишь по происхождению. Я понимаю, что вы человек, а не какой-то демон. Но ведь возле Пустошей есть деревня, в который живут множество мастеров, да и просто хороших людей… И о них, заметьте, никто плохо отзываться не смеет… Я и сам знаю несколько людей с именами Граллиана, но это добрейшие люди! И все они мои друзья… Не поймите неправильно… Я бы хотел, чтобы вы тоже были моим другом. Если, конечно, вы сами хотите этого…       «Я?! Другом?..» – в первые кто-то предложил Эдику стать его другом… Раньше он сам предлагал дружить, но все отказывались (кроме Элиаса и Камилиссы). «Он в самом деле хочет, чтобы я стал его другом?.. Это правда? Это не галлюцинации? И даже не сон?.. Сен Камалия такой хороший человек, но я и подумать не мог, что настолько…»       – Я был бы не против… – смущенно произнес Эдик.       – Вот и славно. Тогда называйте меня просто Сен.       – Х-хорошо… Вы тоже можете обращаться ко мне, как вам удобно.       – Хорошо, Эдик, – улыбнулся Сен Камалия. – Впредь не обращайте внимание на других. Как бы сказал мой учитель в училище: «У других слишком узкий кругозор знаний, чтобы понять такие элементарные вещи».       – Хорошо, я постараюсь… – улыбнулся в ответ он.       Вдруг послышался свист и громкий стук лошадиных копыт. Несколько телег везли людей. Все они лежали, будто полумертвые…       – Ого, неужто из Вельсена везут…       Прошло немного времени, и вдруг на улице начало темнеть.  Эдик не спешил особо домой. Вновь впав в какое-то странное состояние, он размышлял:       «И куда же Бин пропала… Неужто Элиас ее чем-то обидел? Или я?.. Должно быть, ей не понравился мой дом… Поэтому она и сбежала… Хе-хе… Я уж было подумал, то мы могли бы стать хорошими друзьями… Или даже больше…» – Эдик отдернул себя от такой мысли. «Фу! Фу таким быть! Эдик, ты же знаком с Бин лишь день, а уже надумал себе невесть чего!.. Она меня не любит, а спасла лишь из-за жалости… Фу!»       Вдруг подул ветерок, который нагнул тонкие голые деревья. На них сидели черные вороны, которые после улетели. Эдик бросил на них недобрый взгляд и выполнил «ритуал от дурного» (трижды большим и указательным пальцами провел от середины ладони до середины запястья).       «Ох уж эти вороны… Может, мне сходить вновь к реке? Вдруг Бин ждет меня там? Вдруг ее просто не впустили в город днем из-за произошедшего? Вряд ли она ждет меня там, но я обязан проверить…» – Эдику показалось, будто что-то наполнило его изнутри. Вдруг он стал более бодрым, а предвкушение от встречи с новой знакомой лишь прибавило его стимула идти побыстрей.       Как обычно, у городских ворот нет стражи… Но теперь время изменилось, поэтому ворота на ночь будут запирать. Скоро сядет солнце, нужно поторопиться, чтобы не остаться по ту сторону стен…       Банрил стоял на небольшом холме. Когда Эдик почти спустился с него, он увидел вдалеке силуэт девушки в белом платье. Он сразу узнал ее! Это же Бин!       – Бин! Это я! – помахал радостно рукой Эдик. Она обратила внимание и направилась к нему с легкой улыбкой.       – Куда идешь? – улыбнулась Бин.       – К тебе как раз… – засмущался он, потерев затылок. – Не расскажешь, куда ты вчера так быстро ушла?       – Ох, прости… Это было не совсем красиво с моей стороны… Я ходила к дому всего отца… – она застыла с каким-то странным выражением лица.       – И как? Вы помирились?       – Нет, я лишь посмотрела на свой дом… И ушла.       – Ты даже не попыталась поговорить? Зачем же ты тогда ходила домой, если не собиралась мириться?       – Я ходила туда, чтобы вспомнить… Что-то. Но я опять все забыла… И отец меня, наверное, забыл.       Между ними повисла тишина… «Но я опять все забыла». Эдику показались слова Бин очень и очень странными… Она ходила домой, чтобы что-то вспомнить, но опять забыла то, зачем приходила… Кажется, либо Бин что-то скрывает, либо она не в себе… Может, разговор с отцом произошел, но они только больше разругались? Поэтому Бин в таком странном состоянии… Как хороший друг, Эдик должен помочь ей. Пусть пока что переночует у него… Места в доме мало, но они поместятся. Эдик ляжет на пол, а Бин на кровать. Как-нибудь переночуют…       – Слушай, Бин… Не хочешь сегодня переночевать у меня?       – А можно? – улыбнулась она. Ее глаза будто загорелись огоньком.       – Можно, конечно. Пойдем, – поманил он ее.       Бин расплылась в улыбке и последовала за ним.       Как раз самое время идти обратно: солнце садилось, и стражники уже собирались запирать ворота. Они копошились возле механизмов, передавая друг другу веревки. Рядом с несколькими стражниками стояли двое маленьких детей. Эдик даже не обратил бы на них внимание, если бы один из стражников не ударил мальчика.       – Я сказал: проваливай! – грубым басом крикнул он, и мальчик ударился об землю. Маленькая сестра подбежала к нему и заплакала, тихо повторяя «братик». – Я же сказал, что мы беженцев не принимаем. Надо было не отставать от взрослых…       – Ну же, Рош, не будь таким жестоким… – с нервной улыбкой остановил стражника его коллега. – Бедные детишки пережили пожар, имей совесть.       – Иметь совесть?! Да я просто выполняю свой долг! Не нужно впускать каких-то неотесанных детей в Банрил. В Вельсене произошел пожар, по всей видимости, из-за вмешательства какой-то нечисти. Может, эта самая нечистая сила вселилась в них, а позже и у нас пожар устроит?!       – Не мели чепухи! – отрез стражник постарше. – Обычные дети, похоже, что сироты.       Будешь детей бить – я доложу на тебя!       Буйный стражник замолчал и продолжил переставлять коробки. Мальчик (что удивительно) не заплакал, хоть удар был сильный. Из локтя хлестала кровь, а на лбу красовались царапины от железных доспехов стражника. Он со злостью смотрел на стражников, обнимая плачущую сестру. Скрепя зубами от боли, мальчик спросил:       – Почему вы не можете впустить нас? Мы ничего не сделаем вам, мы будем послушными, мы не будем ничего ломать или шалить… – с каждым словом слышалось, как голос мальчика дрожал. – Если меня не хотите впускать, то хотя бы Кани возьмите…       – Нет, не надо. Я останусь с тобой, братик!.. – заплакала девочка, вцепившись в брата.       – Понимаете, детишки, тут такое дело, – начал старший стражник, наклонившись к ним. – У нас места для вас нет. Больница вся переполнена, храм тоже забит. Не на улице же нам вас оставить? Если кто-то из местных вас решит взять, то пожалуйста!       – Тогда… Можно мы войдем в город, чтобы найти кого-то, пожалуйста? – нахмурился мальчик.       – Эх… Мы закрываем ворота, поэтому впустить вас не можем. Кто знает, сколько вы там ходить будете? Пришли бы раньше – впустили бы… Переночуйте тут, а завтра можете хоть до самой ночи искать ночлег. Или, вон, иди в село какое-нибудь…       – Но почему вы не можете нас взять?! Все на одну ночь! Прошу! Хотя бы сестру мою возьмите! – взмолился он.       – Нас начальство отругает, – ответил другой стражник. – Сказали нет, значит нет. не перечь старшим, сопляк.       Мальчик стиснул зубы, опустив голову.       Эдику было больно смотреть на это… Бедные, бедные дети. Этому мальчику не больше двенадцати, а его сестричке около семи… Они такие худые… Неужто правда дети из Вельсена? Пешком что ль дошли? До него на телеге ехать в лучшем случае час, а пешком кабы не в три раза больше!       «Ну не могу же я пройти мимо…» – подумал он. «Они, похоже, и правда сироты… Если им не помочь, то помрут где-то у стен… Либо от голода и холода, либо нечисть какая унесет… Нет, мне стоит хоть немного помочь…»       – Бин, что ты думаешь на счет того, чтобы взять этих детей? – неуверенно спросил совета Эдик.       – Даже не знаю… Если ты считаешь, что способен им помочь, то помоги. Только вот, не будет ли для тебя это бременем?       «И правда… Я же сам концы с концами свожу… А тут еще два лишних рта… причем, дети. Им еды побольше надо, а то не вырастут…»       – Наверное, мне будет тяжело… – Бин печально улыбнулась, после его слов. – Но мне будет еще тяжелее жить с мыслью, что я мог им помочь.       Эдик решительно сжал руки в кулак и направился к сидящим на холодной земле детям. Бин удивилась, широко раскрыв глаза, а затем улыбнулась.       – Извините, – обратился он к стражнику. – А могу ли я взять их к себе?       – Ты? – хмыкнул стражник. – Ну бери… Только завтра зайди в больницу. Тогда будет перепись беженцев.       – Хорошо, – кивнул головой Эдик. Он обернулся и подошел к детям, присев на корточки. – Сильно болит? Можешь сам пойти?       Что мальчик, что девочка удивленно молчали. Старший наконец пришел в себя и начал благодарить своего благодетеля:       – Вы правда возьмете нас? Правда?.. Большое-пребольшое спасибо вам!       – Спасибо! – поблагодарила девочка.       – Хе-хе, не стоит, – засмущался Эдик. – Давайте пойдем домой, уже темнеет… Ну так что, можешь идти?       – Я-то могу… Кани не может, – указал он на сестру, поднимаясь на ноги. – Пока мы шли, у нее заболели ноги, и мне пришлось ее нести на руках.       «Вот это да. Вот, что значит хороший старший брат…»       – Хорошо, теперь я тебя понесу. Иди сюда, – Эдик протянул руки. Кани охотно подползла к нему и обняла, вцепившись холодными пальцами.       – Ох, какая ты холодная… – он поднялся и с детьми направился к Бин.       Все вчетвером они вошли в Банрил.       – Как тебя зовут? – обратился Эдик к мальчику. – Меня… Эдуард. Можете звать просто Эдик.       – Хорошо… Эдик, – как-то недовольно произнес он. – Меня зовут Иган Тэри Одарк. Мою сестру – Кани Тэри Одарк.       – Хорошо…       «Кани… Прям в честь богини Звезд Каны. Хорошее родители выбрали имя…»       – А это Эбиния, – представил Эдик ее. – Бин сегодня переночует у нас… Правда, места у меня дома маловато, ха-ха…       – Ничего страшного, – улыбнулась Бин. – Как-нибудь поместимся.       Кани с большим недоверием косилась на Бин… И она это сама чувствовала, поэтому перешла на противоположную сторону дороги ближе к Игану.       «Чего это они… Наверное, Кани просто боится Бин, а она не хочет пугать ее… Хотя, меня Кани почему не боится», – они все шли к дому Эдика.       Эдик, Иган, Кани и Бин уже сидели в ветхом сарайчике. Печка во всю работала, детишки сидели на твердой кровати, укрывшись старым одеялом. Бин сидела на единственном стуле, а Эдик на полу у печи, мешая угли.       «Завтра отведу Игана и Кани в больницу, а послезавтра нужно выходить на работу… Теперь помимо лесопилки придется найти еще одну работу. Каких-то пятнадцати чардов за день работы мне совсем не хватит на три рта… Можно поспрашивать у кого-то… Может, у Мари Кишэ найдется работа для меня… Ох, правду Бин говорила, что ля меня это может тать бременем… Как минимум теперь тридцать чардов уйдет на еду, еще около сорока на новую одежду детям… Иган буквально в одном валенке пришел…»       – О Госпожа, за что ж мне такое счастье… – прошептал Эдик, переведя взгляд на гостей.       Иган наблюдал за огнем, обнимая сестру, а Кани с выражением страха косилась на Бин… Это уже не походило на просто недоверие к незнакомой девушке… Эдик решил разбавить тихую и напряженную обстановку. Он вспомнил про свою заначку хлеба, на случай сильного голода.       – Держите… У меня почти нет еды, это все, что есть… Завтра сходим на рынок, – Эдик протянул им небольшие два куска (благо они не засохли).       – Спасибо большое, – сказал Иган перед тем, как вцепиться в хлеб.       Дети жадно начали есть, ни проронив ни единой крошки.       – Расскажите, что с вами произошло? – спросила Бин.       Жуя, Иган отвечал:       – Мы не знаем, с чего начался пожар... Но я видел, как какая-то тень нечистой силы, кажется… вселилась в коня… Повозка с ним и кучей людей понеслась прям в… храм. Там потом обрушился потолок… Потом пришли маги… Они потушили пожар и нечисть, наверное, убили… Затем… Всех начали собирать… А мы с Кани застряли дома… Пока мы выбирались, все ушли… И нам пришлось самим идти за помощью…       – Какой кошмар… – ужаснулась Бин.       – Согласен… – тихо сказал Эдик, перебирая раскаленные угли.       «Мне кажется, сейчас не стоит спрашивать об их родителях…»       – Кани, спать не хочешь? – тихо спросил Иган.       – Хочу… – прошептала она.       – Давайте тогда спать дожиться. Как будем распределяться?       – Я лягу на полу… Кани и Иган могут лечь на кровати, а ты, Бин, м-м-можешь лечь с-с-со мной… Или ты с Кани на кровати, а мы с Иганом на полу, – предложил Эдик.       – Думаю, второй вариант получше, – сказал Иган.       – Нет! – закричала Кани. На ее глазах начали наворачиваться слезы. – Я буду с тобой, Иган! Или с дядей Эдиком! Только не с тетей Би-и-ин!!! – затем она совсем разрыдалась. Эдик и Иган бросились ее утешать, а Бин застыла.       – Кани, чего ты?.. Все страшное уже позади, не плачь! – утешал ее Иган.       – Все в порядке. Бин не сделает тебе больно…       – Все равно не хочу-у-у-у…       – Ладно, тогда пусть дети лягут на кровати, а мы с тобой на полу, – недовольно сказала она. Видимо, Бин расстроило то, что маленькая Кани так реагирует на нее…       – Хорошо…       Достав из сундука достаточно твердый и плотный прямоугольник овечьего меха, Эдик положил его на полу. Затем он взял с кровати тонкое покрывало, которое служило простыней. Своеобразным одеялом будет новая суконная ткань… Все равно у Эдика больше тканей нет, иначе дети будут спать на голых досках.       Дети и Бин легли, а Эдик продолжил помешивать угли. Он собирался лечь через пару часов, чтобы подольше было тепло. Кани тихонько хныкала, обнимая брата.       – Ну чего ты… Хватит уже плакать… Спи уже…       – Не могу… Мама всегда мне песенку пела перед сном…       – Я могу тебе спеть, – предложила Бин.       – …Ладно… – буркнула Кани и прижалась к Игану.       Бин привстала, оперевшись спиной на стену. Она вдохнула и тонким красивым голосом начала какую-то неизвестную песню:       «На темной равнине завяли цветы,       Красивая луна взошла.       Расскажут миру легенды деды,       Как девушка мужа ждала…       Годы ожидания давно уж прошли,       Не вернуться они, как и муж ее…       Деяния его власть привлекли       Так и лишился он головы…»