Часть 1

Когда Леви открывает дверь, в комнате Ханджи становится светло. Какая-то часть его души ненавидит розовато-золотистый солнечный свет, проникающий через единственное окно, но остальная его часть рада этому. Ханджи всегда была для него рассветом: началом нового дня, чистым листом, свободным от ошибок. Он начинает уборку с ее стола, перекладывая бумаги в деревянное кресло с высокой спинкой и натягивает платок на волосы и вокруг рта. В комнате уже не особо пыльно, но он, как всегда, тщательно моет деревянную поверхность с ямками. Когда верхняя часть стола становится чистой, он выдвигает ящики, вытряхивает из них содержимое, аккуратно складывая на пол, и моет ящики изнутри, после чего устанавливает все на свои места: слева от среднего ящика - бутылочки с чернилами, справа - перья, в левом нижнем ящике - отчеты, а за ними - бутылка с вином, чтобы все это было спрятано. Он снимает с полок ее книги, вытирает с них пыль и кладет на место точно так же, как и содержимое ее стола: точно так же, как он нашел их, в порядке, понятном только Ханджи. К тому времени как он добирается до ее прикроватной тумбочки, солнце уже меньше освещает комнату, он открывает окно, чтобы проветрить ее, недавние ливни сделали воздух внутри затхлым, и глупая часть его души, которая беспокоится о любых вещах, волнуется о том, что затхлый, влажный воздух может сделать с ее драгоценными книгами. На столике у ее кровати все так же, как и всегда: свеча наполовину сгорела в подсвечнике, очки сложены и лежат поверх закрытой книги. Он берет эти вещи и чистит под ними, а затем протирает их по очереди: сначала подсвечник, затем книгу и, наконец, ее очки. Линзы запылились, и он долго приводит их в приличный вид, прежде чем вернуть на свое прежнее место, на ту скучную книгу о растениях, которую она держит у кровати на случай, если не сможет уснуть. В ящиках стола не так много места: клочки бумаги, личные записки и письма от ее семьи, немного денег - монеты, которые звенят, когда он достает их и кладет на пол рядом с собой, пока вытирает пыль, собравшуюся внутри. Затем он застилает ее постель, вытряхивает одеяла и простыни и аккуратно укладывает их обратно, стараясь не думать о том, что они пахнут ею: медленным, соленым летним утром и немного мылом. Шкаф небольшой. Ее рубашки и брюки развешаны, на полках справа вперемешку с нижним бельем и носками лежат книги. Он все вынимает и моет, а потом кладет обратно - снова, как было. Мытье окна над ее столом - простой процесс, он думает о ее беспорядочных волосах, затянутых назад в нечто, что, как он уверен, должно было сойти за хвост, о свете свечи, мерцающем в линзах ее очков, о том глупом разочарованном звуке, который она издает, когда так близка к разгадке ее очередного эксперимента, но ей не хватает чего-то жизненно важного. *** В первый раз он убирает комнату Ханджи, когда впервые оказывается в ней. "Это чертовски отвратительно", - говорит он и пристально смотрит на груду одежды в углу. "Раньше я жила с Линн", - говорит она. "Это еще ничего". Он старается не думать о том, какой беспорядок могут устроить две неряхи вместе, и вместо этого сосредотачивается на пятнах от пальцев на ее книжных полках. Книжных полок слишком много, они заполняют все свободные места на стене и переполнены книгами. Его внимание привлекает смех Ханджи. "В чем дело?" - спрашивает она. "Почему у тебя так много книг?" "Потому что они мне нравятся". Он недовольно вздыхает. "Это не тот ответ, который ты ожидал услышать?" – Она садится за свой стол и закидывает ногу на ногу, чтобы упереться в нее подбородком. "Конечно, я потратила свою зарплату, чтобы пополнить полки". "Книги стоят недешево", - резко говорит он. "У вашей семьи наверняка есть деньги". На мгновение она выглядит почти испуганной, но затем поворачивает лицо так, чтобы смотреть на него, при этом ее щека теперь упирается в колено. "Что-то вроде этого, я полагаю". Как еще она могла позволить себе столько книг? В его голове прокручиваются возможные сценарии, даже когда он подходит к полкам, чтобы прочитать названия: если она использует свои собственные деньги для покупки книг, значит, она не отсылает зарплату семье, а значит, либо она ненавидит свою семью, либо им не нужны деньги. Как вариант, он допускает, что кто-то мог умереть и оставить ей книги по завещанию, но тогда у него должно было быть много денег, чтобы позволить себе столько книг. "Видишь что-нибудь, что тебе нравится?" - спрашивает она через некоторое время. "Ты неорганизованная". "Я знаю, где что лежит". "Кроме чистящих средств", - говорит Леви и смотрит на места, где руки Ханджи касались полок и оставляли следы в пыли. "Эти полки чертовски ужасны". Она смеется, и звук оказывается более облегченным, чем он ожидал. "Я слышала, что в первый день ты убирался в казармах. Не стесняйся убираться и здесь". "Нет, черт возьми", - говорит он, но пока они обсуждают то, ради чего собрались в ее комнате, - что-то скучное об Эрвине и его планах на следующую экспедицию за пределы стен, - ему трудно усидеть на месте. В ее личных покоях слишком много глупостей, которые его раздражают: свеча на прикроватной тумбочке расплавилась до фитиля и ее нужно выбросить, полки ужасно пыльные, а одежда на полу заставляет его пальцы подрагивать от желания постирать ее для четырехглазой. Это совершенно нелепо, но он все же достает то, что осталось от свечи, и выбрасывает ее, пока она занята разговором. А потом он сбрасывает ее одежду в корзину, которая, как он уверен, для этого и предназначена, стараясь не смотреть на то, к чему прикасается. *** Каждый раз, когда он находится в ее комнате, он что-то убирает. Он вытирает пыль с полок или приносит веник, чтобы подмести пол, он толкает ее на кровать, чтобы вымыть ее стол, окно или даже кресло. "Ты странный", - говорит она ему однажды, сидя со скрещенными ногами на своей кровати с этой дурацкой книгой о растениях, пока он моет пол под ее столом. "Я не тот, кто проливает кофе на пол и оставляет его там на три дня", - говорит он ей. "Тогда, наверное, мы оба немного странные", - смеется она и переворачивает страницу своей книги. - "Я когда-нибудь рассказывала тебе о растении под названием волчье лыко? Предположительно, оно может парализовать тебя, если ты прикоснешься к нему. Интересно, подействует ли оно на титанов..." "Не говори глупостей", - говорит он ей, но она игнорирует его и продолжает говорить, а он и не возражает. *** Так проходят месяцы, он изредка навещает ее, и все заканчивается тем, что комната Ханджи становится немного красивее. Он не знает, когда это произошло, но ему начинает нравиться ее присутствие. Леви не склонен к философствованию, поэтому он не задается вопросами: все так и есть, и его это устраивает. Ему не нужны подробности. Она просто нравится ему: ее одурманенное выражение лица, когда она чем-то очень взволнована, ее привычка часами говорить об одном и том же, он даже обнаружил, что почти полюбил ее беспорядочные волосы и то, как она не замечает, когда очки сползают с ее носа, когда она читает что-то, что кажется ей особенно интересным. *** "Тебе нужно выспаться, глупая", - говорит он ей однажды, когда ставит ее книги на полку. Она отмахивается от него рукой. - "Лучше бы ты положил эти книги обратно так, как нашел". "Или что? Что ты сделаешь, если я этого не сделаю?" "Я запутаюсь и не буду знать, где что лежит". Он кладет их на место и продолжает вытирать пыль с ее полки, когда он оказывается достаточно близко, чтобы лучше видеть ее, его нос сморщивается. - "Если ты скоро не примешь ванну, - говорит он, - мне придется самому тебя мыть". В ответ она издает лишь незаинтересованный звук, но потом вдруг поднимает голову и смотрит на него расширенными глазами. - "Что?" Он смотрит на нее, замечает темные круги под глазами и то, как ее волосы прилипли к лицу от летней жары. - "Ты выглядишь паршиво". "Я так себя и чувствую", - пробормотала она. "Прими ванну. Тебе станет лучше". "Мм... может быть". "Я сделаю ее, а потом затащу тебя в уборную и брошу в нее", - говорит он так, будто действительно думает, что сделает это. Идея заманчива - даже почти забавна, - но оба знают, что на самом деле он этого не сделает. "Если ты и вправду набрешь ванную, то я согласна. Так хлопотно нагревать столько воды". Он ухмыляется. - "Но я должен использовать его первым, раз уж мне приходится так напрягаться". "Хорошо." Ханджи не возражает. Ей многое в нем не нравится, например, его ужасные манеры и серьезное выражение лица. Ему никогда не приходилось пытаться произвести на нее впечатление, она любит всех такими, какие они есть. Он задается вопросом, как человек, который родился в деньгах, может смотреть на других людей с таким открытым сердцем, но никогда не спрашивает об этом, детали не важны. "И ты сегодня рано ложишься спать, окей? А то у тебя такие темные глаза, что я чуть не принял тебя за Кейт". Она фыркает, но широко улыбается. - "Только на этот раз", - говорит она. - "Раз уж ты так мило попросил". *** Первый раз они целуются на полу Ханджи, еще влажном от уборки. Она ушла на встречу с Эрвином на целый день, и Леви, не чем заняться в своих покоях, решает тщательно вымыть комнату Ханджи. Он стоит на коленях и моет пол, когда она возвращается с усталым видом. Она останавливается в дверях и говорит: "Ух ты, Леви! Вот это да! Она выглядит как совершенно другая комната!" И в следующий момент она бросает свою папку на кровать и опускается перед ним на колени, прижимаясь губами к его губам, когда он открывает рот, готовя язвительный ответ. *** Поэтому он приберег пол напоследок. У него миллион воспоминаний о Ханджи, но их первый поцелуй на полу в ее комнате - самый любимый. Он помнит ее очки, которые мешали ему, и свои пальцы, застывшие от мытья и немного влажные от воды, он помнит ее свисающий хвост и этот дурацкий смех, когда она случайно наполовину опустилась в его ведро с грязной водой. Только об этом он и думает, сидя на коленях с тряпкой и отмывая пол, оттирая его до блеска, когда солнце начинает опускаться на небо и легкий ветерок шелестит бумагами на столе Ханджи. Проходит час, может быть, два, дверь медленно открывается, и Леви понимает, кто это. Он продолжает оттирать и оттирать, и проходит еще много времени, прежде чем из дверного проема раздается вежливое покашливание. Он останавливается только для того, чтобы поднять глаза и убедиться, что там стоит Эрвин. - "Что?" - спрашивает он и снова принимается за уборку. "Леви..." - Голос Эрвина спокоен, но в нем есть нотка жалости, которую Леви терпеть не может. "Я просто хочу, чтобы в ее комнате было чисто", - говорит он. Эрвин молчит еще мгновение, немного сдвигается с места, поправляет галстук-боло. - "Ты не можешь продолжать это вечно". "Ты хочешь сказать, чтобы я убрал все из этой комнаты?" - Ему удается произнести это безразлично, но мысль о том, чтобы вывезти все вещи Ханджи, все равно причиняет боль, она напоминает ему о том, о чем он предпочел бы не думать, например о ее правой руке - единственной части, которую удалось восстановить. ( "Ты уверен, что это она?" - спросил Эрвин с болью в голосе. Леви знал, что это рука Ханджи, когда он, не обращая внимания на кровь, просунул пальцы между ее пальцами, они совпали, как и всегда. - "Да" - . Его голос был ровным, но внутри у него все болело. ) "Нет", - говорит ему Эрвин. - "Я не об этом говорю". "Тогда о чем ты говоришь?" Леви знает, что говорит Эрвин. Он волнуется, волнуется за глупого Леви, который совершил ошибку и привязался к кому-то, волнуется за сильнейшего солдата человечества, который внезапно кажется очень человечным и совсем не сильным, стоя по колено в грязной воде, когда он моет личные покои женщины, которая мертва уже несколько месяцев. "Мне жаль", - это все, что Эрвин успевает сказать, прежде чем уйти. Но это все, что может сказать каждый: мертвых ничто не вернет. Когда он слишком сильно скучает по ней, он приходит в ее комнату и снова убирает ее сверху донизу, как будто думает, что она войдет в дверь и сделает жалкую попытку поцеловать его снова. Он знает, что она этого не сделает. Он знает, что она мертва. Но это по-своему успокаивает: он сидит в ее комнате со всеми ее дурацкими вещами. Когда пол готов, он закрывает окно и встает в дверном проеме, чтобы посмотреть на свою работу. Выглядит неплохо. Он ничего не говорит ей, потому что знает, что она его не слышит, но думает о том, как она сидит за столом или лежит в своей кровати, натянув одеяла, - молчаливое приглашение присоединиться к ней. Он скучает по ее голосу, читающему ему скучную книгу о растениях, и гадает, сколько времени ему понадобится, чтобы забыть ее, и точный цвет ее глаз, и наклон носа, и все те глупые вещи, на которые он потратил столько времени, узнавая о ней. Когда Леви закрывает дверь, в комнате Ханджи уже царит полумрак.