Пролог.

      Утро в следственном отделе всегда наступало незаметно. В помещение едва слышимо шелестела бумага — кто-то уже во всю просматривал материалы дела. Юля стояла около своего рабочего места. Прикрыв глаза она глубоко вдохнула, на губах расплылась блаженная улыбка. Аромат кофе, из автомата неподалёку, успокаивал. На столах сотрудников стояли календари с мотивирующими цитатами: Прокопенко постарался. Так начался очередной день в отделе. — Пчёлкина, в кабинет. — Прокопенко выглянул из кабинета и захлопнул дверь. — Живо! — вновь открыв дверь, громко проговорил мужчина. — Опа, кто-то попал. — Листеренко проговорил в привычной язвительной форме и не менее язвительно улыбнулся. — Ну, получается пчёлка долеталась, пора обратно в улей. — он оглянулся на коллег за спиной, которые пустили одобрительные смешки, кто-то даже похлопал по плечу в знак поддержки.       Отвечать ему было равнозначно падению, он только этого и добивался, ожидал ответной реакции, но ни один мускул на лице майора Пчёлкиной не дрогнул. Это ещё больше его выводило, но ей было плевать на мнение человека, который на первом вызове устроил истерику. Вспоминая тот случай, девушка ухмыльнулась, что по всей видимости сильно ударило по младшему лейтенанту. Листеренко уже набрал побольше кислорода в лёгкие, готовясь к очередному беспорядочному и нелепому выплеску желчи. — Вам занятся нечем? — Фёдор Иванович вновь открыл дверь своего кабинета, в помещение воцарилась гробовая тишина. — Я сейчас каждому найду чем заняться, а то смотрю уж больно вы все активные. Листеренко, тебя ждут на проспекте Ветеранов — пулей туда. — младший лейтенант побежал к столу за документами. — За работу, девочки! — Полковник весело хлопнул в ладоши. — Пчёлкина, в кабинет.       Под взглядами коллег она направилась в кабинет начальника. Гордо поднятая вверх голова и прямая спина — она совершенно не переживала о причинах вызова в кабинет, ведь это уже было чем-то привычным и обыденным. Пчёлкина открыла дверь кабинета и, перед тем как ступить внутрь, оглядела всех стоявших коллег, после чего с хлопком закрыла дверь. — Вызывали? — майор стояла спиной к двери и совершенно не спешила занимать свободное кресло напротив начальника. — Вызывал, — Прокопенко сидел за столом. Правой рукой мужчина нервно щёлкал ручкой. — Сейчас проходит массовая проверка архива, надо там навести порядок. — полковник отложил ручку на другой край стола, — Думаю, ты знаешь, что это значит. — Я пас, — Юля подняла руки вверх, капитулируя, — У меня не раскрыто дело о пропаже двенадцати холодильников, — Прокопенко шумно вздохнул, пепеля подчинённую взглядом. — Вы сами сказали, что дело серьёзное, значит его должен расследовать лучший ваш сотрудник. — Пчёлкина, оставь этот детский сад своим коллегам и новичкам, а сама займись архивом. Глядишь, интересное дело откопаешь. — Ну, Федор Иванович, это помимо того, что перебрать дела, отсортировать по алфавиту, дате и виду преступления, так это же и оцифровать всё надо… — Пчёлкина не любила сидеть в архиве, она спускалась туда исключительно в поисках похожих дел, да и то архивариус — Владислав, ей помогал в поисках. — Майор Пчёлкина, вы видимо не поняли: это была не просьба, это был приказ. — полковник выпрямил спину и посмотрел уже не мягким отеческим взглядом, а взглядом начальника. — Отправляйтесь в архив с Дубиным, Зайцевой и Цветоковым, если что потом направлю ещё ребят. — Так точно, Федор Иванович, — майор приложила все усилия, чтобы подавить ухмылку и, крутанувшись на пятках, зашагала к двери. — И да, сделай грустное лицо, как будешь выходить. — Юля повернула голову и прищурилась, — Я хочу обрадовать ребят сам. — и оба полицейских довольно ухмыльнулись.       Майор Пчёлкина ничего не сказала, лишь одобрительно кивнула и вышла из кабинета начальника, с опущенной вниз головой. От громкого хлопка двери, коллеги встрепенулись и подорвались со своих кресел. Увидев грустную Пчёлкину, некоторые обрадовались, а некоторые расстроились.       За столом лейтенанта Плюшкина сидел дедушка, волосы его были седыми, и на макушке была лысина, руки его были сложены на коленях, а сам он устало смотрел на сотрудника полиции. На стуле висела его трость, а взглянув более внимательно Пчёлкина заметила, что его морщинистые и худые руки сжимали платок. — Уважаемый, ну вы поймите меня, не могу я вернуть вам деньги. — снисходительно проговорил Плюшкин, — Вас же не заставляли передавать эти деньги, не угрожали. Считается, что это было совершенно добровольно. — Но он представился сотрудником ФСБ и попросил помощи в поимке преступника, как я отказать то мог? — дедушка говорил тихо и неторопливо, — Нас при временах советского союза учили уважать представителей закона и помогать если просят помощи. — Дедушка, мы конечно можем составить заявление и оформить, но у нас есть более важные дела. — лейтенант достал образец и пустой бланк, который положил перед жертвой мошенников, — Пишите заявление по образцу.       Став невольным свидетелем этого разговора, майору Пчёлкиной стало жаль дедушку. Сжав губы, она стремительно направилась к столу с деньгами. Ставка на её увольнение была внушительной: немедля она схватила все деньги в охапку, подошла к столу Плюшкина и вручила деньги старичку, похлопав того по плечу, и сказала: — Это вам дедушка. — и пошла к рабочему месту.       Пчёлкина села в кресло, которое было в нелучшем состоянии: на подлокотниках облезала кожа, а его спинка уже не была такой крепкой и устойчивой. Оно явно нуждалось в замене. Прокопенко не заставил себя долго ждать, он резко открыл дверь и также резко захлопнул её. — С сегодняшнего дня, некоторые из вас перейдут в архив, — толпа не сильно обрадовалась, об этом говорили их склоненные вниз головы. — Я выбрал людей которые безоговорочно пойдут разбирать дела. Итак, счастливчики: Зайцева, Цветков, Дубин и Пчёлкина. — перечисляя рабочую группу, Прокопенко искал их головы в толпе. — Можете спускаться и помогать Владиславу Дмитриевичу, он уже ждёт вас в архиве.       Все сотрудники стояли, пока дверь кабинета полковника вновь не закрылась. Шепот уже перерастал в гул, от которого болит голова. Пчёлкина написала короткое сообщение Диме, где сказала что будет ждать его возле кофемашины. Поставив пустую кружку и нажав несколько кнопок, Юля ждала своё кофе. Как только тот был готов, она не спеша сделала глоток и закрыла глаза, наслаждаясь. За спиной послышались шаги. Повернув голову Пчёлкина увидела раскрасневшегося напарника: щеки и губы красные, местами алая помада, а волосы в легком беспорядке. — Кто это на тебя так напал? — девушка указательным пальцем обвела Дубина и вновь отпила напиток. — Это Лилия, — она не успела проглотить кофе и от неожиданного звучания этого имени подавилась, Дима быстро среагировал и нанёс удар рукой на область грудной клетки в направлении от крестца к шейному отделу. — Вы же вроде взяли «паузу» — девушка выделила это слово интонацией, так как руки были заняты, а рука Дубина поглаживала её спину. — Да, так и было, но потом мы неожиданно столкнулись здесь в отделе, и как-то так получилось. — он неловко почесал затылок. — «Неожиданно столкнулись»? — Пчёлкина пошла с кружкой к лестнице, которая ведёт в архив. — Ладно, это не моё дело и лезть в ваши отношения я не стану: прошлого раза хватило. — Юль, в этот раз всё будет по-другому, мы два взрослых человека с огромным жизненным опытом в конце концов, а не подростки. — Дубин едва поспевал за Пчёлкиной. — Лучше были бы подростками. — проговорила майор в кружку с кофе. — А что мы вообще делаем в архиве? — лейтенант остановился на лестнице, ожидая ответа на свой вопрос, попутно приводя себя в порядок. — Сейчас все отделы наводят порядок, Прокопенко сказал, что нам тоже пора бы прибраться. — И он отправил туда нас? — Юля кивнула. — Лучших по раскрываемости в отделе? — она вновь кивнула головой подтверждая его мысли. — Ну просто немыслимо, как так? Нам надо же ещё раскрыть дело о пропаже двенадцать холодильников. — Фёдору Ивановичу я про это тоже говорила, но он сказал, что поручит это дело другим. — А вот и вы, — Владислав Дмитриевич выглядел чересчур счастливо, — Теперь можем начинать. Итак, вас немного, но и партии с чего то начинали. — он неловко посмеялся над своей шуткой, а Дубин кинул быстрый взгляд Юле, которая прятала неловкую улыбку в кружке кофе. — Дубин и Пчёлкина займитесь стеллажами за 2000 и 2009 год, Зайцева и Цветков стеллаж за 2010 и 2019 будет за вами. — никто из полицейских не сдвинулся с места, — Можете приступать к работе. — и радостно хлопнул в ладоши, после чего пошел к своему рабочему месту и принялся оцифровывать лежащие папки с делами. — Юль, может ты ему глазки построишь и мы раньше уйдём? — с таким предложением к ней подошёл Цветков. — Слышал про него слушок, что он неравнодушен к брюнеткам. — он подмигнул и кивнул в сторону сидящего, за компьютером, Дегтярева. — Костя, иди и перебирай вместе с Ксюшей папки за 2010. — Пчёлкина поставила пустую кружку на тумбу возле и направилась к Диме. — Понял — понял. — подойдя к Зайцевой, он взял у неё из рук стремянку и понес к стеллажу.       Работа шла полным ходом, пыль была повсюду, некогда чёрная футболка Юли была уже не такой насыщенной, а на очках Димы можно было рисовать. В их стеллаже были дела не только за 2000 год, но и за 1990 год, и 1980, только что они там делали — было загадкой. Возможно тогда никто сильно не переживал за то, где какие дела лежат, отчего они мешались и терялись. — Вот сюда надо не нас отправлять, а практикантов, — Дубин в очередной раз чихнул, — Почему это мы здесь должны пылью дышать, когда у нас есть дела по важнее. — недовольство Цветкова они слушали уже час. — Например делать ставку уволят меня или нет? Или сплетничать с Листеренко? — Пчёлкиной порядком надоело слушать его недовольства. — А почему сюда отправили нас, а не практикантов, довольно понятно. Они запросто могут вынести что-нибудь, или потерять, или не дай бог, выложить это в сеть. — перед тем как Костя начал говорить она подняла руку, показывая что ещё не договорила, — А у нас контракты о неразглашении, поэтому им переживать не о чем. — Ладно, понял я, понял. Не заводись ты так сильно. — Цветков поднял руки в капитулирующем жесте. — Дим пошли за кофе? — Пчёлкина с мольбой смотрела на напарника, — Я здесь и десяти минут больше не вынесу. — на ухо прошептала майор. — Я начинаю сходить с ума. — Пошли, у меня уже глаза болят от чтения.       Поднявшись по лестнице, они зажмурили глаза из-за яркого освещения, ведь в архиве свет был немного приглушенным и теплым. Очередь у кофемашины была недлинной, поэтому, простояв минут шесть, они уже держали в своих руках кружки с горячим кофе. — Ну как они работали, дело 1996 года в стеллаже за 2000 год, — негодовал Дубин, из-за высокой температуры кофе, линзы на его очках запотели, но протирать их сейчас было бессмысленно. — Я так понимаю, что с архивом сильно не заморачивались, если тебе попалось дело за 1996, а мне за 1987, но как же хорошо, что сейчас мы все приведём в порядок, хотя бы на время, (Ладно за этот год, мне попалась папка с делом за 1987 год,) — Пчёлкина облокотилась о стену и откинула голову назад. — А так я уже близка к ноябрю 2000, а ты? — Октябрь 2001, по крайней мере это дата последнего просмотренного мною дела. — раздался звук уведомления и Дима немедля, достал телефон из кармана брюк, и принялся строчить сообщение. — Что, Лиля пишет? — Юля обошла напарника и заглянула в его телефон, последнее сообщение: «Я буду ждать тебя дома, адрес помнишь» — Воу-воу, Дим, это звучит как повод уйти вовремя с работы, а не сидеть допоздна, как всегда. — Так и сделаю, в конце концов, за мои сверхурочные не доплачивают, да и раз мы торчим в архиве, а не ловим преступников, то лучше и правда домой. Там хотя бы пыли не так много. — Ваш перерыв окончен, — прямо перед ними стоял Владислав Дмитриевич, — Приступайте к своей работе. — «Ваш перерыв окончен, приступайте к работе» — отойдя подальше от Дегтярёва, Юля передразнила его, что позабавило Диму и они более ободрённые пошли дальше перебирать папки с делами.       Руки устали, пальцы огрубели и на некоторых начали идти трещинки. Теперь Юле было понятно, зачем архивариусу нужен крем для рук, который стоял на его столе. Краем уха она слышала тихое перешептывание между Цветковым и Зайцевой — они говорили про то, как бы сейчас могли ловить преступников. — Гром, — вслух проговорила Пчёлкина, Дима поднял голову от дела и посмотрел на неё. — Константин Гром, журналист, убит в подъезде своего дома. — Юля подняла глаза и посмотрела на Диму. — Тут ещё срок давности не вышел, ты понимаешь что это значит? — Юль, ну не будешь же ты его расследовать? — Дубин посмотрел на напарницу с мольбой. — А почему нет? — она подошла ближе — Дим, это, — Пчёлкина покрутила папкой прямо перед лицом лейтенанта, — особо тяжкое преступление и люди, которые это сделали должны ответить за поступки. — Даже если и так, у тебя меньше года чтобы найти убийцу. Ты хоть понимаешь, что это очень трудно, за четырнадцать лет его не нашли. — У них просто не было меня, — майор прижала папку с делом к груди, — В любом случае стоит попробовать, если я даже и пытаться не буду, то буду чувствовать себя соучастником. — Делай как считаешь нужным, я вижу что ты уже все решила для себя. — Дубин поставил папку с делом. — Ты чертовски прав, — она обняла напарника со спины, — Димочка, спасибо большое, ты просто лучший. — Я даже ничего не сделал, — он повернулся и сложил руки на груди, — О нет, я не стану тебе помогать с этим делом. — Пчёлкина посмотрела на него жалобным взглядом, — И не надо такие глазки делать.