О Дивный Новый Мир

      — Класс, тишина! К нам перевёлся новый ученик.              Внимание аудитории немедленно сосредоточилось на фигуре новенького, когда строгий голос госпожи Тайги пронёсся сквозь комнату. Гул и шёпоты, как по мановению волшебной палочки, затихли, словно сами по себе растворились в воздухе, уступая место буре любопытства и напряжённого ожидания. Каждый взгляд был прикован к новому ученику, словно он был центральной фигурой на сцене театра.       Фуджимура, одержавшая свою маленькую победу в этой игре внимания, с видом настоящего знатока церемоний сделала знаковый жест в сторону новоприбывшего. С её уст, на которых расцвела добродушная улыбка, прозвучали слова представления. Возгордившаяся новообретённым авторитетом, Фуджимура прокашлялась и собралась представить новенького, уже отворившего дверь и вошедшего в аудиторию. Все взгляды устремились на него, вызвав даже у самых пофигистичных особ хоть чуточку внимания.       — Его зовут Куросаки Ичиго. Пожалуйста, помогите ему адаптироваться и относитесь как к своему.       Милая улыбка нарисовалась на её лице, в то время как Ичиго лишь сдержанно кивнул, выискивая взглядом подходящее местечко.       — Можешь занять любое свободное место, что понравится, — добавила Тайга.       Кивнув в очередной раз, он направился мимо своих новых одноклассников к парте у окна.       — Итак, о чём же сегодня наш урок?       Услышав ключевое слово, будто по команде весь сдерживаемый шум хлынул снова, уже намного усиленней. Разумеется, темой новых перешёптываний и дискуссий стал новенький — довольно высокий рыжий парень, бывший временный синигами, что, казалось, несмотря на полную аудиторию, остался наедине со своими мыслями, как только оказался за партой.       — Теперь у нас целых два рыжих. Широ-кун и Куросаки-кун. Нужно такое событие отметить.       — А кто вообще переводится в последний год учёбы?       — А он довольно горяч.       — Молчи, извращенка!

***

      — Не стесняйся, Куросаки-кун! — энергично произнёс юноша, вытаскивая Ичиго из глубокой задумчивости. — Уже прозвенел звонок, а ты сидишь, как приклеенный. Меня зовут Рюдо Иссей. Рад познакомиться.       Послышались поддакивания прочих.       И действительно, утопающий в угрюмых думах Ичиго вовсе не заметил, как пролетело время и окончился урок. Где-то в уголке его души старик Зангецу жаловался и припоминал бы ему, насколько ненавидит дождь, но… Он утратил всю свою силу. И сие вновь заставило его заметно помрачнеть, благо Ичиго сумел сквозь всё нагнетающее его уныние улыбнуться. Неискренняя, фальшивая улыбка, но это всё, что у него получилось выжать из себя, увидев, как вокруг парты собирается как можно больше людей.       — И я рад познакомиться, Иссей. Как-то прозевал. Наверное, переволновался.       И началось. Будто Рюдо своими действиями открыл ящик Пандоры, и на Куросаки посыпался град возгласов любопытных.       — Кстати, тебе стоит вступить в какой-нибудь клуб. Наша учительница ведёт ещё и занятия по кендо!       — Ага, подумаю.       — Ты красишь волосы?       — …Нет.       — Обычно не переводятся в другую школу в год выпуска. Почему же ты перевёлся?       — …       На это ему было ответить нечем. Он не хотел признаваться себе самому, почему же он покинул Каракуру, где провёл всю жизнь, именно в этот момент. Причина была проста и в то же время неопределённа. Он просто захотел сменить обстановку. Остальные терзавшие его мысли и чувства были слишком сложны и болезненны для признания.       — Тайга-сан попросила помочь ему побыстрее адаптироваться, а не строить из себя папарацци, — прозвучал раздражённый голос девицы, что скрестила руки под грудью. — Хватит ему докучать, балбесы.       Ичиго медленно перевёл на свою спасительницу взгляд карих глаз. Чёрные как смоль волосы, собранные в два хвоста, и ярко-голубые глаза с довольно милым лицом. Она даже немного начала смущаться от столь глубокого взгляда.       — Спасибо. — Ичиго встал с места и взял в руки свою сумку, закинув за спину. Улыбнувшись уголками губ, он обратился к Иссею: — Говоришь, есть клуб кендо?

***

      Высокие стены, окрашенные в светлый оттенок, создавали ощущение простора и величия. Паркет из такого же светлого дерева, блестящий и ровно уложенный, отражал каждый шаг и движение, делая перемещение почти как в замедленном кино. Здесь, в этом просторном и дисциплинированном додзё, даже самая беспокойная Тайга-сенсей казалась серьёзнее и сосредоточеннее.       Ичиго, стоявший у стенки, внимательно наблюдал за тренировкой. Некоторые его одноклассники и дюжина незнакомых подростков, вооружённые бамбуковыми мечами, двигались в ритме, задаваемом Фуджимурой-сенсей. Белые кейкоги, в которые они были облачены, в сочетании с дисциплинированными движениями создавали впечатление сплочённости и сосредоточенности.       И одного за другим их начали зазывать к спаррингам наружу, на килим с разметкой. Вытесни оппонента из зоны, обезоружь или победи по очкам. Правила были просты, и ставки, конечно, куда ниже, чем привык бывший синигами. Ведь и тренировки шли с дыханием смерти за спиной, без всяких поблажек. Стань сильнее или расстанься с жизнью.       Но вся эта жизнь уже позади. Её не вернуть. Её не догнать, и останется всё лишь воспоминаниями, что до сих пор вгрызаются, как могильный червь, в его душу, отбирая заслуженный покой.       — Куросаки-кун.       И прерывает наглым образом его очередной цикл самобичевания Иссей, что оказался главой студсовета и решил помочь внедриться и адаптироваться в школьной жизни лично, видя, как остальные лишь стали домогаться его излишними вопросами. Заинтересованность клубом кендо была шагом в правильное русло, однако не мог он не замечать отрешённость или же грусть на лице рыжего.       — К сожалению, в инвентаре лишней формы не осталось, — он поправляет очки пальцами, но вручает в руки бамбуковый меч, — но это не значит, что тебе нужно столбом стоять и облака считать. Присоединись к другим, очень важно найти себе друзей, даже если это последний год учёбы. Особенно если это последний год.       И он сжимает рукоять, сам того не замечая, и кивает в ответ. Слов из себя выжать не мог и в один этот жест пытался вложить всю свою благодарность. Будто, взяв в руки меч, он полностью сфокусировался, и даже появился огонёк надежды, что это Зангецу.       Качает головой, избавляясь от наваждения. Слишком он предаётся мыслям. Поэтому…       — Фуджимура-сенсей, — приподнимает он руку, будто в аудитории, — можно буду следующим?       — Я не это имел в виду, Куросаки-кун! — чуть глаза из орбит не вылезли у Иссея, и вылезли бы, если жестом руки рыжий его не успокоил.       Тайга не отказывает новенькому в просьбе. Кивает и даёт знать победившему без особых проблем прошлый бой ученику: не стоит покидать после триумфа «ринг», нужно проверить в спарринге навыки Ичиго.       Ичиго вступает и одаривает оценивающим взглядом своего противника. Он был чуть ниже, у Куросаки преимущества длины рук и в дистанции. Однако недооценивать не стоит — может оказаться крайне проворным гадом и выдать неожиданный финт. Но рассуждения подобные излишни: хоть и синигами он бывший — физические характеристики его тела невероятны, в чём он не сомневался. Однако утратил ли он навыки кендо? Особо он им и не владел никогда, обучившись лишь базе у Урахары, больше полагаясь на скорость и силу, нежели на стиль и технику.       Противник, не выдержав, наступает сам, сокращая дистанцию, нанося проверяющий удар в бок, что поздно спохватившийся Ичиго чуть ли не пропустил, лишь в последний момент подставив свой меч, блокируя удар. Но, уже заведённый, он не дал и шанса сделать повторный выпад или ретироваться, одним взмахом выбив тренировочное оружие из хвата парня и приставив своё к его горлу.       — Он победил! — Казалось, всё же Иссей потеряет от удивления свои глаза.       Крик выдался довольно громким — лучники из соседнего клуба почтили их любопытными взглядами в целях понять, что происходит.       — Не сочтите меня слишком самоуверенным… Я бы хотел вызвать на бой вас.

***

      — Он хочет вызвать на поединок Фуджи-нээ? — удивлённо возгласил ещё один рыжий, Эмия Широ, зная, на что способна его названая сестрица.       — Неужели волнуешься, Широ-чан? — опираясь на перила вокруг помещения клуба лучников, молвит в ответ Рин, также с любопытством глядя на то, что должно произойти.       Физическую силу Фуджимура оценила по достоинству, но вызывать её, прозвавшуюся за своё мастерство Тигром Фуюки, на спарринг после первой победы? Верх нахальства. Но отнекиваться смысла не было, проучить наглеца стоит всегда — пусть поумерит амбиции. Но и излишне уничтожать его необязательно, как-никак она его учитель, а не враг.       Так что она с милейшей улыбкой, на что была только способна, шагает в сторону Куросаки и наставляет на него деревянный меч.       — Когда проиграешь, знай, будешь убирать додзё и двор следующие две недели, — ставит свои условия.       Неудивительно, тут она говорит с позиции силы, значит, делает как хочет. «Наглец» соглашается кивком, прекрасно всё осознавая, крепче сжимая рукоять двумя руками.       — Идёт.       И спустя секунду разнёсся звук столкновения оружия. Сила удара была настолько высока, что казалось — ещё чуть-чуть, и от этих мечей останутся лишь жалкие обломки. Тайга от такого опешила, вибрация от столкновения отдалась дрожью в ладонь, и она еле удержала в руках синай. Даже отпрыгнула назад, но её ученик время для выдоха не давал, продолжая наступать. Выпады его были быстрые, стремительные и точные, благо она успевала ловкостью кошки уворачиваться от одного за другим. Однако всем стало очевидно — новенький теснит Фуджимуру-сенсей и отнюдь не простак.       — Если я выиграю, то убираться будете вы? — с насмешкой задаёт он вполне логичный вопрос, чувствуя себя гораздо бодрее.       Будто он уподобился Кенпачи — чувствуя себя живым только во время схваток.       Точнее, только подобное могло затмить его подавленность, разгоняя облака тревожности и отвлекая от всего, что накопилось на душе неподъёмным грузом.       — Ещё и просишь не считать тебя слишком самоуверенным, — усмехнулась она, по достоинству оценивая умения.       Скорость его, как и техника удара с сокрушительной мощью, делали из него грозного оппонента.       Немного выиграв время разговором, тем самым успев привыкнуть к силе его ударов и скорости да и банально перевести дыхание, она решает взять инициативу в свои руки, переходя в наступление. Прямой вонзающий манёвр блокируется ударом о «лезвие» сверху, но рассчитывающая на это Фуджимура с завидной ловкостью извивается, находя брешь в обороне рыжего. Резко переставить свой синай поверх его, заставить повалиться от своего напора вперёд и, не оставив ни йоту шанса на уклонение, сделать удар в корпус.       Однако даже такой хитрый удар оказался парирован. Опомниться она не успела, как вместо стона от удара до ушей донёсся плотный отчётливый треск. Он успел подставить свой синай.       Схватив за «лезвие» и рукоять, создав импровизированную опору, он оттолкнул Фуджимуру, заставив ту покинуть зону отметки, тем самым знаменуя её поражение.       — Похоже, я победил… — не издевается, не глумится, лишь констатирует факт, — сенсей.       Его немалый опыт был очевиден, несмотря на отсутствие утончённого стиля. А навыки и мастерство, похоже, в основном опирались на физические характеристики. Фуджимура не могла не задуматься, что могло произойти, если бы он полностью овладел кендо. Любопытство пробудилось в ней: давненько столь талантливые юноши не заглядывали в её додзё, и, возможно, это первый случай в её практике. Конечно, её сильно ошарашило поражение и то, что это произошло именно таким образом… Но пробудившийся интерес перевешивал любую фрустрацию от проигрыша на глазах у всех.

***

      Выступление Ичиго произвело на зрителей неизгладимое впечатление. Все ожидали дежурную победу сенсея и внутренне сочувствовали рыжему — чистка додзё за всеми явно не самая приятная работа. Но, к их потрясению, Ичиго вышел триумфатором…       — Всё-таки волновался, — похлопала по плечам Широ Рин и перевела взгляд на Куросаки. — Но он хорош. Даже очень…       «Неужели… Он один из мастеров? Это объяснило бы его перевод в наш класс. Однако я не чувствую в нём ману. Он просто человек. Пусть и хорошо подготовленный».       — Эй, Тосака, что ты застыла? Засматриваешься на него… Неужели он тебе понравился? Поэтому заступилась за него ещё в классе? — Широ не отставал и решил подразнить её в ответ.       — Э-э, что? — Щёки Рин вспыхнули алым, и она воскликнула: — А ты что, ревнуешь, дурак?

***

      — Я дома.       Пустота, встречающая его, казалась уже родной…       Небольшая квартира, которую он снимает и в которой живёт один. Тут нет назойливого отца, что, вылетев из самого неожиданного угла, нападёт с громким возгласом, нет сестёр, вечно волнующихся за его самочувствие. И, когда он оказался в очередной раз наедине с самим собой, не осталось ничего, что спасёт от собственных мыслей.       Полтора года, почти пятьсот дней жизни, о которой Ичиго так долго мечтал. Он всегда стремился быть обычным подростком, окружённым близкими и родными, жить в покое и благополучии. Судьба, однако, решила иначе: ей было угодно, чтобы он стал защитником, боролся с врагами, пробивался через испытания, стиснув зубы и сражаясь наперекор судьбе. Он одолел Айзена — величайшего и могущественного врага, — отдав всю свою силу, и теперь, когда Куросаки больше не ощущал ни капли духовной энергии, мог наконец снять с себя бремя защитника.       Но каждое мгновение покоя было омрачено ощущением, что он потерял нечто важное, как будто у него вырвали часть души.       Учёба, на которой он сосредоточился после победы над Айзеном, и подработка в магазине сестры Икуми не могли заполнить эту пустоту. Возможно, именно так и чувствовали себя настоящие Пустые — с этим вечным чувством незаполненности и отчаяния от зияющей дыры в душе, от которой невозможно избавиться. Ичиго иногда ловил на себе полные сочувствия взгляды отца. Ишшин часто стремился подойти и приободрить его, понимая, что чувствует его сын. Ичиго был благодарен отцу за поддержку, но это не изменяло ничего. Это лишь углубляло его внутреннюю боль.       Друзья, с которыми он прошёл огонь и воду, тоже отдалились от него. Они стали всё меньше и меньше общаться и контактировать, часто сбегали с уроков под всякими выдуманными предлогами. Наверное, они считали, что потерявшему свою силу Куросаки станет лучше, если тот больше не будет контактировать с миром сверхъестественного и лишний раз подвергать себя опасности. Но от этого ему становилось только больнее.       Словно это сам Ичиго стал пустым — монстром, которого избегали.