Часть 2

Каким-то образом до этого момента Изуку удавалось избегать большинства проблем, возникших из-за его детища, поста про Старателя. Средства массовой информации хотели интервью с человеком, выпустившим такую ​​новаторскую работу. Люди хотели знать, собирается ли он выпускать больше контента. Герои были напуганы — кто следующий? Друзья Изуку не поняли, что последний политический переворот в Японии был делом его рук, за что он был благодарен. Айзава не наказал его, но теперь обращался с ним как с малышом с гранатой: милый ребенок, который мог в любой момент устроить настоящий хаос. Мик, как ни странно, полюбил его еще больше. Его мама взглянула на новости и сделала вывод, что за этим стоит ее сын. Она обняла его, пролила слезу и заявила, как гордился бы его отец. Это, вероятно, было более тревожным, чем все остальное, что произошло. Несмотря на всю неожиданную ответную реакцию, Изуку справился с ситуацией с помощью тщательного обдумывания и предусмотрительности. Это означало, что было немного больно, когда все дерьмо, которого он избегал два месяца, настигло его по чистой глупой случайности. Изуку уставился на молочный отдел местного магазина. Самопровозглашенный злодей Даби уставился на него, замерев перед коробкой сыра. «Мне кажется, мне, наверное, стоит на тебя напасть...» — сказал Даби, «но мне не хочется. Молодец, что разоблачил Старателя за то, какой он кусок дерьма, малыш». Изуку чувствовал, что на краю его сознания было озарение, и брошенная Даби фраза только что вытолкнула это озарение за край. Его форма и цвет глаз, сходство голоса, его телосложение, его причуда, его неприязнь к Старателю, коробка черной краски для волос в его корзине... Изуку связал все точки. «Ты пропавший брат Тодороки, не так ли?» — выдохнул он. Лицо Даби потемнело, а на кончиках его пальцев начали вспыхивать крошечные синие искорки. «Подожди, нет, подожди, МЫ МОЖЕМ ПОГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ! » «Ты никому не расскажешь, если ты где-то мертвый в канаве», — прорычал Даби. «Да, ну, мы где-то в центре магазина, и я почти уверен, что там есть камеры и все такое, но я никому не скажу, поэтому буду очень признателен, если вы не сможете меня убить — спасибо! » Даби нахмурился и сунул руки в карманы. «Моя мама — юрист», — выпалил Изуку. Даби посмотрел на него так, словно он только что объявил о своем намерении жениться на жареном сэндвиче с сыром. «...И?» «Ты ушел, потому что Старатель был, ну, знаешь, кем, верно? Так что мы можем подать за тебя в суд! И... и ты мог бы перестать быть злодеем и воссоединиться со своими родственниками, которые не отстой!» Даби выглядел потерянным. «Почему?» «Почему что?» «Почему ты мне помогаешь?» «Вот что делает настоящий герой — он помогает кому-то, когда может. Но у меня есть и эгоистичная причина: твой брат — мой друг. Я хочу сделать его счастливым». Даби молчал долгое, напряженное мгновение, прежде чем коротко кивнуть. Он бросил корзину на пол и ушел. «Когда закончишь здесь», — крикнул он через плечо, — «встретимся снаружи». Изуку улыбнулся, словно его держали под дулом пистолета или фотографировали на водительские права. «Привет, мам. Я привёл домой, э-э, друга…» «Как мило! Как тебя зовут, дорогой?» — спросил Инко, упрямо игнорируя подозрительность Даби, ну, и вообще всё. «Даби», — проворчал он. Изуку пристально смотрел ему в глаза, пока Даби не отвел взгляд и не поправил: «Тодороки Тойя». Лицо Инко просияло. «Вы случайно не родственник...» Не говори «Старателя», не говори «Старателя»! — внутренне взмолился Тоя. «--Шото, друга Изуку?» Он немного расслабился. «Он мой младший брат». Инко вдруг посмотрела на него с пристальным вниманием ястребиных глаз, что казалось таким неуместным на ее милом, добродушном лице. «Изуку», — повернулась она к сыну. «Д-да?» — вскрикнул он. «Я готовлю судебное дело против Старателя?» — тихо спросила она. Тойя почувствовал, как по его шее скатилась капля пота. «Пугающе умно!» — подумал он. «О Боже, это у них семейное». Изуку кивнул, такой же серьезный, как и его мать. «Хорошо, тогда уходи», — сказала она. «Подожди, что?!» Изуку оглянулся. «Ты меня слышал», — улыбнулась она. «Я поработаю с твоим другом, а ты иди развлекайся». Изуку открыл рот, чтобы возразить. «Да, я знаю, что ты можешь помочь», — прервала она, «но я не хочу, чтобы ты это делал. Пусть мама позаботится об этом, милый». Я ошибался, подумал Тойя. Она хуже! «Ладно. Мне... писать больше подстрекательской литературы, или что-то в этом роде? Я в растерянности», — сказал Изуку. «Делай то, что делает тебя счастливым, милый». «Хорошо», — сказал он и пошел в свою комнату, тем самым бросив Тойю на произвол судьбы. К Изуку снова пристали по пути в класс. «Деку!» — потребовала Урарака, хватая его за руку. «Это правда? Это ты опубликовал тот пост?» Он чуть не споткнулся и не рухнул лицом вниз, хотя в тот момент был неподвижен. «Кто тебе сказал?!» «Так это правда!» — воскликнул Киришима. «Тодороки так сказал», — смущенно сказала Урарака, — «но мы не могли понять, шутил он или нет. У него просто такое лицо, понимаешь?» На заднем плане Тодороки посмотрел на свое лицо в отражении телефона. Он коснулся рукой щеки. «Эй, эй, что это такое?» — спросил Каминари, входя в дверь. Изуку замахал руками. «Ничего...» «Этот пост написал Деку!» — сказала Урарака. Каминари наклонил голову. «Подожди, какой пост?» «Тот, что про Старателя», — сказал Киришима. «Чушь собачья», — усмехнулся Каминари. «Это правда», — сказала Джиро, входя за Каминари. «Я слышала это от Сущего Мика». «Ни за что!» — крикнула Мина из-за спин всех. Каминари подпрыгнул и завизжал: «Гья! Как долго ты здесь, Мина?» Она гордо улыбнулась. «Дольше чем ты!» «Что происходит?» — спросил Оджиро у входа. Несколько студентов шумно требовали внимания Оджиро, все пытались пролить чай. Изуку вздохнул. Сегодня будет долгий день. Изуку надоело, что на него пялятся. Было только время обеда, но, похоже, половина школы знала его секрет! Черт возьми, даже Монома относился к нему с подозрением. Монома! Каждый студент бизнес-факультета в кафетерии и довольно много тех, кто, как Изуку был относительно уверен, должен был быть на занятиях прямо сейчас, толпились вокруг него, чтобы получить автограф, услышать мудрое слово или даже просто предложить ему свой обед. В довершение всего, директор Незу обратился к нему с... чем-то. Он был очень скрытен во всем этом, но общая атмосфера, которую Изуку получил от него, заключалась в том, что он хотел обучить(?) его. С тех пор, как Изуку заговорил, Изуку не мог не заметить, что Незу следует за ним, куда бы он ни пошел по кампусу, и... вот он, висит в дыре в потолке кафетерия! «Охохо…» — сказал Незу и отступил обратно в темную нишу потолочного отверстия. Изуку было жутко. В нескольких футах от нее Тсую почувствовала, как грязная рука Минеты коснулась ее задницы, и лениво спросила Урараку: «Как ты думаешь, Мидория принимает запросы?» Миссия Изуку, вопреки распространенному мнению, не была завершена. На самом деле, у него все еще была та подстрекательская литература, над которой он все еще работал! Именно это заставило его искать своих учителей, а не прятаться от всех своих однокурсников. Он начал с общеобразовательного курса. Конечно, поскольку он понятия не имел, где находится этот конкретный учитель, он рискнул глубоко проникнуть в сердце вражеской территории — ладно, он пошел в общежитие общеобразовательного курса и спросил студентов вечерней смены. И ушел так быстро, как только мог, учитывая приглушенные шепоты «Десять часов!» и «Прядь волос для святилища…» Ему удалось столкнуться с главой общеобразовательного курса и получить личное интервью, которое он хотел, по пути, так что он предположил, что поездка была не совсем напрасной. Затем он обратился к своему любимому учителю: Всемогущему. «Ах, Мидория! Я как раз собирался поговорить с тобой!» — сказал он. «Правда?» Изуку наклонил голову. «Зачем?» «Я слышал слух, что вы выпустили какие-то… гадости о Старателе. Зачем это было?» «Он был мудаком со мной однажды, и мне также не нравится, как он разговаривает с Тодороки». Это было его оправдание, и он придерживался его. «Кроме того, все, что я сказал, было правдой. Если это было отвратительно, это его собственная вина». Всемогущий колебался. «Ну, да, но как бы там ни было… Ты ведь друг Тодороки, не так ли? Зачем тебе так лезть в драку с репутацией Старателя?» Изуку улыбнулся. «Это единственное, что он не может заменить». Всемогущий на мгновение забыл, как дышать. «Чт... Что ты сказал?» Изуку немного сжался от смущения. «Эта сука заслужила это», — пробормотал он. «Могу ли я задать тебе пару вопросов для эссе, которое я пишу?» «Да, конечно», — сказал он в изумлении. После интервью со Всемогущем, Снайпом, Сущим Миком, Тринадцатой и, конечно же, со своим классным руководителем, Изуку был готов отправиться домой. Урарака и Тодороки ждали, чтобы пойти с ним домой, Урарака, потому что она осталась допоздна, чтобы спросить Эктоплазма об уроке, а Тодороки, потому что вопросительный знак. Как только они достигли ворот, их засыпали камерами, микрофонами и чрезмерно рьяными журналистами. Один особенно смелый репортер сунул ему в лицо записывающее устройство и потребовал: «Что заставило вас решить опубликовать конфиденциальную информацию об уважаемом и порядочном гражданине? Это потому, что вы тайно ненавидите героев?» Он положил руку на плечо Урараки, потому что она выглядела готовой вспыхнуть, бросил на Тодороки извиняющий взгляд и посмотрел прямо в камеру грубого репортера. «Тайно ненавижу героев? Это многое значит из ваших уст, госпожа Танака, учитывая, как часто вы «разоблачаете» героев, которые не сделали ничего, кроме как самого лучшего, на что они способны. На самом деле, я полагаю, вы недавно обвинили Горную Леди в бессмысленном уничтожении собственности, несмотря на то, что ее уровень уничтожения постоянно ниже среднего. Не говоря уже о вашей статье о Пистолетоголовом, где вы обвинили его в уклонении от уплаты налогов». Репортер лихорадочно бросала взгляды на оператора, умоляя его прекратить прямую трансляцию. Изуку продолжил: «Мало того, что все, что вы сказали в этой статье, было откровенно лживым подстрекательским кликбейтом, так еще и почти все это было плагиатом из таких источников, как Hero-Spiracy», — тут он кивнул другому журналисту с логотипом Hero-Spiracy на футболке, «Pretty Pros и даже Wikipedia». В этот момент несчастная госпожа Танака прятала лицо и, возможно, даже плакала. Всеобщее внимание было полностью захвачено Изуку. «Более того», продолжил он, «ваше первоначальное утверждение о том, что я опубликовал 'конфиденциальную информацию', также является ложью. Я, в отличие от вас, ссылался на все использованные мной источники, каждый из которых был публичным. Вы бы знали это, если бы действительно потрудились открыть пост. Серьезно, насколько вы ленивы? Мне что, нужно прийти к вам в офис и нажать на ссылку «Цитируемые работы» для вас?» Он оглядел все камеры и микрофоны, направленные в его сторону. «И вы, ребята, едва ли лучше! В последний раз, когда репортеры появились в UA без приглашения, они спровоцировали утечку информации, которая привела к атаке на USJ. А что, если бы у меня или у кого-то из моих друзей случился флэшбэк или паническая атака? Вы бы тоже это предали огласке, монстры? Давайте, кыш! Убирайтесь отсюда». Ошеломленная толпа нервно переглянулась, прежде чем разойтись, словно стая кошек, словно они и не появлялись. «Мидория», — тихо сказал Тодороки, — «я собираюсь жениться на тебе». «Чт... что...?!» — громко пробормотал Изуку, пряча покрасневшее лицо. «Эй, я тоже хочу!» — сказала Урарака. «Так чью фамилию мы возьмем?» Изуку сел на землю и заскулил. «Как вы можете видеть на этой диаграмме, преступность в крупных городах, таких как Фукуока, Токио, Мусутафу и, в частности, Киото, снизилась на целых восемнадцать процентов, в то время как государственная служба и волонтерская работа в интересах героев достигли рекордно высокого уровня. Некоторые говорят, что снижение преступности является результатом возросшей волонтерской работы, но мы здесь, в NHK Newsline, знаем правду: обе эти вещи были вызваны так называемым движением «Endeavor-Gate». Для тех из вас, кто не знает, этот скандал был вдохновлен электронным постом, опубликованный в нескольких социальных сетях, в котором собраны статистические данные из правительственных ресурсов и сайтов по картированию кризисов. В этой статистике подробно описывались масштабы разрушений, травм и потерь жизней, которые несколько безответственных героев, в частности Старателя, нанесли за всю свою карьеру. Недавно выяснилось, что документ был составлен студентом первого года обучения на геройском курсе в UA по имени Мидория Изуку. Вчера Мидория опубликовал многостраничный отчет, в котором данные из его электронной таблицы были объединены в исследовательское эссе с весьма спорным мнением — он считает, что про-героя Старателя следует арестовать и отдать под суд. Мидория говорит: «Если японские про-герои действительно настолько слабы, а система настолько плохо спроектирована, что [резкий рост злодейской активности] может произойти, то система не работает и должна быть полностью демонтирована и перестроена». Он продолжает, что «если японское правительство слишком трусливо, чтобы привлечь Старателя к ответственности, как он того заслуживает, то не останется другого выбора, кроме как привлечь Комиссию, поскольку, несомненно, постоянная защита такого злодея, как Старатель, является признаком коррупции и некомпетентности». Старатель был недоступен для комментариев…» «Чёрт, малыш», — говорил Тойя в новостях по телевизору, «ты, конечно, нечто. Для булочки с корицей ты довольно устрашающий, ты знаешь это?» Изуку уткнулся своим красным лицом в плечо Шото и вжался в диван, словно тот мог полностью скрыть его, если бы он очень постарался. «Хоть бы маме отдали должное», — проныл Изуку, хотя голос был приглушенным. «Это она устроила тебе испытание». «И я отделался всего шестью месяцами домашнего ареста, и это при том! Клянусь, ты наполовину демон, и это тебе досталось от матери». Словно по призванию, Инко вошла в гостиную с горстью почты. «Кстати говоря о дьяволе», — пошутил про себя Тоя. «Изуку, милый, у тебя еще больше злодейских писем», — сказала она, вываливая почту на сына. Он высвободился из рук своего нового парня, чтобы их изучить. Ее руки нервно дрожали. «Я почти уверена, что большинство этих людей не должны знать, где мы живем», — сказала она. «Должна ли я подать в суд?» Обитатели комнаты одновременно вздрогнули. «Э-э, нет, спасибо, мам!» — быстро сказал Изуку. «У меня все под контролем». Инко улыбнулась, и братья и сестры Тодороки вздохнули с облегчением. «Я буду во дворе, если понадоблюсь», — сказала она, когда они помахали ей. «Что-нибудь интересное?» — Шото заглянул через плечо Изуку. «Нет, все как обычно. Пара предложений о наборе», — он отложил их в сторону, чтобы передать полиции, «а в остальных просто говорится что-то вроде 'мы прекратили заниматься преступностью, честно! Так что если бы вы могли, пожалуйста, не портить нам жизнь, мы были бы благодарны'. Я не думаю, что хоть одно из них покажется интересным после записки от Шигараки». Тойя резко сел. «Этот придурок прислал тебе письмо?» «Да, это был просто смайлик», — сказал Шото. Тоя откинулся на спинку стула. «Боже, это жутко». «Мама уже этим занялась», — сказал Изуку с горящими глазами и улыбкой, которая затмила бы даже Айзаву. «Ты был прав», — прошептал Шото. «Он определенно полудемон». «Итак, пока герой в вопросе...» Лекция Айзавы была прервана аварийным вещанием телевидения в комнате, которое ожило. Студенты и преподаватели все уставились в зачарованном состоянии на репортера на экране, и, что более важно, на то, что было позади нее. Вдалеке можно было увидеть нескольких полицейских, сопровождающих Про героя Старателя из его собственного дома в наручниках. Изуку встал из-за своей парты и приветствовал. Остальные его одноклассники замерли, неспособные что-либо сказать о том, чего добился их местный булочка с корицей. Все его одноклассники, за исключением одного. Бакуго поднял руку в молчаливом жесте «дай пять», и Изуку взял ее со слезами на глазах, едва не уронив одну, когда Бакуго не отдернул ее со словами «слишком медленно». «Только в этот раз», — сказал Бакуго, — «ты не подвел». Изуку издал пронзительный, радостный вой. «Это самая милая вещь, которую Каччан когда-либо говорил мне», — пропел он. Айзава отказался от лекции, чтобы заползти в свой ярко-желтый спальный мешок. Он высунул руку из своего пушистого кокона и провел ею по столу, сбивая стопки бумаг, различные ручки и несколько пресс-папье на пол. Он забрался на стол и лег на него лицом вниз. Пока продолжался шум телевизора, он пробормотал: «Слава богу, он не злодей».