BAD END

Чай кажется сегодня по-особенному безвкусным (и это с пятью ложками сахара в нем), и Скуфыня безынтересно печатает отчет, периодически сверяясь с таблицами Excel. В таблицах приведена статитистика непонятно чего и непонятно зачем — причудливое бюрократическое зазеркалье, но его нельзя не учитывать. В наушниках играет тру-крайм подкаст про то, как не известный широкой публике чехословацкий маньяк изнасиловал восемь бабушек и одного дедушку (неудачно). Последние пару дней Скуфыня себя ощущает помятой, будто бумажный лист. Немытые волосы заколоты в пучок на затылке. Зубы не чищены со вчерашнего утра. Одета Скуфыня по-домашнему невзрачно: застиранная футболка-мерч какой-то группы, широкие пижамные штаны, без тапочек или носков — и нос венчают тяжелые квадратные очки. Последнюю неделю она и не выходит из дома, пользуясь благами цивилизациями — быстрыми доставками всего и вся, и солнечный свет сквозь глухие шторы не проникает уже третьи сутки. В комнате воняет пылью и почему-то стухшим сыром, но прибраться лень. Неожиданно раздается звонок в дверь. Испуганная, Скуфыня хочет уж забиться в угол между кроватью и батареей, но — решает, что, возможно, заказала доставку и забыла. Либо это хозяйка квартиры. Скуфыня встречает незванных гостей. — Ой, здравствуйте… — говорит она. На пороге квартиры стоят двое. Первый человек — это непросыхающий участковый Емельяненко, колоритный усатый мужчина с вечноудивленным лицом. Рядом с Емельяненко крутится юноша ему по плечи. Хрупкого телосложения, с тонкими запястьями. Конфетно-розовые волосы небрежно уложены, и челка нависает над голубыми леденцовыми глазами. Мальчишка одет в белую футболку, разных оттенков розового клетчатые джинсовые шорты, длинные белые гольфы и розовые кеды. На ломкой шее висит подобие ошейника. На правом запястье — две резинки для волос, розовая и белая, очевидно. Скуфыня краснеет от увиденного. — З-здраствуйте! — говорит Емельяненко и заглядывает в бумаги на пластиковой планшетке. — Гра-ажданочка Скуфидонова? — Да, я… — Ну-у, что ж-ж… ваш этот самый неформал… ну, доставлен? — Емельяненко взирает на своего попутчика, как бы убеждаясь в его существовании. Тот улыбается. — Ладно, распишитесь об успешной доставке. — Участковый протягивает планшет. Скуфыня берет ручку и с трудом ставит подпись где-то снизу документов. — Удачи вам. Мальчика не обижать… Он с вами на год и девять месяцев. — Почему так? — Пока служба гражданская не кончится, епта. Ой, то есть не епта. Ладно, отстаньте. Мне еще закладчиков ловить. Не мешайте свершаться правосудию. Участковый дает Скуфыне из неоткуда взявшийся тяжелый чемодан, видимо, с вещами подопечного. Скуфыня, растерявшись, ставит чемодан возле стены. — Никита Трамадолов, к исполнению обязанностей приступить! — приказывает Емельяненко и хлопает мальчишку по плечу. — Если что — на связи, циферки есть, наберешь. — Хорошо, дядя Коля, — мягким голосом среднего регистра говорит юноша. Сотрудник уходит ловить закладчиков. Никита входит в квартиру и быстро разувается, аккуратненько поставив кеды нос к носу возле стены. Скуфыня замечает на шнурках кед милые клипсы с японскими зверушками, по типу тех, что выдают во «Вкуснодрочке». — Пошли на кухню, — говорит Скуфыня. Ей пока что чуждо присутствие другого человека в доме и тем более — человека такого красивого, сделанного из чего-то сладкого, звонкого. Никита проходит на грязную кухню и садится на ободранный стул без чехла. Садится сведя колени вместе, но уперев ладони в углы стула за спиной — непонятная поза, одновременно и зажатая снизу, и разнузданная сверху. Скуфыня говорит: — М-м, извини, у меня очень грязно… Кухонный стол завален грязной посудой и пустыми (либо полупустыми) упаковками из-под лапши, доставки из «Ростикса», хлопьями для завтрака… В раковине завал грязной посуды. На плите стоит покрытая жиром сковородка с двухнедельным подсолнечным маслом и крошками от кляра наггетсов. — Ничего страшного, мы приберемся, — говорит Никита, и Скуфыня цепляется за это мы. До сих пор боясь даже касаться своего гостя (нового квартиранта? сожителя? любовника?), Скуфыня спрашивает: — Ты с того сайта? — Угусь. — То есть это был не скам. — Не совсем. Это сложный процесс. У вас есть новые обязательства перед государством, впрочем, как и у меня, но-о… — Ясно. Как обычно. Скуфыня ставит греться чайник и смотрит на мальчишку, елозящего ножками в белых гольфах по грязному ламинату. — М-м… чем ты увлекаешься, Никита? Сколько тебе лет? — Двадцать. Мне нравится слушать рэп аптечных наркоманов-женоненавистников и смотреть аниме. — М-да, конечно, молодежные увлечения мне не понять… Главное, чтобы тебе нравилось. Осторожно подойдя к Никите, Скуфыня кладет руку на его волосы, чистые, свежие, и гладит. От них пахнет чем-то клубничным. Наперекор очевидной покраске текстура у волос весьма мягкая, нежная, и розовые пряди струятся между пальцев, будто вода или кисель. Никита улыбается. — Ты красивый, Никита, — неловко говорит Скуфыня. — Ну-у, не знаю… спасибо… — Я даже не знаю, можно ли мне тебя трогать по закону. — Я совершеннолетний, так что можно. — Нет, я не в этом смысле… согласно договору или обязательствам каким-нибудь… — Все можно, если мне нравится. На такой небрежно брошенной фразе, очевидно кокетливой, сердечко Скуфыни вздрагивает в аритмии. Ей отправили такого коварного мальчишку. Впрочем, она сама его выбрала. Разгоряченная, Скуфыня встает на колени возле Никиты и гладит его острые, угловатые плечи, так испуганно, будто ее в любой момент могут наказать. Никита игриво улыбается. Не без самодовольства. Он меняет позу, выпрямляется. Становится видна его немного косо поставленная осанка. Скуфыня кладет ладонь ему на бок и слышит степенное дыхание мальчишки. — Я могу снять футболку, — говорит Никита и кладет свою ладонь поверх ее ладони. Мимолетом Скуфыня замечает, что, несмотря на звонкую внешность, Никита все еще — внезапно — сильнее. Пальцы уж не сломает, но вывихнуть сможет. — Нет, не надо… пока что не надо. Вскипает чайник. Скуфыня подскакивает, выключает газ, дрожащими руками собирает кружки, чайные пакетики, сахар. — Никита, тебе сколько сахара? — Ложечки три. Залив кипятка в кружки, Скуфыня выдыхает, снимает вспотевшие очки и вытирает краем футболки. Никита встает со своего места и заглядывает в окно. За окном в самом разгаре май. Скуфыня взглядом цепляется за худенькую, но аккуратную жопку Никиты, стиснутую джинсой шортов, и отворачивается. На мужские жопы она еще не заглядывалась. «Боже, мне даже стыдно перед этим мальчишкой, — думает Скуфыня, — я такая помятая, будто меня не переварили и выблевали. Этот мальчик одновременно и женственнее меня, и мужественнее, я вообще какая-то турболохушка». Никита возвращается на свой стульчик, закинув ногу на ногу. — Малыш, ты пока чай попей, а мне нужно отлучиться ненадолго, — говорит Скуфыня, разгребая в одну сторону и ставя две кружки перед Никитой. С другой стороны падает бесчисленная плеяда всякого хлама, и звонко разбивается одна тарелка. Никита говорит: «Хорошо!» — и улыбается. В ванной комнате Скуфыня бегло приводит себя в порядок: чистит зубы, принимает душ, сушит волосы, как можно быстрее. Она уж думает, что нужно удалить лишнюю растительность с тела (и плесень из межплиточных стыков), но Никиту нельзя заставлять долго ждать и вообще — может, ему, наоборот, нравятся одичавшие женщины, освободившиеся из рабства бритвенного станка и шугаринга. В любом случае, неформального фембойчика нельзя вынуждать скучать. Когда Скуфыня возвращается, переодетая в чистое, то Никита сидит, ссутулившись, на стуле и листает что-то в телефоне. Кружка чая наполовину выпита. Мальчишка замечает Скуфыню, выпрямляется и с улыбкой говорит: — Вы стали выглядеть свежее. У вас красивые глаза! — Давай на ты, я не хочу быть взрослой тетей на твоем фоне. — Женщины постарше это здорово. Многие мальчики фантазируют о хищных милфах… только такие обитают преимущественно в порно и чужих историях. — Маленький льстец. Скуфыня подходит к юноше. Тот выключает и откладывает телефон, смотрит снизу вверх бездонными голубыми глазами, улыбаясь многозначительно. Скуфыня касается его щеки. Опускается ниже, неловко подцепляет ошейник и трогает тощую грудь сквозь футболку. Сердце Никиты бьется степенно и спокойно. — Ты такой худенький. Плохо кушаешь? — Я ем столько, сколько посчитаю нужным. Контуры тела Никиты под футболкой так манят Скуфыню, но она намеренно временит, смакует момент, оглаживает ребра сквозь белый хлопок и касается впалого живота — боже, кажется, малыш с утра ничего не ел. Никита устраивается поудобнее и слегка раздвигает ножки. От такого малейшего жеста Скуфыне сносит голову. Ее руки стремительно обрушаются вниз и натыкаются на тазовые кости под грубой джинсовой тканью. — Никита, какой же ты… — Дыхание перехватывает, и Скуфыня осторожно тянется к лицу Никиты и целует в губы. — Красавец такой. Не могу… — Спасибо, — улыбается Никита. Сердце замирает от новой детали. Скуфыня опускает взгляд и видит, как тесные шорты облегают твердый эрегированный член Никиты, от низины между ног к животу, близко к поясу без ремешка. Между краем шортов и кончиком члена считанные сантиметры ткани. Скуфыня пугливо касается ладонью выпуклости, и дыхание Никиты впервые сбивается. — Можно? — взволнованно спрашивает она. — Да, конечно, — кивает Никита и устраивает локти на краю столешницы, еще сильнее разводя коленки. — Сожми его. Скуфыня осторожно зажимает силуэт члена между костяшками. Твердый — очень твердый. Ткань плотная, жар не чувствуется, но наверняка член еще горячий, горячее кружки чая, полной кипятка, в конце концов, прилило много теплой крови. — Сильнее, не бойся, — говорит Никита и судорожно выдыхает. — Придави его чуть ладошкой. — П-придавить? — Да, вдави мне его в живот. — Это не опасно? — Ты думаешь, я не знаю пределы своего члена? Резонное замечание. Скуфыня кладет ладонь с пальцами вдоль члена (и, боже, он все еще больше) и мягко придавливает сквозь джинсу. Никита немного елозит на месте, будто бы трется о руку. «Сильнее», — приказывает он, и Скуфыня давит ладонь. Коленки мальчишки дергаются, как маятник. Никита прикрывает глаза и полноценно стонет. — Он у меня уже мокрый, — говорит юноша. — У меня живот весь в смазке. «Я не верю в происходящее», — думает Скуфыня и массирует член своей ладошкой. Никита прикусывает губу. — Тебе уже тесно? Может, снимем? — спрашивает Скуфыня. — Да, я думаю, пора. Никита привстает со стула, и Скуфыня отпрядывает. Мальчишка задирает футболку до нижних ребер, обнажая гладкий молочный живот, расстегивает пуговицу джинсов и расправляет их. В треугольнике полурасстегнутых и полуснятых шортов виднеется черное белье (отрыв от образа!), скрывающее эрегированный член. Никита расстегивает ширинку до конца, и шорты почти сами спадают. Он их небрежно переступает. — Если честно, я стесняюсь, — внезапно говорит Никита, подцепляя большими пальцами резинку трусов. — Ти же не будеш строга-ай? — Боже, Никита, я фемцелила столько, что у меня в штанах потоп. Я ничего сейчас не хочу, кроме как увидеть тебя, — Скуфыня сглатывает слюну, — голым. — Хочешь увидеть мой член? — Да, Никит. — Скажи это вслух. — А? В смысле? — Скажи, что хочешь, — улыбается Никита, касается своего члена и опускает футболку так, чтобы ничего не было видно, как он трогает себя. «Вот шалава», — думает Скуфыня. — Да, Никита, котеночек, я хочу увидеть твой член. Сейчас. Пожалуйста? — Это звучало убедительно… Никита приспускает трусы до середины бедер и придерживает футболку на уровне живота. Скуфыня подходит ближе и взирает. Низ живота юноши весь покрыт сверкающими в свету полосками смазки. Никита спускает свободную руку вниз к гладко выбритому лобку и подпирает полный крови член — длинный, узковатый и немного изогнутый. Бело-молочная кожа, вены, блестящая влагой розовая плоть. Скуфыня становится на колени и разглядывает низ Никиты. — Можно я его возьму в рот? — спрашивает она. — Думаю, можно, — кокетливо отвечает Никита. — Мне будет очень приятно… Скуфыня придерживает твердый от крови член посередине и уж тянется губами к нежной плоти, как вдр— Скуф просыпается за горящим монитором компьютера. Между усов торчат забившиеся крошки от чипсов. На экране горит надпись: «СКУФУСЛУГИ». «М-да, — думает Скуф. — Ну и приснится ведь… Мне даже стыдно, что у меня на такое встал. Фембой Никита! Трамадолов! и Скуфыня! Что за галиматья?» После чего он со спокойной совестью хочет уж запустить танки, как вдруг внутренний голос подсказывает ему проверить сайт «Скуфуслуги»…