Глава 2.

      Семья Игоря была потомственными журналистами, все началось с его прапрадеда, он был редактором газеты и освещал новости их скромного и малочисленного города, потом его прадед продолжил, его деду и отцу не оставалось ничего другого как последовать примеру старших. Игоря назвали в честь последнего. Тот был талантливым и пытливым журналистом, когда происходили резонансные и громкие дела, отец Константина был на месте и проводил свои независимые расследования.       Его дед — Игорь Гром был кумиром и примером для подражания, его ставили в пример всем студентам журфака: «Вот таким должен быть журналист! Игорь Гром — будет для вас эталоном.» Имя родственника было для него бременем, постоянное сравнение с ним и отцом порядком надоедали. За время учёбы он и радовал и разочаровывал преподавателей, они ожидали, что из него выйдет гениальный журналист и что династия продолжиться. Но Игорь Константинович знал точно: его дети пойдут по той профессии, по которой захотят, последнее чего он хочет так это видеть их слёзы и стыдливо опущенные головы.       Его отец — Константин Гром, был жестоко убит, в подъезде собственного дома. Это сильно ударило по неокрепшей психике Игоря, ему было двенадцать, когда это произошло. В тот день он был дома у дяди Федора и тети Лены, так было всегда, когда отец бегал по городу и искал материал для расследования, пока тётя Лена учила, как правильно пришивать пуговицы, а дядя Федя был на службе в полиции. Игорь никогда не жаловался, ему нравилось проводить время с тётей Леной, она заменила ему мать, именно эта женщина научила Игоря штопать носки и пришивать заплатки, научила готовить омлет и красиво ухаживать за девочками. Тётя Лена была его другом и мамой в одном лице.       Дядя Федя тогда вернулся с дежурства, они поужинали и майор пошел провожать мальчика. Когда они уже подошли к двери, ведущей в подъезд, из нее вылетел малознакомый мужчина. Он был суетлив, высок ростом и крепок телосложением, его темная кепка закрывала лицо, а на лакированных туфлях помимо пыли красовались красные разводы. Незнакомец даже не извинился за то что грубо задел мальчика, он бежал, скрывался. Сердце майора почуяло неладное, велев Грому младшему ждать на улице, он один вошел в подъезд.       Там был хаос, разбросанные газеты, сломанная камера и мобильник, лужа крови и неподвижно лежащее тело Константина Грома на полу. Гром младший всегда был любопытным и редко когда слушал взрослых, но уж лучше бы в тот день он остался ждать у подъезда, как ему и было сказано… — Пап…? — Игорь увидел тело отца и склонившегося над ним Прокопенко, — Пап, все хорошо? — мальчик стал подходить ближе, пытаясь в темноте подъезда разглядеть лицо Константина. — Игорь, на улицу! — не оборачиваясь проговорил майор, не услышав шагов он повысил голос. — Я сказал, на улицу, живо! — Папа! — мальчик сделал все с точности да наоборот — он ринулся к отцу и дяде Феде. — Папа, — ребёнок повторил попытку и вновь позвал своего отца, но ответа не последовало — дядя Федя почему он не отвечает? — глаза мальца были стеклянными, он мог понимать, что именно случилось, но хотел верить, что отец просто уснул, как это было раньше.       Фёдор Прокопенко ничего не ответил, он поднял мальчика и поставил его близь входа, сказав, что все объяснит как будет время. Набрав коллег и скорую майор просто ждал… Пульс он измерил сразу, его не было. Он заметил ножевое ранение в области живота: рваная рана была большой и глубокой, об этом говорит и внушительных размеров лужа крови.       Полиция приехала быстро, они пробегали мимо юного Игоря, не замечая его совершенно, он лишь поворачивал голову всякий раз, когда они проходили мимо него. Затем прибыли медики, они шли сразу с переноской, на ней лежал черный пакет, а сами врачи шли с опущенными вниз головами. Игорь ничего не слышал, словно его голову погрузили глубоко под воду. Он молча стоял и смотрел на столпившихся вокруг отца медиков и полицейских. Вспышки камеры периодически слепили, юный опер внимательно фиксировал каждую деталь, он даже самого Игоря сфотографировал.       Тело журналиста переложили на носилки и накрыли пакетом, два человека несли его к выходу, мальчик ничего не сказал, ничего не спросил. Он молчал — самое худшее, уж лучше бы он выпустил весь спектр эмоций. Тяжелая рука в утешающим жесте легла на юное плечо, Игорь даже не повернул голову, он знал что это дядя Федя. Той ночью он так и не вернулся домой…       Они пришли обратно домой к Прокопенко, Лена хотела спросить что случилось, но увидев кровь на одежде супруга и пустой взгляд Грома, она решила промолчать. Этой ночью Гром спал в гостевой комнате. Вырвавшись из беспокойного сна, он направился на кухню — его мучила жажда. Там Лена обнимала Федю, их тела содрогались в тихом плаче. Тогда Игорь сам для себя понял — как прежде не будет.       Похороны были спустя четыре дня, было много его коллег и не так много друзей. Все стояли в черном, кто-то плакал, кто-то шептался и строил теории о его гибели. Грому было не до этого, он молча и без слёз смотрел на то, как гроб с его отцом опускают в землю, и как каждый подходит и кидает горсть влажной земли. Рядом была тётя Лена, она крепко сжимала руку мальчика, показывая, что он не одинок в своём горе. Тогда, именно в тот день, он дал самому себе обещание, во что бы то ни стало, выяснить кто убил отца и наказать их по всей строгости закона.       Но шли годы, у дела менялись следователи, его передавали от одного человека к другому, часть информации была утеряна, словно это дело не о жестоком убийстве, а игра в глухой телефон. Опросы свидетелей и коллег ничего не дали, все знали кем он работает, и что с такой деятельностью спокойно никто не живёт. Все сводилось к убийству из-за профессиональной деятельности, но все на что они вышли спустя годы так это на владельца автомобиля. Дело было в тупике и было глупо пытаться доказать обратное, никто не хотел браться за него. Никто кроме Юлии Пчелкиной.       Она была молодым майором, одна из немногих девушек в отделе. С её приходом раскрываемость возросла, а преступность стала падать. Её отец был ортодонтом, а мать швеёй с собственной фирмой. Как у таких разных и умеренно спокойных людей была такая дочь? Игоря это всегда удивляло.       В тот день он был дома и монтировал видео-расследование, которое в скором времени должен опубликовать на своём канале. Небо затянуло тучами, по прогнозу не стояла пасмурная и дождливая погода, как же хорошо, что монтировать он мог из любого места. В квартире детства был шикарный вид, холодный воздух проникал в комнату развевая шторы.       Удобно устроившись на своём излюбленном месте, на диване, Гром принялся монтировать видео, ноутбук, привыкший к нагрузкам, шумел и нагревался на коленях мужчины. На столике рядом стояла кружка с горячим кофе, к которой тянулись руки, горячий напиток приятно обжег горло. Прошло около часа, из всего ролика было смонтировано лишь двадцать минут, шея, спина и руки ныли и просили об отдыхе. Игорь убрал ноутбук в сторону и встал с дивана, взяв давно пустую кружку он направился к кухне. Стоило только открыть кран с водой и намочить руки, как раздался громкий стук, это был кто-то из полиции, к нему не раз стучались люди из органов, а потому он мог отличать их по стукам, в этот раз стук был не таким мощным, но оставался по-прежнему громким.       Гром поплелся к входной двери, стуки в дверь не прекращались, наоборот становились всё настойчивее и настойчивее. Не став смотреть в дверной глазок, Игорь сразу открыл дверь. Напротив него стояла девушка с ярко-красными волосами в полицейской форме, её голова была гордо поднята вверх. За спиной девушки раздался шорох и копошение, Гром наклонился вправо и увидел скромного светловолосого парня, который что-то старательно искал в сумке. — Майор Юлия Пчёлкина, — девушка раскрыла полицейское удостоверение, на уровне плеча, Гром внимательно посмотрел на её фотографию и потом на саму девушку, — Лейтенант Дмитрий Дубин, — Пчелкина махнула головой в сторону коллеги, тот неуклюже открывал своё удостоверение, — мы по делу четырнадцатилетней давности, гибели вашего отца. — Игорь насторожился, каждая мышца напряглась, они пришли за год того как дело закроют за сроком давности. — Можем пройти? — журналист ничего не ответил, лишь отошел в сторону и дал им пройти. — С каких пор наша доблестная полиция решила расследовать это дело? — Гром не скрывал яда и желчи, на слове «доблестная». — Неужели пришел приказ закрыть все дела? Или это дело случайно свалилось на вашу голову? — Гром шел следом за «гостями», те следовали в гостинную, которая по совместительству была и мастерской для видео и местом сна. — Неповерите, но дело вашего отца и правда свалилось, прямяком мне в руки. — девушка села за стол, закинув ногу на ногу, принялась стучать ногтями по деревянному столу. — Чай предлагать не буду, а то еще задержитесь тут. — Игорь продолжал ехидничать с сотрудниками полиции, испытывая их нервы. — Постараемся не задерживать вас. — неловко проговорил лейтенант Дубин, поправляя очки на переносице. — Вы ведь и самостоятельно проводили расследование, верно? — он достал из сумки блокнот и ручку, а также папку с документами и спешно передал в руки майора. — Тут все то что удалось узнать за четырнадцать лет. — проговорила Юля, осторожно кладя папку на стол, подвигая ту поближе к Игорю.       Гром неспешно открыл папку, мысленно готовясь к фотографиям с места преступления. Семь лет упорного труда. Семь лет как он ищет ту самую иголку в стоге сена. Семь лет он ищет виновных. И все безрезультатно. Майор Пчёлкина — его последняя надежда. Надежда на покой в его душе и совести, надежда, что он не будет просыпаться ночами в холодном поту от кошмара. Надежда, что убийца будет наказан. — Спустя год после происшествия, коллеги вышли на владельца машины, но все безрезультатно. Он утверждал, что весь вечер и вплоть до утра его машина была во дворе, но камеры и свидетели говорят другое. — Игорь внимательно смотрел на фотографию владельца машины, его чутье буквально кричало, что тот не при делах, и он ему верил. — Его соседи подтверждают это, но экспертиза нашла части днк Константина Грома, что доказывает причастность машины к этому делу. — Что ещё удалось найти? — Ну того человека, который убегал так и не нашли, описание слишком расплывчатое. — Дубин стоял возле стеллажа с техникой, разглядывая и оценивая, журналист повернулся в сторону лейтенанта, — Много людей подходило под описание, а одежду он скорее всего скинул, не исключено что сжег, иначе бы её нашли оперативники. — Или же никому не было нужным искать улики. — Гром вновь уткнулся в папку с делом. — Всего лишь журналист, какое до него дело было? — Как говорили: «Его смерть повлияла сильнее, чем его текста.» — Пчёлкина внимательно смотрела на журналиста, подмечая его негативное отношение к правоохранительным органам и работе следователей. — Как вы думаете, кто его мог убить? — Да чёрт знает, мой отец не любил отсиживаться в тишине, он лез в пекло. Думаю тех кто его недолюбливал предостаточно. — в папке закончились страницы и улики, поэтому он закрыл папку и встав, направился к стеллажу с огромным количеством бумаги. — Вы довольно давно работаете над этим делом, предлагаю объединить наши усилия и направить их в правильно русло. — майор пододвинула дело поближе к себе, завязывая узелок из веревочек, чтобы ничего не выпало.       Гром не повернулся когда она начала говорить, достав увесистую папку, он направился к ней, но встал за спиной Юлии, наклонившись к её уху он прошептал: — Вам лишь нужна информация, та которой у вас наверняка нет. — тёплое дыхание опалило кожу девушки, но та не подала виду, держа маску хладнокровия и безразличия на лице. — Без нас вы не сможете добиться правосудия. — Дубин вновь поправил очки, которые так и норовили упасть вновь. — А разве смерть не есть правосудие? — философски проговорил журналист. — Пытаетесь убедить себя в этом? — Пчёлкина в недоверии сощурила глаза, — Вы же больше всех хотите наказать виновников, считайте что это ваш шанс. — майор встала и направилась к Дубину, как её руку перехватили и насильно развернули. — Я согласен на сотрудничество, — левая рука Грома крепко сжимала правую руку Юлии, — Мой номер, напишите мне, я скину весь материал, который есть у меня в распоряжение. — в правой руке была визитка с номером и почтой для связи с ним, высвободив свою руку Пчёлкина приняла визитку и направилась к выходу. — Хорошего вам дня, Игорь Гром. — она уже повернулась спиной, как услышала: «И вам, майор Пчёлкина», сказанное владельцем квартиры.