Часть 1

Вспышка белого света разорвала тишину, и вот Наруто, словно стрела, стремительно мчится вниз. Земля под ним уже близко, и мысль о неминуемом падении заставляет сердце биться быстрее. В этот момент он понимает: свалившись с такой высоты, шансов выжить практически не осталось. Мышцы уставшие, полны болезненных ощущений, он не в состоянии предпринять ни одной попытки смягчить падение. Рядом с ним, также падая, находится Гаара — его враг, который, казалось бы, тоже не испытывает ни капли легкости. Полный безразличия к судьбе, он выглядел безжизненно, словно потерял все силы в последней схватке. Наруто не мог не чувствовать жалости к нему. Все те ужасные поступки, которые Гаара совершал, теперь казались ему менее значительными. В этом беспросветном падении их ненависть казалась ничтожной по сравнению с грозящей опасностью. Но вместо того чтобы увидеть темное мясо земли, Наруто ощутил, как его кто-то схватил. Чувства, невидимые ему, наполнили сердце надеждой. Это были сильные, нежные руки, которые обняли его так, словно знали, какой ценой дается жизнь. Он будто бы застыл в моменте, и его бросило в смятение. Не успел он удивиться, как его опустили на мягкую землю. Найдя силы внутри себя, он с трудом открыл глаза, и перед ним предстала удивительная картина. Умиротворение окружающего мира разбавляло гул тишины. Слегка приподняв голову Удзумаки всё-таки удалось разглядеть своего спасителя. Наруто лежал на руках сенсея Асумы, и в его сердце возникло смятение, сменяющее страх. Глядя в уверенные глаза синоби, он почувствовал, как напряжение постепенно уходит, как будто все бури и невзгоды остались далеко позади. С лёгким вздохом мальчик почувствовал, что теперь всё будет хорошо. Улыбка Асумы наполнила его надеждой, и тот осознал, что в этот миг у него есть всё, что нужно — поддержка и защита. Но где-то внутри всё еще затаился тревожный вопрос: а что же с Гаарой? Внезапно накатившая сонливость попыталась овладеть его разумом, но Наруто, встряхнувшись, повернул голову в сторону. В его поле зрения оказался Гаара, лежащий на коленях у молодой девушки с длинными каштановыми волосами. Девушка была нежной и заботливой, она перебирала пряди волос мальчика, и Наруто почувствовал, как сердце сжалось. Почему она казалась ему смутно знакомой? Мысли о прошлом, о конфликте и противостоянии с Гаарой мелькали в голове Наруто. Песчаник, который когда-то был его врагом, сейчас вызывал чувство сострадания. Гаара, пусть и противник, тоже был жертвой обстоятельств и непонимания. Но на этом его рассуждения прервались. Последние мысли о дружбе и возможности перемирия растаяли, когда туман сонливости вновь окутал его разум. Наруто почувствовал, как мир вокруг начинает растворяться, и прежде чем погрузиться в бескрайний океан сна, он успел лишь мельком увидеть её лицо, полное нежности и надежды, словно она знала, что их история только начинается. — Как он? Асума посмотрел на раненого Наруто, чье лицо исказилось от боли и усталости. — Парнишка истратил много чакры, но жить будет, — произнес Асума, пытаясь придать ей уверенности. Девушка кивнула, ободренная словами, но печали на её лице не убывало. Взгляд её переместился на беззащитного мальчика из деревни песка, который выглядел таким одиноким и потерянным. Она не могла избавиться от мыслей о его семье. Где же его брат и сестра? Что с ними? Подняв голову, она заметила двух ребят, приютившихся на ветке. Сакура, без сознания лежала на массивной ветке деревьев, а Учиха Саске, полусидя, поддерживал её за плечи. Он выглядел измождённым, но его лицо было полным решимости, его забота о Сакуре была очевидна. — Асума, — произнесла девушка, обращаясь к своему наставнику. — Да? — отозвался он, обернувшись. Она указала на детей на дереве: — Позаботься о них. Асума молча кивнул и, бросив последний взгляд на Наруто, направился к дереву. Как только он помог спуститься детям, Саске, истощённый, потерял сознание, повалившись на землю. — Положи их рядом с Наруто, — сказала девушка, глядя, как раненые собираются вместе. — Скоро должны прибыть медики, они со всем разберутся. Действительно, медики прибыли спустя двадцать минут, быстро принимаясь за дело. Они аккуратно забрали пострадавших, а девушка, наблюдая за этим, почувствовала лёгкое облегчение. Все снова обрели надежду на спасение. В лесной тишине раздался крик, разорвавшый мгновенное облегчение и тишыну. Истошный и безнадёжный крик рвавал воздушную паутину не стихуемой тревоги. — Гаара! Это была Темари, старшая сестра молодого ниндзя, одержимого духом песка. Она выбежала на поляну, её сердце колотилось от волнения и страха. Лицо было искажено эмоциями, а глаза метали молнии, когда она увидела, что происходит. — Что вы хотите с ним сделать? — в её голосе ощущалась уверенность, но под ней скрывалось глубокое беспокойство. — Успокойся, с ним всё будет хорошо, — ответила одна из спасительниц, шатенка, которая являлась частью группы ниндзя из деревни Листа. Темари не успокаивалась. — Куда вы его уносите? — её голос звучал настойчиво, как будто она пыталась отстоять своего брата от собственной судьбы. — За то, что он сделал деревне, скрытой в листве, — начала девушка, её глаза выражали усталость, ведь этот день был далеко не лёгким. Столкновение с Гаарой и его одержимость капризами судьбы были испытанием для всех. — Его надобно бы отправить в тюрьму, — продолжала она, однако ее голос внезапно смягчился. — Но… это решение должен принимать Хокаге. А пока что твоего брата отправят в госпиталь, где он будет находиться под строгим надзором до вынесения приговора. Темари замерла, когда синоби, что до этого держала её брата на руках, закончила говорить, и в глазах песчаной принцессы отразился страх. Явный, искренний страх за брата, за его жизнь и судьбу. Темари бросила последний взгляд сожелений на шатенку, затем на Гаару, который, как будто в полусне, погружался в тишину своих мыслей. Проследив за тем, чтобы все указания были выполнены, а раненые доставлены в госпиталь Асума вместе со своей коллегой отправились по домам. Ибо солнце уже зашло за горизонт, а после столь выматывающего дня им всем нужен был отдых. Шатенка, усталая от трудных дней, запрыгнула на балкон и, не задумываясь, вошла в свою квартиру через открытое окно. Она уже не помнит, когда в последний раз возвращалась домой через дверь. Постоянные сложные миссии, которые она брала на себя — вот что стало её обычной жизнью. Даже её верная подруга Куренай, казалось, не видела её счастливого лица на протяжении вечности. Девушка часто возвращалась домой поздно, порой даже за полночь, когда улицы пустели, а город погружался в сон. В последнее она выбирала лишь миссии класса А, пренебрегая всем остальным. Это придавало ей чувство важности, но и сказывалось на её здоровье и отношениях с другими санинами. Не включая свет, она осторожно направилась на кухню — привычка делать всё в темноте уже достаточно давно прижилась. Она наливала воду в стакан, когда внезапно неудачно уронила его на пол. Хруст стекла оледенил воздух, и в этот момент она едва успела уклониться от летящего в её сторону кирюкена. Свет неожиданно включился в противоположном углу комнаты, и перед ней предстал высокий светловолосый мужчина. Он, казалось, наслаждался моментом, опираясь на стену и складывая руки на груди. — Какаши, ты меня напугал, хотя я рада тебя видеть, — выдохнула она, пытаясь унять страх и неожиданную тревогу, которые нахлынули её. Шатенка, взяла чистый стакан и наполнила его до краёв. — Присядешь? Он пожал плечами, словно не придавая особого значения её испугу. — Вижу, ты ещё в форме Рон Си. — Я всегда в форме, — беззаботно ответила она, проверяя воду на вкус. Улыбка на её лице скрывала прежние тревоги и страхи, как бы уберегая её от нависших над ней сомнений. — Не сомневаюсь, — произнёс Какаши, усаживаясь за стол. Его знакомая расслабленная манера поведения помогала Рон Си чувствовать себя непринуждённо, даже после всех тех запахов пота и адреналина, с которыми ей приходилось сталкиваться на миссиях. Она расположилась напротив него, положив руки на стол, и наклонив голову, изучала его выражение. — Как там Наруто? У него были серьёзные травмы? — Вопрос, звучавший как простое любопытство, но на самом деле был пропитан искренней заботой. Она действительно переживала за мальчика. — С ним всё будет хорошо, нужно только немного отдохнуть, — Рон Си кивнула, чувствуя облегчение. Она знала, что Наруто всегда упорственно сражался, и вопросы о его здоровье всегда вызывали у неё беспокойство. — Зачем ты пришёл ко мне, Какаши? Что-то случилось? — Вопрос произнесён был с лёгким намёком на настороженность. Она знала его слишком хорошо, чтобы не почувствовать, когда он о чём-то задумался. Мужчина замешкался, его глаза потемнели, и на мгновение она увидела, как воспоминания поглощают его. Затем он достал из кармана пергамент и опустил глаза. Девушка заметила, как его рука слегка дрогнула, когда он передал ей свёрток. Это было необычно для него, и её сердце забилось быстрее. — Вот, глянь. — сказал Какаши тихо, его голос стал серьезнее, чем раньше. Она медленно развернула пергамент, чувствуя нарастающее волнение. Уже первые предложения повертели её в шок и ужас. «Совет вызывает кандидатов на выбор Хокаге в связи со смертью Хирузена Сарутоби». Слова словно разорвали её сознание, оставив за собой лишь пустоту. Дальше она даже не стала читать. Всё внутри похолодело. Это было как ножом в сердце, когда она поняла, что Хирузен больше не с ними. Орочимару. Снова этот имя зубами сверкает в её памяти, как ядовитая змея, готовая нанести удар в самый уязвимый момент. Снова он забрал дорогого ей человека. В сердце Рон Си возникло тёмное облако, полное гнева и безысходности. Этот монстр, казалось, никогда не оставит её в покое. Он пришёл как коршун, забрав всё, что она любила, и теперь снова навалил на неё гору страданий. Снова Рон Си не смогла помешать ему. Каждый раз было так, как будто её руки были связаны невидимыми оковами, и никакие усилия не могли предотвратить эту катастрофу. Снова она оказалась беспомощной. Снова. В её груди раздавалось тяжёлое, глухое биение сердца, которое невозможно было игнорировать. Она чувствовала, как вокруг неё всё начинает расплываться и затмеваться, будто чистый, ясный мир погружался в мрак. — Ты не виновата. — поспешил её заверить Какаши, мгновенно заметив состояние девушки. Его голос был тихим, но наполненным искренностью. Он знал, что сейчас ей нужны поддержка и забота. — Орочимару стольких убил и при этом остался безнаказанным, это несправедливо! — Её голос дрожал от эмоций, и внутри бурлило гневное море. Несправедливость этого мира, где сильные могли уничтожить слабых лишь одним движением руки, вызывало у неё такую глубокую тоску, что казалось, она не переживёт этого самозабвенного чувства. — Рон Си… — Какаши начал говорить, но она не хотела слушать. — Нет, Какаши! — вспылила шатенка, поднимаясь со своего места. Её глаза горели, а сердце колотилось, как дикий зверь, жаждущий свободы. — Почему так происходит, почему?! — Она не могла вместить в себя ту боль и гнев, которые образовали настоящую бурю внутри. Рон Си забилась в истерику, медленно оседая на пол. Каждое её движение было наполнено безысходностью, каждый вздох захватывал её так же, как и слёзы. Мужские руки поддержали её, смягчая удар от падения. Какаши знал, что она сейчас могла бы потерять контроль, и сделал всё возможное, чтобы удержать её от полного падения в бездну отчаяния. Рон Си больше не могла себя сдерживать. Сидя на полу, она схватила за рубашку Какаши, как будто это было единственное, что оставалось, чтобы не утонуть в хаосе своих эмоций. Она взглянула в его глаза, полные понимания и поддержки, и все до единого чувства, накапливавшиеся в ней, вырвались наружу. Слёзы катились по её щекам, оставляя за собой влажные полосы, напоминающие о том, что она всё ещё жива, даже когда весь мир вокруг рушился. Орочимару. Это имя, каторое стало для неё символом страха, который она не могла пересилить. Сколько же боли он ей причинил? Рон Си не могла не вспоминать, как он отнимал у неё привычную жизнь, как разорвал её спокойствие, как научил её трагедии, о которых она даже не подозревала. Она не понимала, как можно так жестоко поступать с людьми. — Почему ему всё сходит с рук?! — пискнула она, гнев и печаль переплетались в её голосе. — Почему мы ничего не можем сделать, чтобы это остановить?! Какаши оставался рядом, не отстраняясь, не отступая. Его присутствие дало ей понимание, что она не одна в своих страданиях. Он сам пережил немало утрат и боли, и его мудрость могла стать опорой в этой тёмной тьме. — Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы остановить его. — сказал Какаши с твёрдостью, которая была присуща только истинному Хокаге. — Мы не позволим ему снова разрушать жизни, Рон Си. Не сейчас. Хотя в её сердце продолжала бушевать буря, в глазах Какаши она увидела искру надежды. Возможно, они вместе смогут что-то изменить, возможно, они смогут остановить этот бесконечный круг насилия. С этой мыслью, она чуть успокоила своё дыхание, сначала далеким эхом, а затем с каждым вздохом, позволяя себе прийти в себя. Какаши ушёл только утром, когда девушка наконец-то смогла уснуть. Его присутствие в ночь, наполненную страхами и тревогами, оказалось необходимым для Рон Си. Какаши был для неё опорой, но пока он был рядом, она могла расслабиться и позволить себе забыться в мире сна. Но сон был беспокойный. Она точно знала, что ей снится кошмар, но что именно — понять не могла. Всё вокруг неё было окутано мрачным туманом, в котором так сложно было ориентироваться. Каждую секунду проходила мимо пугающая тень, настигающая её. Только эти красные глаза были отчётливо видны, словно два ярких огня, горящих в темноте — злобные, пронизывающие, словно наблюдающие за ней с каким-то нечеловеческим интересом. Они навсегда отпечатались в её памяти, вызывая холодный ужас. А затем только боль. Боль, которую она не могла игнорировать, даже в мире снов. Каждое сердцебиение отдавалось острыми колючками в груди, как будто что-то или кто-то преследовал её, заставляя сбиваться с дыхания и испытывать худшие страхи. Это был кошмар, с которым невозможно было бороться. Рон Си проснулась рано, судороги ещё не утихли, и в голове витали мрачные мысли. Ей удалось поспать всего пару часов, но для ниндзя этого было достаточно, чтобы хоть немного восстановить силы. Хотя она чувствовала себя весьма изнеможённой, как будто все её силы вытянули. Сегодня должны были состояться похороны третьего Хокаге. Эта мысль была тяжелым бременем на её душе, давя на неё, как небосвод, заволокший тучами. Рон Си знала, что народ деревни скорбит, но её сердце было переполнено горечью утраты и одновременно гневом. Она не могла смириться с тем, что Орочимару снова унес кого-то важного. Но ещё больше омрачала этот день погода. Тучи заволокли небо, и, казалось, не хотели уходить. Не единого просвета, даже небольшого. Небо горевало вместе со всеми жителями, деревни скрытой в листве, оплакивая утрату третьего Хокаге. Рон Си глядела в окно, наблюдая, как капли дождя медленно стекали по стеклу, оставляя за собой прозрачные дорожки, символизирующие её собственные слёзы. Она ощущала, как природа разделяет с ней горечь, и тревога из её сердца превращалась в нечто более значительное, как будто сама деревня тосковала по своему мудрому лидеру. Каждая капля, что падала с небес, напоминала ей о том, что скоро они все соберутся, чтобы проститься с Хирузеном. Это должно было быть событием, полным скорби, но в то же время и единством — все объединятся в своей боли, в своём намерении отдать дань уважения человеку, который отдал жизнь ради них. Собравшись с мыслями, она приняла решение. Она знала, что не сможет просто проигнорировать этот момент. Ей необходимо было присутствовать на похоронах, не только чтобы отдать дань уважения, но и чтобы найти в себе силы, чтобы продолжить борьбу против зла, которое так угрожало их миру. Она осознавала, что каждое новое утро приносит надежду на перемены. Пока она собиралась, её мысли снова вернулись к Какаши. Его поддержка и дружба сейчас были очень нужны. Она надеялась, что он придёт вместе с ней, но как бы сложно это ни было, она понимала, что вся деревня соберётся, чтобы почтить память Хирузена. Не только ниндзя, но и обычные жители, все, кто чувствовал его отсутствие и желал отдать последнюю дань уважения. Собравшись с духом, Рон Си вытерла слёзы и надела свой чёрный плащ. Этот день знал только одну эмоцию — скорбь. И она была готова быть рядом с теми, кто так же чувствовал утрату, понимая, что вместе они смогут пережить эту боль и выйти победителями, несмотря на тьму, которая их окружает. Единственный человек, который мог её понять в этой ситуации, был Какаши, но сейчас его рядом не было. Рон Си чувствовала, как в её сердце нарастает пустота, словно невидимая нить была перерезана, лишив её поддержки. Какаши всегда был тем, кто мог унять её боль, понять её чувства и вдохновить на борьбу. Его слова, его присутствие всегда действовали как свет в час темноты. Но сейчас, когда она нуждалась в нём больше всего, он отсутствовал. Рон Си знала, что он так же не пойдёт на похороны Хокаге, а отправится в другое место. Почему она чувствовала себя так одиноко? Почему нужно было идти на эти похороны без него? Она не понимала, почему нельзя было просто разделить эту боль друг с другом. Она пыталась уговорить себя, что у Какаши были свои причины. Но мысли её терзали: может, он просто не хотел быть рядом с ней? Эта мысль покалывала её изнутри. Но, если у Какаши была уважительная причина, то Рон Си всего лишь не хотела. Она просто не могла вынести мысли о том, что ей придётся видеть множество лиц, полных скорби, говорить слова, которые ни к чему не приведут. Каждое воспоминание о третьем Хокаге вызывало внутри неё новую волну отчаяния. Отсутствие поддержки от Какаши было ещё одним ударом, который она не хотела испытывать. Но понимая всю важность ситуации, она взяла себя в руки и попыталась собрать мысли в одну целую картину. Она решила, что не может просто сдаваться. Если не ради себя, то ради памяти о Хирузене, который отдал всё ради защиты деревни. Хирузен был символом их единства, и ей следовало помнить об этом, даже если это так больно. Рон Си собрала своё снаряжение и потихоньку вышла из дома. Каждый шаг давался с трудом, и её охватывало чувство тяжести. Она направилась к площади перед резиденцией Хокаге, где должны были проходить похороны. Несмотря на мрак и дождь, громоздящиеся облака и угрюмую атмосферу, она учила себя двигаться вперёд. Как только она вышла на улицу, ей стало видно, всех жителей деревни. Люди, скорбящие и делящиеся воспоминаниями о третьем Хокаге, собирались в небольшие группы. Некоторые было видно с цветов, которые они принесли, чтобы возложить к порогу резиденции в память о нём. Рон Си виделась с ними и чувствовала, как их общая боль наполняет пространство вокруг. Взгляды пересекались, и время от времени среди шёпота можно было уловить имена людей, которые ушли, но не были забыты. Рон Си дышала глубже, стараясь собраться с мыслями. Она расправила плечи и попыталась не думать о потере Какаши, и о его отсутствии. Она знала, что сейчас ей необходимо быть сильной, чтобы поддержать тех, кто тоже тосковал. Наконец, она дошла до площади. Там уже собралась толпа, и её сердце забилось быстрее. Деревянные помосты были установлены, а впереди стояла простая, но величественная урна с прахом Хирузена. На ней выкладывались цветы, символизирующие надежду и любовь, которые Хокаге оставил в сердцах людей. С каждым шагом она приближалась к центру, и её охватывало чувство единства с другими, несмотря на собственные внутренние терзания. Она могла чувствовать, как каждый из них пытается справиться с утратой, как они, возможно, также искали поддержки друг у друга в этом горьком миге. Рон Си подошла ближе к урне, и горячие слёзы снова захлестнули её глаза. Она закрой их и представила себе Хирузена, его мудрость, заботу и нежность. Она шептала себе, что должна быть сильной, как он был всегда. Его жизнь стала примером для многих, и она была готова внести свою лепту в это общее горе, гордиться тем, что была частью этой деревни, когда он был ещё жив. И пусть Какаши не был там, она чувствовала его дух, вокруг и внутри себя. Теперь ей было надо просто принять, что такое горе — это часть их пути, а единственное, что они могли сделать, это продолжить его дело, поддерживать друг друга и бороться за мир, в который верил их Хокаге. Вернувшись домой, Рон Си поспешила укутаться в тёплый плед. На улице всё ещё была холодная непогода, и она промокла до ниточки, не в силах согреться ни горячим чаем, ни теплом одеяла. Внутри неё всё ещё бушевали эмоции, и мысли о третьем Хокаге, о его мудрости и опеке, не оставляли её в покое. Позже её мысли перешли к клану Учиха, который также, как и она потяряли столько людей. Она думала об Итачи, его выборе и жертве, а также о Саске, который потерял больше всех из них. Какаши и другие, кто всегда был рядом в самые трудные моменты, тоже занимали её мысли. Каждое воспоминание обостряло боль, как камень, брошенный в озеро, создающий круги на воде. Рон Си продолжала вертеть в голове детали, ловя себя на том, что не может избавиться от чувства безысходности. Словно всё то время, когда она вздыхала в надежде найти хоть каплю утешения, растворилось в воздухе. Из-за этой тяжести, утомлённые мысли быстро завели её в страну снов. Она не заметила, как её сон стал глубоким, и вскоре образы прошлого начали ярко вырисовываться перед её внутренним взором. Она видела его — Хирузена, сидящего в своём кресле, с характерной улыбкой на лице, которая всегда могла успокоить её. Его глаза светились мудростью, и Рон Си ощущала, что сейчас он говорил что-то важное, хотя слов не было слышно. Это как будто было частью какого-то покоя. Затем перед ней всплыли вновь образы Итачи, его решительность и благородство, отражавшиеся в глубине его взгляда. Она понимала, что у каждого была своя тяжёлая ноша, которую они несли на своих плечах. В её сознании загораясь эмоции — печаль, но и гордость за их смелость. Вдруг Рон Си оказалась в мраке, но затем очутилась среди звёзд. Это чувство противоречило её внутреннему состоянию, но в этот миг она почувствовала тепло и поддержку, как будто каждый член её команды был рядом. Она могла видеть свет, ведь они все были частью этого единого целого. Тогда в её мыслях появился Какаши. Его фигура прямо перед ней, с его незабвенной маской и проницательным взглядом. Он не говорил, но она чувствовала, что он понимает её. «Ты не одна», — как будто шептал он, и это придавало ей сил. Сквозь сон Рон Си улыбнулась, чувствуя, как её сердце наполняется надеждой. Она поняла, что несмотря на трудности и потери, цепочка связей с теми, кого она любила, остаётся прочной. Эта мысль позволила ей погрузиться глубже в сон, создавая вокруг себя атмосферу тепла, позволяя восстановить силы. С каждым мгновением её тревоги утихали, а воспоминания становились светлее. И когда она окончательно погрузилась в мир грёз, то, казалось, сама жизнь окружала её тёплым светом, обещая, что всё будет хорошо.