Часть 3 Ян Чонин (часть 1)

Феликс лежал совсем без сил. По его щекам стекали слёзы. Его задница горела огнём, даже с мазью, заботливо нанесённой Минхо. Феликс всё ещё находился в комнате Минхо. Его голова лежала у него на коленях. Рядом сидели Джисон и Хёнджин, пытающиеся его утешить и подбодрить. – Ликси, всё будет хорошо, вы с Чаном обязательно помиритесь, он остынет и простит тебя. Говорит Хёнджин, ласково накрывая его ладонь своей. – Да, он скорее всего уже простил тебя. Подхватывает Джисон. – В том то и дело. Меня не за, что прощать. Это был не я. Кто-то подбросил мне эту пачку сигарет. Хрипло произнёс Феликс, так как он сорвал голос. – Не знаю как вы, а я верю Феликсу. Уверенно говорит Минхо. – Мы с Ханом тоже верим, но вот вопрос: Кто мог подкинуть Феликсу пачку сигарет и главное с какой целью? – Я даже представить не могу кто мог это сделать. Феликс это солнце в человеческом обличии, тем более кто из наших мемберов может курит, все же знают правила. Сказал Минхо, продолжая нежно поглаживать Феликса по голове. – Но тем не менее у нас в общежитии нашлась крыса, которая мало того, что курит так ещё и других подставляет. Я не знаю, что сделаю с тем кто это сделал, когда узнаю кто это. Зло сказал Хёнджин, глянув на Джисон. – Чего ты на меня зыркаешь? Ты думаешь это я мог сделать? Джисон вскочил с кровати ти развел руками. – Я ничего не говорил. Спокойно ответил Хёнджин. – Но ты определённо это подумал. Хан с каждой секундой закипал всё больше. – Но у тебя же нет доказательств, что это сделал не ты. Джисон взбесился окончательно. – Ты долбаёб? Если бы это я курил, то я уж лучше тебе эту пачку подкинул, нежели Феликсу! – Ах ты ж сука! Теперь и Хёнджин вскочил с кровати и сжал кулаки. – Хани, Джинни, не ссорьтесь. Минхо-хён скажи им. Тихо проскулил Феликс, крепче прижавшись к коленям Минхо. Минхо закрыл руками уши и так напуганного Феликса. – Так, а ну-ка быстро разошлись! А то я вас обоих сейчас выпорю! – А меня то за что? Это пидорас первый на меня наезжать начал! Его тут блять вообще быть не должно, его взяли то только из-за внешки, таланта ноль, а выёбывается много! – Сука! Хёнджин подошёл ближе к Хану и резко ударил его по лицу. Кулак попал Хану в бровь тем самым, разбивая её. – Так, а ну оба разошлись! Минхо аккуратно убрал Феликса со своих колен и аккуратно уложил его на подушку. – Минхо-хён... – Тише, Ликси, я здесь, сейчас я с этими разберусь и приду. А вы оба быстро за дверь. Подождав пока Джисон и Хёнджин выйдут, Минхо покинул комнату вслед за ними. Покинув комнату Феликса, Минхо резко схватил обоих за уши и потащил их к себе в комнату. – Ай, хён, ты что творишь? – Молчать. Минхо завёл Хвана в свою комнату и сказал: – Сидеть здесь. Хана, он же повёл в его комнату по пути прихватив аптечку. Когда они пришли в комнату к Хану, Минхо жестом показал ему сесть на кровать. Сам же он поставил аптечку на стол и начал доставать от туда перекись, вату и мазь для заживления ран. Минхо подошёл к Джисону, отодвинул от лица руку и принялся аккуратно обрабатывать разбитую бровь. Минхо хоть и был очень зол, но он старался делать всё аккуратно, да бы не причинить младшему ещё больше боли. – Ай, хён не надо, жжётся. Джисон попытался оттолкнуть руки Минхо, но старший лишь прижал его запястья к коленям и дальше принялся обрабатывать бровь. Джисон крутил головой пытаясь не дать Минхо коснуться ваткой его раны. И как бы Минхо не был зол на его донсэнов, ему было очень жалко Джисона. Поэтому Минхо чуть приподнялся, отпустил запястья Хана, взял его за подбородок, всё также обрабатывая ваткой, смоченной перекисью начал дуть на рану. Джисон замер от такого жеста, а Минхо воспользовавшись его замещанием, быстро закончил обработку и заклеил бровь пластырем. – Посиди минуту. Сказал он Джисон, убирая перекись и ватку в аптечку. Он отнёс аптечку на кухню, по пути выкинув использованную вату и обёртку от пластыря. Вернувшись в комнату он сел на против Джисона и начал диалог. – Джисон, пока я обрабатывал тебе рану и уходил, у тебя было время подумать над своим поведением. Есть что сказать? Сделал какие-нибудь выводы? – Минхо-хён, он вообще-то первый начал. Это придурок сам начал обвинять меня в том, что я подставил Феликса. – Во-первых тебя никто не обвинял, во-вторых не выражайся. Я ещё могу понять почему ты разозлился когда Хёнджин сказал "Но у тебя же нет доказательств, что это сделал не ты.", мы все на эмоциях из-за этой ситуации, но я не могу понять того, как ты начал говорить, что Хёнджина взяли только из-за внешности. Это мало того, что была не правда, мы с тобой прекрасно знаем, что у Хенджина есть талант и он очень трудолюбивый, так ты видимо забыл, что Хёнджин тоже твои хён, мы Stray kids, мы не просто команда по контракту, мы семья, семья в которой не приемлемы оскорбления, тем более оскорбления старших. Судя по твоим словам, я вижу что выводы ты никакие не сделал, поэтому я тебя накажу. – Нет, Минхо. Так не честно, я вообще ничего не сделал. Это не справедливо. – Ты считаешь, что ты ничего не сделал? Ты оскорбил и накричал на хёна, ты разговаривал грубо и неуважительно, вы с Хёнджином напугали Ликси, ему и так плохо и вы тут ещё со своими разборками. – Это всё Хёнджин виноват, его иди наказывай. И вообще ты мне кто? Отец? Брат? Только и умеешь, что пороть, может ты гей, а то любишь на голые задницы смотреть и лапать других. Только попробуй меня тронуть, вот посмотришь я ударю в ответ. С этими словами Хан вскочил с кровати и встал в стойку. Минхо встал с кровати и резко пошёл на Джисона. – Хён, т-ты ч-чег-го? Минхо резко схватил его за ухо и крепко сжал. – Ай! Хён, больно! – Это ещё не больно. Сейчас ты узнаешь, что такое больно. Минхо заломал руки Джисона, выдернул из своих шлевок ремень, сдёрнул с Джисона штаны и нижнее бельё и резко ударил. – Хён, не надо! – Не надо? Ты оскорбил и накричал на Хёнджин, нахамил мне, оскорбил меня, назвал геем. Тебе сегодня точно не помешает хорошая порка. Ты у меня месяц ходить и сидеть не сможешь. Потом ты пойдёшь извиняться перед Феликсом и Хёнджином. Ты сейчас явно перегнул палку. А теперь считай! – Ай. Один. Два. Три. Четыре. П-п-ять. Хён, прошу не надо, пожалуйста. Я извинюсь перед Феликсом и Хёнджином-хёном, только остановись, больно! – Ну зачем же останавливаться? Ты отлично выступил. Молодец! Просто замечательно! И я не слышу счета, Хан Джисон. По спине Джисона пробежал холодок, от того, что хён назвал его полным именем. Хан почувствовал, что воздуха из лёгких просто исчез, в ушах зазвенело. Джисон даже перестал чувствовать удары. Минхо заметил, что состояние резко Джисона изменилось. Он перестал плакать, лишь издавал прерывистые вздохи. Минхо вдруг сильно испугался за младшего. – Хани, ты чего? Он выкинул ремень, аккуратно перевернул Джисона на спину и увидел, что тот задыхается. У Хана началась паническая атака. Минхо быстро натянул на Джисона штаны , аккуратно взял его ладони в свои руки и начал тихо говорить, успокаивающим голосом: – Сони, малыш, давай нужно успокоиться, сосредоточься на моём дыхании, давай, вдох, выдох... Через 10 минут, когда Джисон стал дышать ровнее, Минхо заговорил: – Хани, бельчонок, прости меня пожалуйста, я напугал тебя, прости меня пожалуйста. Минхо протянул руку, желая погладить Джисона по волосам, но тот отстранился. – Не трогай меня! Резко отрезал тот и вырвал ладони из рук Минхо. – Хани... – Минхо, уйди пожалуйста. Сказал Джисон. – Ладно, бельчонок. Пожалуйста дай мне знать если захочешь поговорить. – Угу. Промычал Джисон, зарываясь под одеяло с головой. Минхо ещё постоял несколько секунд, затем вышел. Он видел как Хани плохо, и раз уж тот попросил оставить его решил повиноваться, хотя сам Минхо единственное чего хотел так это прижать его к себе. Но у Минхо ещё был донсэн, который так и напросился на наказание. Минхо пошёл в свою комнату, где его должен был ждать Хёнджин. Минхо зашёл в комнату и увидел, сидящего на полу Хёнджина. Услышав звук открывающейся двери, он поднял голову, столкнулся глазами с Минхо и сжался. Первое, что бросилось в глаза Минхо, когда он увидел Хёнджина, так это мокрые дорожки на его лице. Внутри Минхо всё сжалось. Он уже довёл до истерики одного донсэна, сейчас главное недовести второго. " Я ужасный хён ", пронеслось в голове Минхо. – Джинни, не плачь. Иди сюда. Минхо раскрыл для Хвана объятия и как только Хёнджин подошёл, он нежно прижал его к себе, гладя по голове и перебирая волосы. Хёнджин заплакал, уткнувшись в толстовку Минхо. – Хён, мне жаль, я не хотел, я не думал, ч просто разозлился, я не хотел бить Джисона, правда. – Тише, я знаю, Джинни, я всё знаю. Хёнджин хотел отстраниться, но старший не позволил. Он понимал, что ему необходимо успокоить младшего. И наверное эти объятия нужны были Минхо, даже больше чем Хёнджину. Минхо был готов разрыдаться больше от осознания того, что он понимал, что ему просто необходимо наказать младшего. Он поднял руку на хёна, а это недопустимо. На этот раз он позволил Джинни отстраниться. – Джинни, я понимаю, что то тебе жаль и я вижу, что ты понял, но я должен тебя наказать. – Я понимаю, Минхо-хён. – Давай сделаем это быстро. Минхо потянулся к поясу и понял, что на нём нет ремня. Он забыл его в комнате Джисона. Ну может оно и к лучшему. Минхо взял его за руку, сел на кровать и опустил Хёнджина на свои колени. Быстро опустив его штаны он сказал: – За что я тебя наказываю? Минхо начал наказывать. – За то, что ударил донсэна. – Хёнджин, я тебе скажу то же самое что я сказал Джисону. Мы не просто команда по контракту, мы stray kids, мы в первую очередь семья, а в семье старшие должны заботиться о младших, а младшие уважать старших. Никто из нас не имеет право бить друг друга. Никто не должен быть чьей-то грушей для битья. – Ай! Хён, ты прям сейчас меня бьёшь, сам себе противоречишь. – Хван Хёнджин, во-первых ты сейчас не в том положении, чтобы дерзить, во-вторых бить и наказывать это разные вещи. Старшие имеют право физически наказывать младших, это даже написано в контракте. Минхо наносит последний удар, натягивает на младшего штаны и прижимает его к себе. – Тише, всё хорошо. Всё закончилось. Пообнимавшись ещё около 10 минут Минхо уложил Хёнджин в кровать. – Отдыхай, я потом к тебе ещё зайду. Он аккуратно провёл рукой по тёмным волосам Хёнджин и вышел. Минхо чувствовал себя ужасно. За то что довёл Джисона, за то что наказал Хёнджина. Хоть и понимал , что они заслужили наказание . Минхо решил пойти проверить как там Джисон. Он подошёл к двери его комнаты и прислушался. В комнате было тихо. Минхо немного успокоил тот факт, что не было слышно всхлипов. Он постучался, тихонько приоткрыв дверь спросил: – Хани, можно войти? Джисон молчал. – Хани... – Минхо, можешь прийти потом, я не готов с тобой разговаривать. Минхо ничего не ответил, лишь вышел за дверь и аккуратно прикрыл её. Минхо не знал что ему делать. Куда идти? Назад к Феликсу? Он понимает, что не сможет сейчас. Он решил пойти в свою комнату. Посидеть там. Через час ещё раз попробует поговорить с Джисоном. . *** Чонин сидел на полу в своей комнате и тихо ревел. Ему было очень стыдно и страшно. Феликса, Джисона и Хёнджина наказали из-за него. Он понимал, что больше ждать нельзя, пока из-за него ещё кого-нибудь не наказали. Понимая, всю серьёзность ситуации он понимал, что заслуживает самого строгого наказания. "Чан наверное меня четвертует ": – пронеслось в голове у Чонина, но понимал, что заслужил. Он решил пойти и рассказать хёнам правду. Чонин встал и уверенно пошёл к хёнам. Ему было очень страшно, но он понимал, что он виноват и будет просить самого строго наказания. На пути ему попался Минхо, идящий в свою комнату. – Нини, ты куда так спешишь? – Минхо-хён, я должен рассказать правду тебе и Чану. – Какую правду? Спросил вышедший из-за угла Чан. Чонин вздохнул. "Сейчас или никогда",: пронеслось у него в голове. – Хёны, это я курил. Ту пачку, которую Чан нашёл в рюкзаке Феликса, она моя. Я был на кухне и курил, потом услышал, что кто-то идёт и спрятал пачку сигарет в рюкзак Феликса, я хотел потом забрать, но забыл. Я не хотел его подставлять. Я не хотел чтобы всё вот так вот вышло. Я хотел сознаться. Честно. Но когда Чан начал кричать на Феликса и пороть его перед всеми, я очень испугался. Простите меня пожалуйста. Выпалил свой монолог Чонин на одном дыхании. Минхо и Чан стояли в шоке. У обоих хёнов сжались сердца. У Чана перед глазами стояла картинка, где он наказывает, кричащего плачущего Феликса, который пытался донести до него, что он не виноват, но он даже не захотел выслушать, даже не разобрался в ситуации и сразу начал наказывать его. А у Минхо сжалось сердце из-за того, что он наказал Джисона и Хёнджина, так Джисога он ещё и до панической атаки довёл. Что Минхо, что Чан были вымотаны морально и физически. – Так ребят, уже вечер. Я предлагаю сейчас всем лечь спать, а завтра мы уже спокойно во всем разберёмся. Пообнимавшись ещё около 10 минут Минхо уложил Хёнджин в кровать. – Отдыхай, я потом к тебе ещё зайду. Он аккуратно провёл рукой по тёмным волосам Хёнджин и вышел. Минхо чувствовал себя ужасно. За то что довёл Джисона, за то что наказал Хёнджина. Хоть и понимал , что они заслужили наказание . Минхо решил пойти проверить как там Джисон. Он подошёл к двери его комнаты и прислушался. В комнате было тихо. Минхо немного успокоил тот факт, что не было слышно всхлипов. Он постучался, тихонько приоткрыв дверь спросил: – Хани, можно войти? Джисон молчал. – Хани... – Минхо, можешь прийти потом, я не готов с тобой разговаривать. Минхо ничего не ответил, лишь вышел за дверь и аккуратно прикрыл её. Минхо не знал что ему делать. Куда идти? Назад к Феликсу? Он понимает, что не сможет сейчас. Он решил пойти в свою комнату. Посидеть там. Через час ещё раз попробует поговорить с Джисоном. . *** Чонин сидел на полу в своей комнате и тихо ревел. Ему было очень стыдно и страшно. Феликса, Джисона и Хёнджина наказали из-за него. Он понимал, что больше ждать нельзя, пока из-за него ещё кого-нибудь не наказали. Понимая, всю серьёзность ситуации он понимал, что заслуживает самого строгого наказания. "Чан наверное меня четвертует ": – пронеслось в голове у Чонина, но понимал, что заслужил. Он решил пойти и рассказать хёнам правду. Чонин встал и уверенно пошёл к хёнам. Ему было очень страшно, но он понимал, что он виноват и будет просить самого строго наказания. На пути ему попался Минхо, идящий в свою комнату. – Нини, ты куда так спешишь? – Минхо-хён, я должен рассказать правду тебе и Чану. – Какую правду? Спросил вышедший из-за угла Чан. Чонин вздохнул. "Сейчас или никогда",: пронеслось у него в голове. – Хёны, это я курил. Ту пачку, которую Чан нашёл в рюкзаке Феликса, она моя. Я был на кухне и курил, потом услышал, что кто-то идёт и спрятал пачку сигарет в рюкзак Феликса, я хотел потом забрать, но забыл. Я не хотел его подставлять. Я не хотел чтобы всё вот так вот вышло. Я хотел сознаться. Честно. Но когда Чан начал кричать на Феликса и пороть его перед всеми, я очень испугался. Простите меня пожалуйста. Выпалил свой монолог Чонин на одном дыхании. Минхо и Чан стояли в шоке. У обоих хёнов сжались сердца. У Чана перед глазами стояла картинка, где он наказывает, кричащего плачущего Феликса, который пытался донести до него, что он не виноват, но он даже не захотел выслушать, даже не разобрался в ситуации и сразу начал наказывать его. А у Минхо сжалось сердце из-за того, что он наказал Джисона и Хёнджина, так Джисога он ещё и до панической атаки довёл. Что Минхо, что Чан были вымотаны морально и физически. – Так ребят, уже вечер. Я предлагаю сейчас всем лечь спать, а завтра мы уже спокойно во всем разберёмся. Утро вечера мудренее.