Глава 1. Обыденность

Пасмурный май. Гермиона из сырости дождливого Лондона ныряет в сладкое амбре, оставленное только что вышедшей из адвокатского агентства клиенткой. Непослушный зонт только с третьей попытки сложился в трость, намочив ее короткую юбку. Вальяжно цокая высоким каблуком, она плывет по коридору мимо закрытых дверей. Барабанящий ливень сквозь открытое окно в её кабинете заливает горшки с прорастающими аглаонемами, привезенными ею из Азии. Девушка раздраженно кинула сумку в кресло и подлетела к окну, пихая горшки на край подоконника. Холоднючие капли еще мгновение отскакивали в морщащееся лицо, пока окно с грохотом не захлопнулось. С момента окончания образования в Хогвартсе прошло семь лет. С прежними друзьями связь не поддерживалась: на кой им некогда успешнейшая ученица волшебной школы, которая ныне сидит за столиком в адвокатском бюро маглов. У них дети, семья. Магия. У неё же лишь бесконечные оры от жирного начальника — любителя оставлять на её лакированном столе липкие кофейные круги от вечно переполненной кружки. С Роном она не сумела прожить и года: требуешь — соответствуй, но он пробежал мимо этого кредо. Гермиона себя в форме держала, пыталась подстраиваться под его стандарты, а он знатно кабанел. Еще и претензиями раскидывался, мол мама его готовит лучше. Ну и живет, наверно, он сейчас с мамой, которая стряпню ему шинкует сутками напролет. Девушка устало плюхнулась в кресло на колесиках и откатилась к стене. На столе опять кофейные разводы, что-то тому жирдяю вновь надо было от её дел. Спросом в своей сфере она-то пользовалась, только в любимчиках у свиной морды не была: тот вечно выгодные дела подкладывал тем, кто вечерами подкладывался под него. Таких немного было, но отчаянные женщины выживать как-то хотели. Немного времени она здесь проводила — больше предпочитала из дому работать. Но каждый вторник и четверг обязательно надо как штык явиться, иначе от итак жалкой заработной платы отсчитают пару десятков фунтов. На её столе был не рай перфекциониста, но Гермиона старалась поддерживать порядок. Вдоль правого края расплодилось несколько стопок с делами: активные, новые и недавно завершенные, которые в конце недели следовало сдать в архив. Поперек первых двух лежало пару новых досье, которые, вероятно, были небрежно кинуты перед тем, как начальник уселся за её место и поставил свою грязную кружку. Девушка оттолкнулась каблуками и прикатилась обратно к столу. Новых папок было мало, но спасибо и на этом. Она так-то не надеялась, что ей вообще кого-то выделят. Постучав ногтями по деревянной поверхности, Гермиона потянулась за новой работенкой. Первая папка: какой-то Джон, которого обвиняют в педофилии. Девушка досадно сморщилась. Ладно, если этот человек не виновен, но оправдывать настоящего растлителя малолеток было бы отвратительно. Принципы не позволяют, уж извините. Гермиона манерно скинула эту папку на пол. Пусть этим делом занимается другая бессердечная девчонка. Вторая папка: Милфорд Уэйн. Не заглядывая в основные данные, Гермиона сделала вывод, что, судя по приложенной фотографии, это был мужчина лет тридцати пяти. Он пытается вернуть родительские права над тремя несовершеннолетними детьми. Ронда Уэйн же категорически против. Это дело взять можно. На пару судов затянется. Третья папка. Брови Гермионы были готовы проломить потолок. Она отбросила папку и откатилась назад, не веря глазам. Затем проморгалась и, вновь приблизившись, вцепилась в липкий стол, с опаской нависая над приложенной к досье фотографией. Вильгельм Инноценти. Не местный. Якобы сицилийский парнишка. Обвиняется в угоне семи автомобилей. Прекрасно. Только есть одно но. Какого черта на фотографии напечатан некогда слизеринский ублюдок? Сероглазый ублюдок с легкой щетинкой. Смотрит нагло, бессовестно ухмыляется. Гермиона насупилась. Неужто всё это время существовал брат-близнец Малфоя, который промышлял перекупом машинок, из-за чего сейчас на грани схлопотать срок? Гермиона ловко выдернула фотографию из-под красной скрепки и засеменила в кабинет начальника. — Мистер Харкинс, — постучалась та, в надежде, что приглашение войти не заставит себя ждать. Тишина. Сомнительная, однако. Ударила девушка по двери второй раз и начала нервно постукивать ногтями. Наконец до ушей дошло какое-то бормотание и шорохи. По ту сторону раздалось быстрое цоканье каблуков, и вот дверь стремительно распахнулась, чуть не врезавшись в курносый нос. Гермиона закатила глаза при виде запыхавшейся блондинки, которая скользящими пальцами пыталась натянуть юбку пониже. — Дотти, я, конечно, сделаю вид, что передо мной сейчас никто не стоит. В голубых глазах молоденькой девушки блеснула стыдливость. Она кивнула и помчалась прочь. Гермиона проводила её взглядом и с отвращением зашла в кабинет. Невозмутимый тюфяк сидел за своим креслом спиной к ней. — Мисс Грейнджер, чем обязан? Девушка приблизилась и шлепнула по столу, оставляя на нем мерзопакостную фотографию. — Дело Инноценти вы мне дали? Начальник адвокатского борделя повернулся к ней на кожаном кресле и опустил круглые по своей природе глаза на принесенную лакированную бумагу. — Я. Что-то в нем не устраивает? Голос был скрипучим и крайне недовольным. Харкинс положил большие руки на стол и выжидающе уставился на Гермиону. А зрачки-то у него расширенные. — Досье составлялось исключительно по его документам? — Исключительно. — Вы в этом уверены? — В чем дело? — мужчина недовольно ткнул в фотографию и придвинул на конец стола. Поближе к ней. — Возвращайтесь на рабочее место и продолжайте разбирать свалку на столе. Гермиона смотрела насквозь. Инстинкты взывали к ней, советуя проткнуть его пустую головешку каблуком. — Я бы попросила. У меня там чисто, — она схватила фотографию и направилась к выходу. — Попросите Дотти, как зайдет к вам в следующий раз, помыть вашу кружку. Стекавшее с неё дерьмо залило мне стол, — Гермиона с грохотом покинула кабинет. Она возвращалась к себе, ликуя. Если вскоре к ней подойдут и скажут, что она попала под сокращение — это не будет чем-то удивительным. Гермиона вновь плюхнулась в свое неудобное кресло, сжимая угол маленькой бумажки тонкими пальцами. Взгляд упал на раскрытую папку, которая впоследствии оказалась меж пальцев вместо фотографии. Брови еще сильнее выгнулись. За блондином-то числится не только угон. Контрабанда, нелегальная продажа орудия, наркотики. За всё он отделался штрафами, но с угоном-то решили его наконец приструнить. Любопытнейшие обстоятельства. Наверняка ей действительно мерещится в лице блондина давний знакомый. Гермиона невольно прикрыла глаза и предалась нелестным воспоминаниям. Пятый курс. Астрономическая башня. Прохладные ступени приятно щекочат бедра, оголенные из-за юбки, бесстыдно задранной выше, чем положено. Горячие ноги крепко сжаты. Позади стоит мрачненькая фигура, чьи платиновые волосы поблескивают от мягкого лунного света. Стояла статуя самодовольно. Мерзопакостная улыбка растягивалась все сильнее, пока ледяные глаза развязно пялились на шоколадный затылок. — Я был первым? Кудри хлестнули по лицу. Гермиона стеклянными глазами бегала по его сияющей физиономии. — Женщины обладают уникальной способностью поднимать мне настроение каждый раз, когда между нашими телами нет и дюйма. Она фыркнула и отвернулась. Её настроение было где-то в районе ядра Земли. — Неужто тебе не понравилось, как мой язык скользил вдоль твоей шеи? — холодные пальцы коснулись красной кожи на девичьих ключицах. — Отойди от меня, — дернулась Гермиона, выскальзывая из-под невесомого прикосновения. Она поднялась на ноги, не поворачиваясь к нему лицом. — Не смей ко мне приближаться. Малфой манерно цокнул. — Грейнджер-Грейнджер, — кончик слизеринского носа тут же оказался возле мочки гриффиндорского уха. От обжигающего дыхания по её спине пробежал табун мурашек. — Как жаль, что я забуду про нашу страстную ночь уже к утру. — Ночь? — она отшатнулась и вжалась в холодный камень. — Имеешь в виду пятиминутку? Такая колкость распалила в нем игривость. — Преуменьшаешь мои возможности. В десятикратном размере. — Не обольщайся. — Обольстилась ты. Вдалбливающийся в перепонки стук в дверь вытиснул Гермиону из наваждения. — Войдите, — молвила она, поднимая мутный взгляд на все еще закрытую дверь. — Извини, если не вовремя, — начал человек с порога, — Харкинс и так грозился выгнать тебя за некомпетентную работу, а сейчас же появились основания сделать это и за оскорбления. Том Трэверс — заместитель начальника — часто наведывался к Гермионе из личных побуждений. Он, как и она, уже долго засиживается на своем неудобном кресле, отчего судьба не могла не свести их как товарищей по несчастью. — Он обращается со мной, будто я его послушная шавка, — небрежно кинула девушка, после чего наткнулась на серьезный взгляд Тома. — Изволь смягчиться, пока не стало хуже. Гермиона устало поджала губы, а затем расслабила лицо. — Как тебе это дело? — указала она на раскрытую папку. Том с интересом приблизился к её столу и навис над фотографией. — Я видел это лицо в прошлом году. Росселлини опять за старое? — он взял папку в руки, после чего выражение его лица поменялось. — Инноценти? Что за чертовщина… — глубокая морщина легла меж его бровей. Гермиона уловила его озадаченность. — Что за Росселлини? Досье зашуршало под пальцами Трэверса. — Да… был такой, — он задумчиво пялился на лакированного самодовольного ублюдка. — Странно. Очень странно. Но для неё в тот момент странным это больше не являлось.