Пролог

      Сайлус всегда всё держал под тотальным контролем с самого начала своего пути на вершину местного беззакония. Когда это стало привычкой, отпала необходимость даже в каких-либо усилиях. От его имени шарахались, как от прокаженного. Едва слыша звуки его мотоцикла на горизонте, люди запирали окна и двери на все замки и подпирали чем-нибудь тяжёлым на всякий случай — даже прекрасно зная, что если красные глаза лидера Онихинуса приметят цель, не поможет и не спасёт ничто.       Его уважали. Его боялись. И это смешивалось в единый поток, подпитывающий и без того раздутое эго.       Так, по крайней мере, казалось. До одного дня.       Когда систему безопасности убежища, в котором он остановился, атаковал компьютерный вирус неизвестной природы, Сайлус в какой-то момент начал думать, что он сойдёт с ума быстрее, чем его люди смогут с этим разобраться. Судя по жалобным крикам Мефисто, даже механическому мозгу стало нехорошо от того, что освещение и техника включались и выключались сами по себе, в кранах журчала вода, а электронные замки в дверях беспорядочно щёлкали. Обычный человек давно бы поехал крышей. Сайлус же, сцепив зубы от временами вскипающего недовольства, мужественно превозмогал.       А потом, спустя неделю, притащили её. Бросили к его ногам нечто, внешним видом напоминавшее не человека, а откопанную с кладбища какого-то безумного доктора жертву неудачного эксперимента с Протоядрами. «И где только откопали?» — закономерный и единственный вопрос появился в голове при первом взгляде на несчастную, которая выглядела так, будто её к нему не вели, а буквально волокли по земле, заставляя лицом пересчитывать все ямы, кочки и, наверное, тротуарную плитку.       Люку и Кирану, конечно, влетело. Нет, они хорошо поработали, внимательно изучив цифровой след до того, как его успели затереть, но не так он учил их работать с пленными, совсем не так. Преждевременное запугивание чревато тем, что жертва не расколется тогда, когда это действительно будет нужно.       Тогда он ещё не представлял, что ему придётся раскалывать.       Следующим вечером её привели на допрос уже в более презентабельном виде. Конечно, синяки — не такая вещь, которая исчезает за сутки, но общую картину они портили мало. Двумя ножами в него впивались ледяные изумрудные глаза. В левом изрядно полопались капилляры, окрасив склеру в ярко-багровый. Бледное лицо, покрытое корочками на местах ссадин и обрамленное отмытыми от грязи чёрными волосами, было спокойно, как лежачий камень — хоть всю реку на него пусти, не шелохнётся.       Тонкие руки лежали на столе ладонями вниз. Обезоруженная, она совсем не выглядела загнанной в угол. Что-то подсказывало, что мороки с ней будет куда больше, чем ожидается.       — Долго будем молчать?       Её голос, слегка охрипший то ли от дождя, то ли от меткого удара по горлу, но всё же звонкий, выбил из ступора.       От такой дерзости его план пошатнулся с самого начала. Вернув на место на миг потерявшееся суровое лицо, Сайлус уверенно сделал несколько шагов и вальяжно уронил на стол папку с бумагами, которую не поленился изучить перед разговором.       — Рассказывай.       Зачем вообще с ней говорить? Вероятность того, что он услышит что-то новое, близка к нулевой. Организация хорошо поработала, встряхнув архивы и накопав на удивление увесистое портфолио. Даже странно, что с таким багажом «боевых заслуг» девчонку до этого никто не смог поймать.       Хотя оказалось, что она всё это время была неподалёку. Просто никто сразу не догадался посмотреть под ноги.       — Ты и так всё знаешь.       Она не сводила взгляда и как будто читала мысли. Да, он знал. У любого нормального человека пробежался бы по спине холодок, но Сайлус — исключение. Он, наверное, не человек. Хотя, кто знает, его этот вопрос совсем не волновал, когда есть дела поважнее.       — Ладно, почти всё.       Показалось, что впервые за всё это время её глаза моргнули. Такое призрачное напоминание, что перед ним сидит живое существо, а не статуя.       — Твой вирус, попавший в систему… — Сайлус прямо вывел разговор на нужную тему, избегая лишней болтовни. Да и не очень-то и хотелось проводить чуть больше необходимого времени под взглядом, настырно впивающимся в него, как пули из автоматной очереди.       — Случайность.       Она ещё смеет его перебивать?       Ответ слишком прост, чтобы ему поверить. Она явно видела и понимала это, поэтому поспешила объяснить.       — Я целилась не в тебя.       Не слишком информативно.       Она явно заметила, насколько Сайлусу неприятно её общество, — тот невольно закрылся, сложив на груди руки, хотя изо всех сил старался смотреть прямо. Не допрос, а прям игра в гляделки.       Только вот куда серьёзнее, чем простая детская забава.       Сайлус не спешил признаться себе в том, что даже растерялся. И в том, что так и не смог избавиться от этого ощущения даже в процессе разговора. Обычно такие мероприятия должны бить по душевному состоянию допрашиваемого, а не дознавателя. Но здесь всё перевернулось с ног на голову.       Потому что она вела себя не так, как обычные люди. Потому что она не опускала взгляда под его напором. Потому что легко говорила то, что у неё на уме.       Потому что она совсем его не боялась.       — Я могу это исправить.       Смелое заявление, когда находишься в совсем невыгодной позиции. И единственное рациональное решение. Эвола у девчонки не было — иначе её поимка наверняка обернулась бы жертвами среди его людей, — но мозгов ей хватало.       Иначе как бы она ещё старательно избегала того, чтобы не оказаться под мишенью самой влиятельной группировки в зоне N109.       — И захочешь чего-то взамен, конечно. Но ты не той ситуации, чтобы о чём-то просить.       Сайлус на мгновение опустил взгляд на лежавшее перед ним закрытое досье, которое больше выполняло роль декорации. Не нужно в него смотреть, чтобы вспомнить важные детали, коих совсем немного. Фотографии не было, как и настоящего имени — только позывной, отдалённо на него похожий. Более всех среди остальных данных красовалась награда за голову, выставленная различными организациями. Внушительные суммы перебивали друг друга количеством нулей. Это стольким она уже успела перейти дорогу и при этом ни разу даже не мелькнуть в его поле зрения.       При этом оставаясь здесь, практически сидя на пороховой бочке, которая рано или поздно рванёт. Да она та ещё смертница.       Перед ним сидела прикованная наручниками к столу легенда зоны N109, которую как минимум половина действующих преступных группировок мечтает увидеть в гробу и не факт, что в целости. Моро.       Это имя много раз попадалось ему в сводках наряду с определением «неуловимая». Сайлус не смог сдержать усмешку от этой мысли. Получается, он в очередной раз совершил невозможное?       Их взгляды снова встретились. И оба понимали, что это «невозможное» — в самом деле результат обыкновенной случайности. Моро, за которой охотились сотни наёмных головорезов со всех краёв, вряд ли попалась бы в чьи-то лапы, если бы не ошиблась.       Если бы впервые за свою недолгую, но блестящую карьеру не ошиблась…       Сайлус поставил перед ней логичный выбор: сопротивляться и, как следствие, быть убитой за наиболее выгодную цену, или же пойти на сотрудничество. И она, даже не моргнув повреждённым глазом, выбрала второе.       Ошибки совершают все. Только она теперь этого права лишена. С того момента, как подписала договор, который сквозь зубы то ли в шутку, то ли всерьёз назвала приговором.       Они оба без слов поняли и приняли одну вещь: пока для всего преступного мира Моро считается без вести пропавшим с шахматной доски ферзём, для него она — всего лишь эффективное средство. Которое очень скоро ему понадобится.       Уже неделю зону N109 заливал непрекращающийся дождь.       Уже неделю Моро работала на Онихинус.       И уже целую неделю Сайлус прокручивал в голове эту ситуацию, пытаясь понять, что же здесь всё-таки не так.