Глава 8

      С каникул Джеспер вернулся не один. Каз сам только приехал и разбирал вещи в своей комнате, когда хлопнула входная дверь. Каз выглянул, чтобы поприветствовать Джеспера, и замер на месте. Тот влетел в квартиру, таща за собой на буксире насквозь промокшего парнишку, который трясся как осиновый лист и стучал зубами. Золотисто-рыжеватые волосы прилипли ко лбу, с дорогой одежды на пол капала вода. К груди он прижимал папку с бумагами и… флейту. Также насквозь промокшие.       — Это кто? — подозрительно спросил Каз, надеясь, что Джеспер не ввязался в какую-нибудь идиотскую авантюру.       Тот широко улыбнулся и представил их:       — Знакомьтесь, ребята. Каз, это Уайлен. Уайлен, это Каз. Уайлен теперь живет с нами.       Каз приподнял бровь, одарив его недоверчивым взглядом: ты это серьезно сейчас? Но вслух спросил:       — Где ты его нашел? В канале, что ли, выловил?       Уайлен ярко покраснел и сглотнул. Джеспер же улыбнулся еще шире.       — Именно! — с энтузиазмом заявил он.       Бровь Каза поднялась выше, и Джеспер принялся рассказывать:       — Иду я, значит, от гавани — решил немного прогуляться вдоль берега, — как вдруг вижу под мостом скорчился этот ребенок.       — Я не ребенок, — слабо огрызнулся Уайлен, но на него никто не обратил внимания.       — А неподалеку рыщут два головореза — сразу видно, кого-то ловят. Сложить два и два было несложно. Так что я их отвлек, отправив в противоположную сторону, и вытащил парня из-под моста. Как я и предполагал, его пытались убить, так что я предложил ему убежище у нас. Вот.       Каз помолчал, обдумывая ситуацию. Бросать парнишку в беде, конечно, не хотелось. Тем более, место свободное у них есть — в гостиной стоял вполне себе удобный диван, который можно использовать вместо кровати. Он только надеялся, что те бандиты действительно клюнули на уловку Джеспера и не проследили за ним до самой квартиры.       Посмотрев на Уайлена, он вздохнул. Парню срочно надо обсохнуть и переодеться, иначе он схватит воспаление легких. Остальные вопросы можно немного отложить.       — Уайлен, — обратился к нему Каз, — тебе есть во что переодеться?       Тот снова покраснел и обреченно покачал головой.       — Все мои вещи остались на корабле, — ответил он.       — Не проблема — я одолжу, — тут же предложил Джеспер.       Каз с сомнением посмотрел на него. Уайлен был ниже его чуть ли не на голову, в одежде Джеспера он утонет. А с другой стороны, какой у них выбор? Так что он кивнул и указал в сторону ванной:       — Иди, вытрись и переоденься, а то заболеешь. А потом поговорим.       Уайлен вскинул голову и впервые посмотрел прямо на него большими голубыми глазами.       — Спасибо, — горячо произнес он.       Каз пожал плечами и мотнул головой на столик:       — Оставь здесь флейту и что там у тебя еще.       Уайлен посмотрел на столик, на свои вещи, будто не решаясь с ними расстаться, но в итоге все-таки положил на столик и скрылся в ванной.       — Прекрасное начало учебного года, — с сарказмом прокомментировал Каз, как только за ним закрылась дверь.       Джеспер с ухмылкой развел руками — мол, ничего не мог поделать. Каз усмехнулся и покачал головой.       — Как поездка домой? — спросил Каз, сев на диван.       Джеспер плюхнулся в кресло и вытянул длинные ноги.       — Отлично! Па был безумно рад меня видеть. Ну и я его тоже. Правда, было немного скучно, и я сразу вспомнил, почему так хотел оттуда свалить.       Каз фыркнул. Еще бы — неуемная энергия Джеспера явно не предназначена для тихой провинциальной фермы.       — А твое лето как прошло? — в свою очередь спросил тот.       — Помнишь Люцеллу, которую я выиграл в карты? — со старательно беспечным видом спросил в ответ Каз.       Джеспер с готовностью кивнул.       — Джорди женился на ней этим летом. Так что, вероятно, скоро я стану дядей. Можешь себе представить?       Честно говоря, Каз и сам с трудом в это верил. Джеспер обалдело помотал головой.       — С ума сойти! Хотел бы я на это посмотреть — ты и маленький ребенок.       Ответить Каз не успел, поскольку из ванной появился Уайлен, выглядевший крайне забавно в слишком большой для него одежде Джеспера. Он закатал рукава и брючины, но это нисколько не помогло тому, что и рубашка, и штаны висели на нем как на вешалке. Он замер на пороге, смущенно глядя на них.       — Присаживайся, — радушно пригласил Джеспер, широким жестом указав на стул рядом со столом.       Уайлен всё так же смущенно сел и сцепил руки.       — Сколько тебе лет? — не удержался от любопытства Каз — выглядел он совсем ребенком.       — Пятнадцать, — ответил тот.       Каз удивленно переглянулся с Джеспером, сдержав восклицание: «Да ладно!» А потом Каз пожал плечами и снова обратился к гостю:       — Что ж, Уайлен, поведай нам: кто и почему хотел тебя убить?       Тот прикусил губу, некоторое время хмуро глядя в пол, а потом принялся рассказывать: про музыкальную школу в Белендте, куда он направлялся, и про сопровождающих, которых приставил к нему отец.       — То есть тебя пытались убить люди твоего отца? — уточнил Каз. — Он им чем-то насолил, и они решили отомстить?       Уайлен уныло покачал головой.       — Мне хотелось бы думать, что они сделали это по собственной воле, но я не могу быть в этом уверен.       — То есть? — не понял Джеспер.       Уайлен тяжело вздохнул и поднял на него потерянный взгляд.       — То есть отец пытался избавиться от меня.       — Отец? — недоверчиво спросил Каз.       Разве бывают такие отцы? Уайлен ничего не ответил, но вид у него сделался крайне несчастный, хотя он и до того не искрился радостью. Каз моргнул, пытаясь осознать. Его взгляд упал на промокшую папку на столе.       — А там что? — спросил он.       — Документы для поступления в Белендт, — Уайлен слегка просветлел и потянулся взять папку. — На самом деле…       Но, едва раскрыв ее, он осекся и замолчал, с обреченным видом уставившись на содержимое.       — Что там? — Джеспер попытался заглянуть внутрь.       — Ничего, — убитым голосом ответил Уайлен и протянул ему бумаги.       Абсолютно чистые листы — насквозь промокшие, слипшиеся в комок, но пустые изначально. На документах потекли бы чернила, здесь же не было ничего.       — Но они пустые, — недоуменно произнес Джеспер.       — Вот именно, — с глухой обреченностью подтвердил Уайлен. — Он даже не потрудился состряпать убедительную подделку. Он изначально рассчитывал, что я не доеду до Белендта.       Выглядел он так, словно вот-вот разрыдается. Оно и понятно. У Казa в голове не уклaдывaлось, чтобы отец мог пожелать смерти ребенкa. Па всегда так беспокоился о них с Джорди, порой даже слишком. И всегда яростно вставал на их защиту.       — Но… Почему? За что? — запинаясь, пробормотал Джеспер. — Чем ты так…       Он не договорил, но Уайлен его понял и мрачно ответил:       — Тем, что родился идиотом.       — На мой взгляд ты вполне себе нормальный и ни капли не идиот, — возразил Каз.       Некоторое время Уайлен молчал, словно взвешивая все за и против, а потом едва слышно признался:       — Я не умею читать. Я пытался научиться изо всех сил, но буквы просто не имеют для меня никакого смысла — они прыгают и разбегаются. А не умея читать, я не смогу управлять отцовской империей.       Каз потрясенно переглянулся с Джеспером. И это всё? Из-за этого отец собирался убить собственного сына?       — Это не делает тебя идиотом, — горячо возразил Джеспер, и Каз согласно кивнул. — Уверен, у тебя есть другие таланты. В чем ты разбираешься?       — В музыке, — неуверенно ответил Уайлен и после короткой паузы добавил: — И в химии. Формулы — они не как буквы, их я понимаю.       — Вот видишь: никакой ты не идиот, — сказал Каз. — Я, например, ничего не понимаю в химии.       Уайлен пожал плечами, не выглядя сильно убежденным. Каз задумался, что с ним делать. Вернуться домой он не может по очевидным причинам. А значит, ему надо где-то жить и как-то зарабатывать. Они, конечно, могли приютить Уайлена хотя бы на первое время, но дальше-то что? Ладно, об этом они могут подумать позже.       — Голодный? — спросил Каз.       Уайлен неуверенно кивнул.       — Ладно. Тебе, пожалуй, не стоит сейчас выходить на улицу, так что я схожу куплю что-нибудь…       — У меня есть кускус, — перебил его Джеспер и тут же принялся рыться в сумке, из которой вскоре вытащил приличных рaзмеров горшок. — Па приготовил мне в дорогу. Сказал: надо же тебе чем-то поужинать, как приедешь. И он как всегда приготовил слишком много. Нам всем хватит.       — Отлично. У меня есть несколько бутербродов, — сказал Каз. — Значит, садимся ужинать.       — Я могу купить себе еды, — попытался возразить Уайлен.       — Оставь, — отмахнулся Джеспер. — Деньги тебе еще пригодятся. Дa и не высовывaться бы тебе кaкое-то время.       С этим Уайлен спорить не стал и покорно сел за стол. Он всё еще выглядел подавленным и каким-то забитым, но хотя бы немного расслабился.

* * *

      «Звезда морей» не собиралась легко сдаваться. После нескольких побед Инеж, к сожалению, потеряла преимущество неожиданности, поскольку о них пошли слухи и работорговцы стали держaться нaстороже. Сражение было жарким, нескольких членов команды ранили, но они все-таки одержали победу. Капитана связали и доставили на «Зимородок», чтобы допросить. Чаще всего именно таким образом Инеж находила новую цель.       Разместив спасенных детей, Инеж вместе с Петром спустилась в трюм, где Стефан — молодой Сердцебит из ее команды — сторожил связанного капитана работорговцев. Когда они вошли, тот вскинул голову и сдул с глаз упавшие на них светлые волосы. Он был высоким, сложением напоминавший фьерданца. При виде Инеж он скривился и презрительно выплюнул:       — Сулийка. Такие как ты хороши только для борделя.       Инеж подавила вспыхнувший гнев и вкрадчиво спросила:       — В самом деле? И откуда же такие познания?       Тот хрипло засмеялся.       — О, я немало таких девок сбыл в Кеттердаме — пользуются большой популярностью в «Зверинце», и Танте Хелен платит за них отличные деньги.       От ярости у Инеж потемнело в глазах, и она до боли сжала кулаки, чтобы не удушить эту мразь голыми руками. И тут она вдруг осознала кое-что.       — Не ты ли два года назад выкрал девочку из сулийского каравана неподалеку от Ос Керво? — спросила она.       Он беспечно пожал плечами:       — Возможно.       В следующую секунду Инеж оказалась рядом с ним, прижав нож к его горлу.       — Куда ты отвез ее? — прошипела она.       К ее глубокому удовлетворению, он перестал ухмыляться и тяжело сглотнул. А стоило ей немного надавить ножом на горло, торопливо заговорил:       — В Кеттердам. Говорю ж: Танте Хелен всегда готова купить сулийку.       — Танте Хелен? — угрожающе переспросила Инеж.       — Хелен Ван Худен — она держит бордель под названием «Зверинец».       Инеж замутило от одной мысли, что ее кузина — милая, жизнерадостная Аша — два года провела в таком месте. Она выпрямилась, слегка порезав работорговцу кожу, и повернулась к Петру:       — Как только закончим здесь со всем, отправляемся в Кеттердам.       — Конечно, капитан, — кивнул Петр, после чего брезгливо кивнул на работорговца: — С этим что будем делать?       — Под суд его, — бросила Инеж. — В его документах значится, что он гражданин Равки, а в Равке работорговля запрещена законом. Я позабочусь, чтобы ему вынесли самый суровый приговор.       Вот теперь на лице работорговца вспыхнула паника — самым суровым приговором в Равке являлась смертная казнь. Больше не обращая на него внимания, Инеж вышла, направившись прямиком в свою каюту. Ей необходимо было побыть немного в одиночестве, чтобы успокоиться. Ее буквально трясло от ужаса и отвращения. Хотелось расколотить что-нибудь и одновременно разрыдаться. Не стоит команде видеть капитана в таком состоянии. Она должна быть для них примером мужества и самообладания.       Только в уединении своей каюты она могла позволить себе слабость и поплакать, уткнувшись лицом в подушку.       — Держись, Аша, — прошептала Инеж, когда слезы закончились. — Я иду за тобой.       Кеттердам встретил их холодным моросящим дождем. По отработанной схеме они притворились торговым кораблем.       — Специи? — скептично спросил чиновник таможни. — Здесь вы много не наторгуете — в Кеттердаме нa них нет спросa.       «Зато нa рабов есть», — мрачно подумала Инеж, но вслух, конечно, не сказала.       — Мы все-таки попробуем, — со всем доступным ей равнодушием ответила она.       Чиновник пожал плечами и вернул документы. Когда он ушел, Инеж отпустила команду отдыхать (кроме тех, кто занимался пополнением припасов и дежурил на корабле), а сама сошла на берег, чтобы начать поиски. Далеко от причала она уйти не успела.       — Инеж! — позвал смутно знакомый женский голос.       Она живо обернулась, гадая, кто мог узнать ее в этом городе, где она до сих пор ни разу не бывала. И обнаружила широко улыбавшуюся Нину.       — Нина! Живaя! — воскликнула Инеж, и они одновременно сорвались с места, бросившись навстречу друг другу.       В следующее мгновение они уже, смеясь, крепко обнимались.       — Что ты здесь делаешь? — воскликнула Инеж.       — А ты? — в свою очередь вопросила Нина. — Какими ветрами тебя сюда занесло?       Но не успела Инеж ответить, как она продолжила:       — Впрочем, давай сначала уйдем отсюда — поговорим в более спокойном месте.       Действительно, в порту было слишком шумно и людно, их постоянно кто-то толкал.       — Поднимемся на мой корабль? — предложила Инеж.       — У тебя есть свой корабль?! — пораженно распахнула глаза Нина, а потом хищно улыбнулась: — Ты должна мне многое рассказать.       Инеж засмеялась и кивнула. С одной стороны, она стремилась немедленно заняться поисками кузины, а с другой стороны, возможно, Нина, которая, похоже, не первый день здесь жила, могла с этим помочь.       Они устроились в капитанской каюте и принялись обмениваться новостями.       — Мне сказали в Малом Дворце, что ты попала в плен к фьерданцам, — сообщила Инеж. — Тебя считают погибшей. Или, по меньшей мере, пропавшей без вести.       — Да, тут такое дело, — Нина улыбнулась и вздохнула. — Я действительно попала в плен к фьерданцам. Но выяснилось, что не все они полные отморозки.       От истории Нины Инеж попеременно переходила от ужаса к восхищению, от тревоги к смеху, от озабоченности к надежде.       — Ты собираешься возвращаться на родину? — спросила она, когда Нина замолчала.       Та пожала плечами:       — Возможно. Когда мы проживем в Кеттердаме положенный срок. Но, честно говоря, я не уверена. Сама понимаешь, drüskelle в Равке не больно-то любят. Может, мы останемся в Кеттердаме — будем помогать Казу и Джесперу бороться с работорговлей.       — Кстати, об этом, — воодушевленно произнесла Инеж — перспектива объединиться с подругой в этой борьбе выглядела весьма привлекательно.       И она рассказала историю о царе Николае и своей миссии.       — Собственно, в Кеттердам я приехала в поисках кузины — той самой, которую похитили работорговцы. Я получила наводку, что она скорее всего здесь, — немного помолчав, Инеж мрачно заключила: — В борделе под названием «Зверинец».       — Оу, — расстроенно выдохнула Нина, но тут же снова оживилась. — Мы можем помочь тебе. Я знаю, что это за бордель — все знают. Ван Худен достаточно известна в городе, и так просто с ней не справиться. Но мы можем объединить усилия.       — Было бы здорово, — кивнула Инеж, надежда вспыхнула в сердце с новой силой. — А твои друзья согласятся?       — Еще как! — заверила ее Нина. — Я ж говорю: мы боремся с работорговлей.       Сияющая улыбка сама расплылась на лице, и Инеж вскочила.       — Тогда пошли.       Нина засмеялась и встала следом.       Улицы Кеттердама представляли собой настоящий лабиринт. Инеж не понимала, как Нина так легко в них ориентируется. Хотя, может, привыкнув, она тоже научилась бы. Инеж полюбовалась бы непривычной архитектурой, если бы не продолжавшийся противный дождь, который отбивал всякое желание смотреть по сторонам. Нина была в плаще, и ее дождь, похоже, не беспокоил. Правда, морской костюм Инеж мог противостоять некоторому количеству воды, а дождь был не таким уж и сильным, чтобы она промокла насквозь, но из-за него всё вокруг казалось серым и унылым.       Нина вдруг резко остановилась и повернулась в сторону, судя по всему, кондитерского магазина.       — Зайдем за вафлями, — сказала она.       — За чем? — переспросила Инеж, переступая за ней следом порог магазина.       Внутри было блаженно сухо и тепло. И пахло сладкой выпечкой и шоколадом.       — Ты ни разу не пробовала вафли? — спросила Нина таким тоном, словно вдруг обнаружила, что Инеж слепая от рождения. — Это срочно надо исправить.       Инеж невольно хихикнула на ее энтузиазм. А Нина уже щебетала с продавцом, попутно строя ему глазки. Инеж только головой покачала. Интересно, как на это реагирует ее фьерданец? В итоге их нагрузили такой горой вафель, что коробки пришлось нести вдвоем.       — А не многовато? — с иронией поинтересовалась Инеж, когда они снова вышли на улицу.       Нина помотала головой:       — В самый раз. Ты забываешь, что нас ждут четверо парней. Ну я и сама по себе съем достаточно. Кстати, ты говоришь по-керчийски или мне придется быть переводчиком?       — Говорю.       Керчийскому ее научила Марика — керчийка из ее команды: Инеж решила, что стоит знать язык противника, ведь очень многие работорговцы были именно из Керчии.       Нина удовлетворенно кивнула.       Когда они добрались до нужного дома, Инеж окончательно запуталась в улицах. Зато дождь прекратился, и окружающие здания даже показались ей довольно-таки красивыми. Живописными, по всяком случае. Они зашли в один из трехэтажных домов и поднялись на второй этаж, где Нина громко постучала в деревянную дверь.       Пару мгновений спустя она распахнулась, и на пороге появился долговязый земенец, который при виде них широко улыбнулся:       — Нина! — воскликнул он. — Мы уж хотели отправлять за тобой спасательную экспедицию. Думали, ты то ли заблудилась, то ли решила съесть все вафли в одиночку.       — Второе более вероятно, — донесся из глубины квартиры насмешливый голос.       Нина фыркнула, проигнорировав обвинение, и, бедром отодвинув земенца с дороги вошла внутрь и поманила за собой Инеж.       Поставив коробки на стол (Инеж последовала ее примеру), Нина смахнула с глаз упавшую на них прядь каштановых волос и объявила:       — Ребята, знакомьтесь, это Инеж — моя подруга из Равки.       В небольшой гостиной находились четверо парней — двое сидели на диване, один за столом и вошедший вместе с ними земенец плюхнулся в единственное кресло. Высокий, атлетически сложенный фьерданец привлекал взгляд в первую очередь. Маттиас, поняла Инеж, вспомнив рассказ Нины. Он смотрел на Инеж настороженно и слегка нахмурившись. Наверняка думал о том, чем ему грозит появление в их компании еще одной равкианки. Ну то есть сулийки, но всё равно родом из Равки, которая была, мягко говоря, не в самых лучших отношениях с Фьердой.       Земенец, который постоянно находился в движении, даже когда сидел, привлек к себе внимание Инеж сразу после внушительного Маттиаса. Нина представила его Джеспером, и он широко улыбнулся Инеж и подмигнул:       — Привет, красавица!       — Прекрати, Джеспер! — проворчал один из парней сидевших на диване.       У него были темные слегка вьющиеся волосы, темно-карие почти черные глаза, которые изучали ее так внимательно, словно пытались проникнуть прямо в душу, и резкие черты лица с настолько острыми скулами, что о них можно было порезаться.       — Я всего лишь поздоровался! — возмущенно возразил Джеспер, но на него никто не обратил внимания.       — Это Каз, — со смешком представила Нина.       Тот кивнул и вдруг приветливо улыбнулся, и ответная улыбка сама собой расплылась на лице Инеж.       — А рядом с ним Уайлен, — продолжила Нина.       Инеж бросила быстрый взгляд на застенчиво державшегося паренька с золотисто-рыжеватыми волосами и большими голубыми глазами, кивнув ему. А потом снова посмотрела на Каза. Почему-то он притягивал ее взгляд словно магнитом.