1

март 1998 года Джиневра сцепила зубы, чтобы не закричать от пронзившей тело боли. Шире распахнула карие глаза, находя спасительные серебристые. «Скоро всё кончится» — одними губами произнёс Малфой. Рыжая получила удар по лицу, который на мгновение переключил сознание Уизли. — Смотри на меня. На меня смотри, Джиневра! — кто-то шипел, злился и не шутил, сдавливая рукой бледную шею гриффиндорки. Девушка пискнула от боли, маг тряхнул рыжеволосую, как куклу, и вытащил палочку. — Круцио. Несколько десятков игл вонзились в кожу Уизли. Девушка почувствовала покалывание, которое нарастало все больше и больше. Боль раскаляла тело, как огромный виток огня, поглощающий пламенем Джинни. — Не ври мне, Джиневра, — тянул мужчина, будто пародируя знакомую для девушки интонацию, — где Гарри Поттер?.. На слова мага, конечно же, Джин не ответила, получая ещё одну порцию заклятья, и теряя из виду спасительные глаза Драко. Малфой был так далеко от неё, не мог протянуть руку, чтобы придушить Долохова или вытащить ведьму из поместья. Антонин трижды ударил рыжую по голове, Джинни упала на бетонный пол и отключилась. Брезгливо отряхнувшись, Долохов запечатал дверь подвала заклинанием, оставляя Уизли «хорошенько подумать». Её чистокровность сыграла девчонке на руку: будь она магглорождённой или полукровкой, Антонин не церемонился бы на допросы или пытки. Отбросов убивали сразу, без лишней жалости или раздумий, очищая скоро готовившийся стать новым магический мир от грязи.

***

Драко закрывал разум. Снейп достаточно долго тренировал крестника, чтобы парень мог маскировать часть воспоминаний в сознании. — Свободен, — холодный тон немного привёл в чувства Малфоя. Руквуд был кровожадным, но нетерпеливым. Драко быстро надоел Пожирателю из-за упрямства, существовали и другие болевые точки, на которые подсказал надавить Долохов. Коллега — искусный лжец, и обман со стороны других Антонин чуял ничуть не чуже. — Привести предательницу. Предательница крови Уизли сама не стояла на ногах; Питер Петтигрю брезгливо оттолкнул Джинни в сторону, рыжеволосая шумно упала на пол, от чего сердце Драко сделало двойной кульбит. Она жива. Малфой оглядел измученное тело Джиневры, обращая внимания на глубокие порезы и несколько синяков от ударов. Слизеринцу захотелось вырвать из рук Питера палочку и убить Долохова, Руквуда и всех, причастных к изуродованной Джин. — Ты, иди сюда, — Петтигрю указал грязным пальцем на Драко, который привычно стоял в стороне. На лице Малфой сохранял маску равнодушия, но в глазах мелькала злость, хорошо скрываемая от окружающих. — Из-за этой мерзкой девчонки мы потеряли время. Тёмный Лорд, — голос Питера стал елейный, от чего блондин сдержал ругательство, — Мой Господин столько усилий прикладывает, чтобы поймать мальчишку! Эта мерзавка — его девушка, кажется. Она должна знать, где Гарри Поттер с другими предателями крови. Малфой молчал. По логике, что-то ответить было необходимо, но Драко был далеко от мало связной речи Петтигрю. В сознании блондина горели картины, где он и Джин прятались в тёмных углах Хогвартса от патрулирования Кэрроу и восстановленной Инспекционной Дружины. Тогда им казалось, что сложнее уже не будет — защищать близких друзей и ребят с младших курсов от террора ещё как-то получалось, а на Поттера, Рона и Грейнджер оба возлагали надежды в поисках крестражей. «Джинни, в конце концов с ними Грейнджер — её не зря называют блестящей ведьмой своего поколения. Задницы этих двоих она спасёт». Уизли улыбалась, а Драко по-хозяйски клал руки на её талию. Безумие, но то, что происходило между блондином и рыжеволосой — не поддавалось логическому объяснению. Они спасались в темноте и тишине, находили покой в объятьях друг друга, вдыхая знакомые запахи. Драко дёрнулся, мозг выкинул его из воспоминаний. — Идиот! Клиническая безмозглая крыса! — рыкнул кто-то, затем Малфоя ослепил яркий луч. Питер Петтигрю не нашёл общего языка с Долоховым, а Антонину надоело ждать. — Пошёл прочь, Питер! Я сам. Тело Джинни затряслось от количества Круциатусов. Драко сделал пару шагов назад, ошарашенно смотря на ведьму. Что-то, что от неё осталось... — Авада Кедавра! — взревел Долохов. Терпение закончилось, как и пытки Джин. Малфой не выдавал себя, ни мыслями, ни поступками. Драко хотелось прыгнуть за Уизли в бездну, которая поглощала гриффиндорку, отнимая последние жизненные силы. — Что ты застыл, Малфой, тебя уже ждёт Беллатриса. Слизеринец не мог даже подойти к Джинни. Он видел, как Антонин провёл руками сначала по волосам Уизли, затем по её шее, спускаясь все ниже и ниже. — Какая жалость, — насмешливо протянул Долохов, разминая пальцы о грудь Джин. Драко сжал палочку в руке так, что она едва не затрещала. Больше нет смысла скрываться, он потерял её... Потерял всё, ради чего так долго старался измениться и стать лучше. — Какая... — Антонин не смог договорить, оголяя тело Джинни. В ПСа угодил Конфундус, затем Империус, и Долохов плавно сполз на пол. Малфой на гнущихся ногах дошёл до мужчины и ударил урода туфлей в лицо. Следовало убить его. Следовало уничтожить эту тварь за Джинни, за рыжеволосую ведьму, стойкую и сильную, готовую отдать за своих жизнь и даже больше. Терпеть истязания, побои и пытки. Быть примером волевого человека, без капли сожалений... — Драко? — тихий голос, почти шёпот, касание к спине Малфоя и хлипкие объятья. Слизеринцу было наплевать на всё, хотелось забыться, скрыться и спрятаться, не показывать боли, ведь это небезопасно. Не для него — для семьи. Висящая угроза для матери не исчезала, парень любил Нарциссу и не хотел потерять следом за Джинни и её. Объятья со спины вызвали отвращение, Драко с силой оттолкнул человека, решившего «поддержать» слизеринца в такой момент. Испуганные глаза Астории вонзились в тёмно-серые Драко. — Уизли? — Гринграсс удивлённо глянула на тело рыжей. — У неё есть сестра-близнец, Драко? Я только что отнесла еду в подвал, где была Джинни. Малфой качнул головой влево, затем вправо. Слова Астории дошли до блондина не сразу. Тори не была замешана в деятельности ПСов, не принимала метку. Наивноватая и спокойная Гринграсс дала Драко надежду, за которую блондин ухватился. — Проведи меня к ней, — с трудом разлепив сухие губы, произнёс Малфой.