О забытом празднике

15 февраля Кейтилин агрессивно резала картошку. Она самодостаточная женщина. Столько лет замужем. Она не пятнадцатилетняя девочка, чтобы разныться из-за отсутствия глупой валентинки и пара десятка роз в целлофане. На кухню влетел Джон и, открыв холодильник, начал изучать содержимое. Спустя минуту такого стояния Кейтилин не выдержала: — Может, сначала решишь, что хочешь, а потом откроешь? Её бесила эта черта, видимо, вшитая в северные гены. Скучали они по своим ледникам всем табором, а холодильник ей чинить. Сноу закрыл несчастную дверцу и уставился на тетю. — И где ваш благоверный проеб-, — Джон закашлялся под непрекращающийся звук шинковки. — Простите мне мой валлирийский, накосячил. — Все хорошо. Кэт не собиралась раскрывать свои тайны главному адепту Арьи. Черт знает, что эти двое сделают. Прошлый косяк Неда был наказан вполне красноречивой фразой, нарисованной мелками под окнами. «Старк ебет Баратеона» весь день украшало двор, пока бедный Ренли за звук упавших на карту денег не отдраил асфальт до блеска. Джон не сдался. Он взял стул, поставил его к столешнице и плюхнулся. Теперь Кэт пилила пара грустных серых глаз. — Я понимаю, все-таки не родному ребенку доверить семейные тайны. Это был запретный прием. Грязный. Противный. Но эта битва еще не была окончена. — Вот у тебя девушка есть? — Кэт не капитулировала, но сдавала по левому флангу. — Нет, — Джон отбивал атаку на правом. Коротко и четко. Не моргнув и глазом. — А вот если бы одевался как нормальный человек, а не как- — Э-э-эй, я вообще-то печалька сложной душевной организации, — битва была выиграна Сноу на первом подлом ударе. Кэт только удивлялась этому поколению. Дилетанты. — Ну расскажите! — Я женщина, — картошка уже была в противне, и Кейтилин укладывала на нее свинину. — Удивительно, я думал, дракон. — Это намек на то, что я набрала?! — в глазах Кэт в одно мгновение вспыхнул дикий огонь. — Нет, намек на то, что ваше драгоценное яйцо опять зубы испортило. Бран с его зубами был занозой в заднице у всей семьи. Мальчик обожал сладости, а вот эмаль эту любовь не разделяла, так что все по очереди возили его к стоматологу и бесились от изворотливости мелочи. — Вот гаденыш, — прозвучало не злобно, а скорее заебанно. Кэт не понимала, как можно жрать столько сладкого, когда есть бутерброды. Тоже вредные, но зато очень сытные, да еще и с копченой колбасой. Она была готова отдать за них душу. — Так что там дядя сделал? — Не сделал. — И чего он не сделал? Джон не сдастся, Кейтилин это четко понимала. Хотя кто вообще просил защищать мужа? Он забыл про подарок? Забыл. Забил на букет? Забил. — Вчера был день всех влюбленных, и я, конечно, всё понимаю...— драматичная пауза была обязательна в романтических темах. — Но... Кэт решила мстить. — Нед, видимо, не влюбленный. Так, женатый. Тем вечером на машине Эддарда Старка красовалось написанное грязным снегом слово «гондон», выведенная грозными руками одиноких малолеток. К шоку Джона, Арья была наименее активной мародеркой. За сутки до. Арья валялась на полу и листала ленту. Парочки просочились даже в её рекомендации. Безвкусица. Каким надо быть идиотом, чтобы обрадоваться проявлению любви один раз за год? Зачем нужны отношения, в которых один букет на триста шестьдесят четыре пощёчины? Еще и все кафешки заняты. Тупость. Резкий звук отвлек от раздражения. Кто-то кинул снежок в окно. Она кинула взгляд на спящую сестру. Сто процентов, ее очередной хахаль портит несчастный фасад. Арья встала и направилась к окну. Распахнув штору, она была готова открыть створку и произнести пламенную речь о комендантском часе или вообще заявить, мол, к Сансе записываются на аудиенцию за месяц, но запал исчез. Под окнами Арья разглядела очень знакомую белую голову и фиолетовую куртку. Она потянулась к телефону и открыла чат. Пальцы сами напечатали короткое «ты че?». В ответ прилетела просьба спуститься на пару минут. Она обернулась. Санса спала. Значит, засмеять ее будет некому. Ну ладно, как известно со слов Джона: «Один раз — не пидорас». Тихонько скользнув к двери, обувшись и надев куртку, она посмотрелась в зеркало. Уставшее лицо в отражении не радовало. Пересилив себя, она помазала губы блеском и выскользнула в подъезд. Лифт не ехал. Пришлось переть по лестнице. Арья не была религиозна, но в этот момент искренне молилась. Вся семья была дома, так что один взгляд в окно — и ее репутация накроется медным тазом. Спрыгнув с последних ступенек, она нажала на кнопку. Пространство погрузилось в мерзкий писк, дверь открылась. Холод опалил лицо. Зима была удивительно морозной, сугробы выше машин и тонущие в снегу школьники с огромными рюкзаками. Но Королевской Гавани такое шло: вечно кишащий людьми город оделся в пуховики и шубы, многие начали носить волчьи меха на северный манер. — Чего хотел? — Арья предпочитала начинать разговор сама, задавать тон было приятно. Эдрик протянул ей коробочку, и девочка сразу же открыла ее. Там лежал тонкий браслет с подвесками лютоволка и меча, окружавших буквы ее имени. Она замерла, рассматривая украшение. Работа была очень конкой, хоть некоторые звенья и были явно кривоватыми. — Откуда? — единственный вопрос, который она могла сформулировать. — Я сам сделал, — Дейн отвел взгляд, явно нервничая. — Если тебе что-то не нравится, то я переделаю, только скажи, что... Арья поднялась на носочки и поцеловала его в нос. А затем со скоросью дачи взяток Ланнистерами ретировалась. Она бы никогда не призналась, что, оказавшись в подъезде, ее щеки были розовыми не от мороза.