любовник

Вернувшись домой совершенно опустошённым, Серхио немедленно поплёлся в свою комнату. Молчание, что съедало его шесть дней не принесло желаемого успокоения. Лишь чувство чего-то неправильного, ужасного, отвратительного. По-детски захныкав, Маркина стянул с себя одежду и рухнул на кровать. Прокручивая в голове все крики и грубые фразы, он зажмурился и помотал головой. Они никогда не расходились на такой ноте. Если они спорили о чём-то, то, в конце концов, выдыхали и начинали сначала, руководствуясь правилом: «Мы не против друг друга, мы против проблемы». Однако, сегодня это не сработало и Ракель просто ушла. Он не знал куда именно. Лишь понадеялся, что домой. Рука сама потянулась к телефону. — Привет, брат. — выдохнул в трубку Маркина. — Что за похоронный тон? Тебя что, Ракель бросила? — молчание заставило Андреса на другом конце связи сразу же встать с дивана и повысить голос. — Серхио! — Нет-нет… Наверное… — Что значит «наверное»? — нападал на него старший брат. — Что ты натворил? — Ничего. Почти… Следующие десять минут Серхио выложил брату всё, что произошло между ними. От дня рождения Руэда до возможной беременности. Всё это время Андрес молчал и уже на половине рассказа знал, что скажет. — Какого чёрта она просто сбежала и хлопнула дверью? — подытожил парень. — Боже, ты просто фантастический придурок! — наконец, вставил своё слово де Фонойоса. — Инфантильный пацан, которого девочка шлёпнула по заднице! — Андрес, я серьёзно. Я не знаю, что мне теперь делать… — Блять, ты ещё думаешь? Ехать к ней и падать в ноги! — воскликнул тот. — Умолять о прощении, ты забыл с какой королевой встречаешься? — Королева не желала слышать меня! — защищался Серхио. — Ты идиот. Я передам маме, что она воспитала сопляка. Только представь — девчонка узнала, что отдана другому, вытерпела очередной маскарад в виде дня рождения матери ублюдка, поняла, что может оказаться беременна… И смолчала об этом, чтобы сохранить твои нервы, придурок! Лишь бы её возлюбленный лишний раз не переживал! — Мне не нужны такие жертвы, я всего лишь хочу, чтобы мы были откровенны друг с другом, как ты не поймёшь? Я хочу знать, что она в безопасности и хорошо себя чувствует, если она скрывает всё плохое, дабы сохранить мне рассудок — извольте! Я выберу переживать за девушку, которую люблю, а не сидеть, как дурачок, в неведении. — Послушай, я понимаю, что это было неприятно. Особенно, когда вскрывается всё это дерьмо в скандале. Но подумай о ней… Поставь себя на место Ракель, неужели ты не видишь, что происходит? — Андрес… — Возможно, прямо сейчас она носит твоего ребёнка, зная, что Мурильо давно решил её судьбу. Она вынуждена каждый долбаный день жить в двадцать пятом кадре, ты — её прибежище. Ты — единственное светлое, что есть в её жизни. В какой момент ты решил, что можешь просто взять и сказать ей: «Ракель, мне так обидно»? — Я не говорил подобного. — фыркнул Маркина. — И вообще, откуда такая философия отношений? Провёл несколько дней с Алисией и заделался экспертом? — Не приплетай её. Ты ведь позвонил мне! Значит, хотел мнение со стороны или поддержки. Поддержать не могу — ты тот ещё козёл. Мнение со стороны — пожалуйста. — Спасибо, блять. — выругался Серхио. — Побудь один, взвесь всё и попытайтесь поговорить ещё раз. — Андрес тяжело вздохнул. — Серхио, ты не прав. Ты имеешь право на любые эмоции и чувства, но не тогда, когда ты ставишь их выше эмоций и чувств Ракель. Мужчина ты или нет? Не хочешь встречаться сегодня и хочешь, чтобы страсти улеглись, то хотя бы напиши ей. Ты ведь любишь её! — Люблю… — поджал губы он. — Ладно, я напишу позже. Боюсь, если сделаю это сейчас — всё ещё окажусь в самом пекле. — Правильно. Не зли её, она и так вся на нервах. — Не то слово. Спасибо. На этот раз искренне. — слабо улыбнулся он и услышав ответ, отбросил телефон. Натянув одеяло, Серхио закрыл глаза и не заметил как провалился в сон. Он не знал, что сейчас делает Ракель, но надеялся, что ни одна слеза не упала с её ресниц. Все три часа ему снились розовые звёзды, которые кто-то старательно клеил ему на лоб. *** Проснувшись через несколько часов, Ракель тут же схватила в руки телефон и вскинула бровями. Ни одного сообщения. Жалкого смайлика, ни одной буквы. Увидев, что ещё недавно парень был в сети, она закатила глаза и поплелась в душ, чтобы освежиться перед ужином. За столом стояла гробовая тишина. Отец всё время посматривал на неё, будто хотел о чём-то спросить, Лаура уткнулась в телефон, а мать и вовсе клевала носом в тарелке, не замечая никого вокруг себя. Почувствовав, как в кармане домашних штанов вибрацию, Ракель дастала телефон и победно улыбнулась. «Ракель, я был неправ. Знаю, что тебе гораздо хуже, чем мне. Давай спокойно поговорим?» Увидев, что он в сети, и, по всей видимости, ожидает её ответа, она заблокировала телефон. Через несколько секунд, пришло ещё одно сообщение. «Пожалуйста, сообщи мне результаты теста, как только его сделаешь. Я переживаю за тебя. За вас…? В любом случае, нам нужно знать это» В голове блондинки пронеслась мысль наказать его обманом о беременности. Она совсем забыла про это, когда в злости покинула его квартиру. Мурильо уже принялась печатать, как тут внимание всех привлёк отец. Все тут же подняли глаза, зная, как главу семейства раздражало, когда его не слушали. Он начал издалека. Про работу, про кандидатов в новую клинику, последние штрихи в её строительстве. — Кстати, забавная вещь. — вскинул бровями Луис. — Маркина отказал нам в размещении рекламы на территории своей компании. — гадкая усмешка сорвалась с губ мужчины. — Не понимаю, чего он добивается, знает ведь, что это не его война. Если мне нужен баннер — я его получаю. — Они просто испугались конкуренции, папочка. — подала голос младшая. — В чём конкуренция, дура? Это разные сферы деятельности. — огрызнулась Ракель, не подозревая, какую бомбу на неё собирался сбросить отец. — Ракель, может ты поговоришь с его сыном? — проигнорировал он слова дочерей. — Извини, я не буду лезть в ваши дела. Мне жаль, но в городе полно хороших мест с большой проходимостью. — спокойно ответила Ракель. — Тем более, я с ним не общаюсь. — Странно… — театрально протянул Луис. — Мне казалось, вы близки и у вас много общего. — девушка медленно перевела взгляд на отца. — Одна школа, один класс, один отельный номер, одна постель… По спине пробежал холодок, руки резко стали мокрыми, вилка с грохотом выскользнула из рук. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Мариви и Лаура нахмурились, их глаза метались между двумя людьми. Сам сеньор Мурильо с невозмутимым лицом прожигал взглядом старшую дочь. Паника охватила всё её тело, поэтому первым порывом было просто спрятаться. Она боялась представить, что будет дальше. Еле выдавив из себя фальшивую улыбку, она встала из-за стола, не желая поддаваться цирку, что решил устроить её отец. — Села! — взревел тот, бросая приборы в тарелку. — Все вышли! — выпучив глаза, женщины смотрела на разъярённого мужчину. — Я сказал вышли! Мариви, Лаура! Широкая улыбка растеклась по лицу младшей дочери, когда та, наконец, поняла в чём дело. Откинувшись на спинку стула, она скрестила руки и наблюдала за оцепеневшей сестрой. Подобно ей, Луис поднялся на ноги, не переставая смотреть в глаза Ракель. Тут же к нему бросилась жена с расспросами, что отвлекло мужчину буквально на несколько секунд. Однако, Лауре хватило этих секунд, чтобы вставить своё слово. — Ахуеть… Ну ты даёшь… — протянула она. — Так это он тебе все эти дорогие подарочки дарил? Боже, ты что, Мориарти? — рассмеялась она. — Думала, присядешь на член сына папиного конкурента и никто не заметит? — Иди на хуй, идиотка, пока я не рассказала на чьи члены садишься ты! — сквозь зубы процедила блондинка, наклоняясь через стол к сестре. — Я в шоке! Я думала ты девственница, а ты та ещё шлюха! — продолжала глумиться Лора. — Что непонятного я сказал? — снова заорал Луис, отмахиваясь от жены. Схватив младшую дочь за руку, Мариви поспешила выйти из столовой, чтобы не попасть под горячую руку. Оставшись с отцом наедине, Ракель почувствовала, как трясётся её подбородок. Осознавая своё крайне дерьмовое положение, ей не оставалось ничего, кроме как нападать в ответ. Раз этот час пришёл сейчас и Серхио не было рядом, она возьмёт удар и отстоит себя и свою любовь. Глубоко вздохнув, она уставилась на отца, ожидая самый большой скандал из всех, что у неё бывали. — Не знаю, что конкретно ты там выяснил, но я даже рада, что мне больше не приходиться скрывать наши с Серхио отношения! — выпалила первой Ракель, не дожидаясь нападения отца. — Какие к чертям отношения, ты совсем из ума выжила? — взревел отец. Лицо налилось кровью, казалось, ещё секунда и он начнёт крушить мебель вокруг. — Ты опустилась ниже некуда, ты опозорила меня, как никогда! Чего только стоит эта ложь про школьную поездку! Твоя идея или любовничка? — Любовничка? — кричала в ответ блондинка. — Он мой парень! Па-рень! Я люблю его и тебе придётся с этим смириться! — Только через мой труп. — понизил голос Луис. — Всё, что у тебя есть, дорогая дочь, это моё. Твоя школа, твои шмотки, твои деньги, вся твоя жизнь. Если ты думаешь, что можешь безрассудно трахаться с сыном Маркина, ты глубоко ошибаешься, я не позволю так себя опозорить. — Опозорить…? — прошептала Мурильо, чувствую, как готова вцепиться тому в глотку. — Нет… — замотала головой она. — Это не у меня проблемы, это у тебя. С головой, с Хесусом, со всем подряд. Я не собираюсь страдать из-за этого, я живой человек, у которого есть чувства и желания. Я тебе не долбаная Джульетта! — Телефон. — прохрипел мужчина, вытягивая руку. — Ты не имеешь права. — оскалилась Ракель, крепче сжимая его в руке. — Права? Ты говоришь мне о правах в моём же доме? — подойдя к дочери, он силой выхватил телефон. Девушка пошатнулась назад, ударившись плечом о стену. — «Я люблю тебя». — голосом, полным яда, процитировал отец последнее сообщение, что всплыло на заблокированном экране. Громкий, мерзкий хохот отражался от стен столовой. — Что вы знаете о любви, сопляки? — Что ты знаешь о любви! — дрожащим голосом продолжала кричать Ракель. — Всё, что тебе важно — это бабки и статус! Ты хоть кого-нибудь любишь? — Замолчи! — сунув в карман телефон, он сжал руки. — Правда глаза колет? Тогда я не понимаю, почему тебя так злят мои отношения с Серхио! Он из приличной семьи с кучей денег и статусом. Как раз всё, что ты ценишь в людях! — Твоя связь с ним неприемлема и ты прекратишь её. Он сын моего конкурента, неужели это не понятно? — Конкурента? — усмехнулась дочь. — В чём ты с ним конкурируешь? В количестве нулей на счетах? Считай, ты давно проиграл. — Осторожно, Ракель. — его тяжёлое дыхание было слышно даже ей. — Моя связь с ним неприемлема, так? — кричала Мурильо. — А подкладывать меня с раздвинутыми ногами под мужика, которого нашёл ты хуй пойми где, для тебя приемлемо? Такие, как Альберто становятся тиранами, они насилуют жён и трахают шлюх после работы! Ни тебя, ни маму не ебёт жизнь, которую вы выбрали для меня. Но я на такое не подписываюсь. Лучше умереть в луже у дороги. Я буду с Серхио и точка! — Я никогда не дам на это своего согласия. — Я не спрашивала твоего согласия! Как только мне исполниться восемнадцать, я буду распоряжаться своей жизнь так, как я хочу. — Всё закончится тем, что ты станешь беременной, никому не нужной старшеклассницей. Опозоришь меня в конец и умрёшь в этой самой луже у дороги, как ты и хотела! — снова повысил голос отец. — А может я уже ношу его ребёнка! — выпалила девушка, совсем не думая, что говорит. Ей больше нечего было терять. — Что ты несёшь, дура? — побледнел Луис, но быстро пришёл в себя. — Если это правда, мы прямо сейчас едем в клинику вытаскивать из тебя это недоразумение. — Недоразумение? Это мой ребёнок! — руки тряслись, она даже не знала, существовал ли ребёнок, о котором она говорила. — Немедленно. — тот схватил её за руку и потащил на выход из столовой. — Отпусти меня! Я никуда с тобой не поеду! — выкрутилась Ракель, отбегая на другой конец большого стола. — Никто из твоих врачей и пальцем меня не тронет, понял? Я сама разберусь со своей жизнью! Следите лучше за младшей, пока она не подцепила ВИЧ на очередной вечеринке! — в её планы не входило выдавать Лауру, тайну её беспорядочной половой жизни она берегла на самый крайний случай. Однако, терпение лопнуло. — Хватит! Хватит наговаривать на неё, она не такая шлюха, как ты! Я сказал, мы едем в клинику, мне твой выродок с фамилией Маркина не нужен! — Идите к чёрту, сеньор Мурильо! — завизжала Ракель и быстро выбежала через приоткрытую дверь. Взлетев по лестнице, она успела захлопнуть дверь и повернуть в ней замок. Взгляд бросился на кресло, поэтому тут же она приставила его к двери, на случай, если отец в порыве ярости, попробует её выбить. — Я не закончил, открой! — затарабанил он. — Приди в себя! — прокричала Ракель, усевшись на кресло и вжимая его спиной. — Ты наказана, мать твою. Я не позволю своей дочери вести себя, как шлюхе, которая подумала, что её клиент — это судьба! Наш разговор не окончен! Со всей силы сеньор Мурильо пнул дверь в комнату Ракель. Она подпрыгнула на кресле и прислушалась к звукам снаружи. Громкий топот по лестнице сигнализировал, что отец, наконец, оставил её в покое. На автомате, она сунула руку в карман, чтобы достать телефон. — Ублюдок. — прошипела блондинка, понимая, что телефона ей в ближайшее время не видать. Комната тут же опустела, будто воздух выбили из неё вместе с отцовским криком. Ракель продолжала сидеть на кресле посреди холодного пространства, сжав кулаки так сильно, что ногти впивались в кожу. Она всё ещё чувствовала его голос в ушах — лезвия, оставившие порезы, которые не видно, но боль от них жгучая. Сначала пришла звенящая тишина. Потом — дрожь от напряжения и накопленной ярости и боли. Подбородок снова задрожал. Всё внутри было сжато, как пружина, натянутая до предела. Её мир только что окончательно рухнул, но в этом крахе было нечто освобождающее. Это было не поражение — это было её первое настоящее «нет». И оно прозвучало громче его криков. Грудь поднималась резко, дыхание било по рёбрам изнутри. В горле стоял ком, словно она проглотила камень, и теперь он не даёт говорить. Наконец, слёзы медленно покатились по щекам. Тихий, неостановимый поток боли, от которой невозможно убежать не превращался в истерику. Одетой она легла на кровать и заскулила. Её тело всё ещё хранило тепло Серхио — в бёдрах, в коже, на губах. Она думала о его волосах, его голосе, его слова — «я люблю тебя», сказанные так, будто он верит в неё даже тогда, когда она сама не может. Ракель мечтала услышать их снова прямо сейчас. Всё ещё дикая и пугающая мысль о возможной беременности, заставила блондинку свернуться калачиком и приложить ладонь к животу. Ей было плевать, что в нём не могло быть ничего, кроме органов и съедающей пустоты. Она хотела думать, что не одна. За секундной паникой пришло молчаливое осознание — если это правда — то никто не узнает первым, кроме неё. Ни отец. Ни врачи из его проклятой клиники. Ни даже Серхио. Только она. Глотая слёзы, она поджала губы и прокручивала в голове из сегодняшнюю ссору. В этот же момент эта громкая перепалка в его квартире казалась девушке такой мелочью. Ракель боялась потерять его — единственное светлое и чистое в её жизни. Раскрыв рот в немом крике, она громко всхлипнула и прошептала самой себе: — Мне очень жаль, Серхио. Я не должна была скрывать от тебя все эти вещи. Я очень люблю тебя, я пыталась защитить тебя. Пожалуйста, прости меня. Если бы она только могла ответить на его сообщения, что он написал ранее. Если бы она только вернулась на час назад и отговорила саму себя от глупой затеи «помучать» парня своим молчанием, когда он первый пошёл на контакт и попросил самой простой вещи на свете — поговорить. Она думала о сообщении, которой прочитал вслух её отец и гадко рассмеялся над этим. Наверняка, Маркина был взволнован и пытался достучаться до неё, написав, что любит. Ракель не чувствовала себя сильной, способной бороться и противостоять. Она чувствовала себя сломанной. Слабой, маленькой девочкой, которая лежала и мечтала, что кто-нибудь придёт и погладить её по голове. Кто-нибудь обязательно скажет «ты у меня молодец» и заверит в том, что никто и ничто не отнимет у неё настоящую любовь.