Пластиковые яблоки

Вода в раковине бункера была ледяной, даже сквозь резиновые перчатки пробирала до костей. Сестра Кая — Аяко, как звали её в те времена, когда у клана ещё было имя, — методично смывала с тарелок следы борща. Красные разводы свеклы походили на старые, не до конца отстиранные пятна. Не крови. Нет. Просто свеклы. Но вода была такой же холодной. Как в умывальнике в подвале «Объекта №7», где они оттирали с кожи липкую, сладковатую пыль от разноцветных пластиковых шариков. Её пальцы замедлились, зацепившись за край тарелки. Ангар. Белый свет. Искусственный запах пыли и озона. --- Ей было четырнадцать. Полоса спелости, как говорила мать. Время для первого серьёзного испытания. Они вошли в симулятор втроём: мать, она и старшая сестра, Рейко. Ангар, стилизованный под заброшенный викторианский особняк. Слишком чистый, слишком геометричный, чтобы быть настоящим. Задание звучало просто: пройти из точки Альфа в точку Омега. Никаких дополнительных целей. Просто пройти. Не было предстартовой дрожи. Не было ободряющих улыбок. Мать лишь кивнула, проверила крепление походного ножа на бедре Аяко — учебного, тупого — и заняла позицию сзади. Её лицо было маской спокойной концентрации, будто она вела их не через логово монстров, а через переполненный вокзал. Монстры появились на третьем повороте «коридора». Они были… красивыми. Яркими, как игрушки из кошмарного детства. Гигантские пауки с блестящими, лакированно-синими брюшками и глазами из гранёного стекла. А в главном «зале» ждал Он. «Человек-паук». Тварь на слишком длинных, ломаных под невероятными углами конечностях, закутанная в лоскуты ткани кислотных цветов. Его лицо было сшито из разных кусков розового винила, а глаза — две большие, чёрные пуговицы. И он разговаривал. Голос доносился из решётки вентиляции над его головой — металлический, лишённый интонаций. «Испытуемые: группа «Кико». Паттерн страха не активирован. Подавление инстинктивной реакции на уровне 97%». Пуговичные глаза повернулись к ним. Виниловый рот шевельнулся, но голос звучал всё из той же решётки: «Запрос на повышение сложности. Активировать модуль «Неожиданная агрессия союзника»?» Из динамика где-то в потолке ответил другой голос — человеческий, усталый: «Отрицательно. Протокол «Хладнокровие» сочтён выполненным. Фиксируем время прохождения и переходим к этапу 4Б: внутригрупповой конфликт на почве ограниченного ресурса». Аяко не поняла тогда половины слов. Она поняла главное: угроза была бутафорской, но система, которая ею управляла, — абсолютно реальной и безразличной. Мать выстрелила из травматического пистолета в сустав «человека-паука». Тот дёрнулся и замер, издав шипящий звук, как спущенная шина. Никакой крови. Только облачко розовых пластиковых гранул из «раны». — Не останавливайся, — тихо сказала мать, и они прошли мимо. --- Испытание завершилось. Отведённое время не превышено, контузий нет. Но на разборе в холодной, белой комнате с экранами данные показали: Аяко допустила три «тактические неоптимальности». Рейко — ни одной. Рейко также сдала на отлично пересдачу по стрельбищу (тот самый «экзамен», куда Аяко, провалив конспекты по тактике, даже не попала). Их мать, Киоко, встала между дочерьми. Её лицо, обычно бесстрастное, было напряжено. Не гневом. Холодной, разочарованной яростью мастера, увидевшего брак в отливке. — Если ты не можешь быть лучшей в симуляции, — голос её был тихим и ровным, как лезвие, — ты станешь слабым звеном в реальности. Слабое звено клана обрекает всех. Наши враги не будут стрелять пластиковыми шариками. Она сделала шаг вперёд, её стойка изменилась — плечи опущены, вес перенесён на переднюю ногу. Это была не поза для объятий. Это была позиция для спарринга. Её глаза перебегали с лица Аяко на лицо Рейко. — Докажите мне обратное. Покажите, кто здесь лишний. Кто заслуживает права носить имя Кицунэ. В воздухе повисло молчание, густое, как желе. Аяко чувствовала, как сердце колотится гдето в горле, но её тело, выдрессированное годами, оставалось неподвижным. Рейко слегка прищурилась. В её взгляде не было ненависти. Было холодное, оценивающее понимание. Это и было самым страшным. Конфликт так и не перешёл в драку. Прозвучал сигнал от организаторов. Этап был завершён. Но чтото в Аяко сломалось в тот день. Не воля. Понимание. Она увидела механизм, в который её пытались встроить винтиком. Механизм, где любовь измерялась баллами за меткость, а семейные узы проверялись в бою за звание «не слабого звена». --- Тарелка выскользнула из рук и с глухим стуком упала в пустую раковину. Аяко вздрогнула. Вернулась в бункер. В запах борща, пыли и влажного бетона. В тишину, нарушаемую лишь мерным гулом фильтров. Она медленно вытерла руки, подошла к своему ящику. Две чахлые яблоньки, упрямо тянувшиеся к тусклому свету фитолампы. Она коснулась пальцами холодной, влажной земли. «Слабое звено обрекает всех», — эхом прозвучало в памяти. Клан развалился. Не от пластиковых монстров, а от настоящего, подлого голода. Его жестокие учебники сгорели. «Объект №7», наверное, теперь принадлежал гоблинам или вообще был стёрт с лица земли. Но урок… урок впитался в кости, как радиация. Страх нельзя победить. Его можно только заморозить. Превратить в тихую, спокойную решимость. Именно это и было главным экзаменом. И она сдала его. Она не станет оружием, которым её хотели видеть. Оружие ломается и ржавеет. Она будет садовником в мире, где все забыли, что можно не уничтожать, а выращивать. Дверь в жилой отсек скрипнула. Вошёл её отец, его лицо в полумраке казалось высеченным из того же гранита, что и у матери в том белом зале. — Всё спокойно? — спросил он, его взгляд скользнул по её рукам, по ящику с деревьями. — Всё спокойно, — ответила Аяко тем же ровным, лишённым дрожи тоном, которому научилась в «Объекте №7». Тоном констатации факта. Не слабого звена. Тоном человека, который знает цену всему, включая собственную жизнь, и потому выбрал — жить. Отец кивнул, удовлетворённый. Он не видел разницы между боевой готовностью и тихим садоводческим бунтом. Для него это было одно — выживание. Аяко повернулась к своим деревьям. За окном бункера, в мире, где царили гоблины, Лэйн и Алиса, возможно, её брат Кай носился по крышам, тратя свою врождённую ярость и скорость. Он выбрал путь меча. Она выбрала путь корня. Оба пути вели из одного дома. Из одних уроков. Из одной, невысказанной детской мечты, что когда-нибудь пластиковые яблоки на симуляторах заменятся настоящими, сладкими и хрустящими, и есть их можно будет не за баллы, а просто потому, что они вкусные, и тебе не нужно за них драться с сестрой.