Глава 87 "Экзамены на Чуунина ч. 14"

На ​лице ​оригинального ​Дайки ​нарисовалась ​улыбка, ​когда ​он ​покинул ​недавно ​созданный ​клан ​призыва ​Черного ​Гривистого ​Волка, ​оставив ​их ​вместе ​наслаждаться ​огромным ​медведем. ​ ​Было ​удивительно ​легко ​заставить ​их ​согласиться ​на ​контракт ​призыва, ​и ​теперь ​они ​станут ​намного ​сильнее ​и ​умнее ​в ​будущем, ​и ​это ​без ​учета ​того, ​что ​в ​будущем ​они, ​возможно, ​пройдут ​обучение ​на ​Нинкенов. ​ ​Теперь ​же ​он ​оказался ​в ​роли ​зрителя, ​наблюдая ​за ​битвой ​Саске ​против ​Орочимару. ​Наруто ​уже ​вернулся, ​спас ​их, ​получил ​взбучку ​и ​сейчас ​висел ​на ​дереве, ​подобно ​мусорному ​мешку. ​ ​Он ​моргнул, ​и ​в ​его ​голове ​внезапно ​пронеслись ​новые ​воспоминания, ​от ​них ​он ​застонал, ​закрыв ​лицо ​ладонью, ​поскольку ​кровь ​ударила ​в ​голову. ​Он ​увидел ​Хокуто, ​милую ​старшую ​шатенку, ​без ​верхней ​одежды, ​со ​светлой ​кожей, ​круглыми ​пышными ​грудями ​чуть ​больше ​горсти, ​увенчанными ​розовыми ​сосками, ​и ​то, ​как ​жмакял ​их ​для ​правильного ​наложения ​печати ​Фильтра ​Чакры, ​и ​вкус ​её ​губ, ​когда ​он ​украл ​у ​неё ​наглый ​поцелуй, ​как ​только ​закончил ​накладывать ​печать. ​ ​.... ​Чертовы ​клоны. ​ ​Что ​ж, ​по ​крайней ​мере, ​у ​него ​теперь ​было ​приличное ​количество ​звездной ​чакры, ​и ​он ​мог ​понять ​намерения ​и ​планы, ​переданные ​клоном. ​ ​Но ​пока ​что ​он ​выбросил ​их ​из ​головы ​и ​сосредоточился ​на ​продолжающемся ​бое. ​Он ​уже ​подходил ​к ​концу. ​ ​Он ​наблюдал, ​как ​Саске ​привязывает ​Орочимару ​к ​массивному ​дереву ​с ​помощью ​сюрикенов ​и ​проволоки ​ниндзя, ​зажатой ​между ​зубами, ​и ​выполняет ​несколько ​ручных ​печатей... ​ ​Вот ​оно. ​ ​Менее ​чем ​через ​минуту ​Орочимару ​передаст ​Саске ​Проклятую ​Печать. ​Такую ​полезную ​вещь, ​которую ​у ​него ​не ​было ​шансов ​воссоздать ​самостоятельно, ​без ​ДНК ​Джуго. ​ ​Честно ​говоря, ​Проклятая ​Печать ​сама ​по ​себе ​давала ​много ​преимуществ. ​Она ​не ​только ​автоматически ​притягивала ​природную ​энергию, ​позволяя ​пассивно ​накапливать ​её, ​и ​позволяла ​человеку ​оставаться ​в ​режиме ​Мудреца, ​пока ​она ​была ​активна, ​но ​и ​даровала ​пользователю ​Трансформацию ​Мудреца, ​как ​у ​Джуго. ​ ​Он ​и ​сам ​её ​хотел. ​Единственной ​проблемой ​было ​разобраться ​с ​волей ​Орочимару, ​которая ​содержалась ​в ​печати. ​ ​"Чтобы ​сделать ​это, ​его ​воля ​должен ​войти ​в ​твоё ​подсознание, ​что ​для ​некоторых ​людей ​является ​большой ​проблемой, ​но ​для ​тебя ​это ​не ​имеет ​значения, ​ведь ​я ​уже ​живу ​в ​твоем ​подсознании. ​Если ​тебе ​нужна ​эта ​печать, ​то ​иди ​и ​получи ​ее, ​а ​я ​уничтожу ​его ​волю." ​ ​Дайки ​замер. ​ ​"Ты ​уверен ​в ​этом?" ​– ​спросил ​Дайки, ​его ​голос ​приобрёл ​нотки ​серьёзности. ​ ​...Потому ​что ​если ​так, ​то ​это ​изменило, ​пусть ​и ​не ​всё, ​но ​много ​чего. ​Широмари ​и ​клан ​Хамелеонов ​не ​могли ​научить ​его ​Сендзюцу. ​Это ​был ​один ​из ​первых ​вопросов, ​который ​он ​задал. ​ ​Сам ​Широмари ​был ​способен ​использовать ​Сендзюцу, ​но ​это ​не ​имело ​никакого ​отношения ​к ​клану ​Хамелеонов, ​а ​скорее ​к ​клану ​Змеи ​со ​стороны ​его ​отца, ​Манды. ​Он ​не ​столько ​научился ​Сендзюцу, ​сколько ​выдержал ​его ​и ​получил ​к ​нему ​доступ. ​Ведь ​у ​змей ​Сендзюцу ​изучали ​не ​через ​тренировки ​или ​обучение, ​а ​через ​укусы, ​инъекции ​Сендзюцу, ​впрыскивание ​самого ​Сендзюцу, ​выживая ​и ​адаптируясь. ​ ​У ​Широмари ​не ​было ​ни ​малейшего ​представления ​о ​том, ​как ​научить ​его ​чувствовать ​энергию ​природы. ​Так ​что, ​если ​только ​он ​не ​попросит ​жаб ​научить ​его, ​научиться ​Сендзюцу ​для ​него ​было ​практически ​невозможно. ​ ​Но ​Проклятая ​Печать ​притягивала ​природную ​энергию. ​Была ​небольшая ​вероятность, ​что ​он ​сможет ​использовать ​её ​вместо ​жабьего ​масла, ​которое ​использовал ​Наруто, ​воздействуя ​ею ​на ​свое ​тело ​достаточно ​долго ​и ​тренируясь ​чувствовать ​энергию. ​ ​Проклятая ​Печать ​Небес ​станет ​для ​него ​ступенькой ​к ​созданию ​собственной ​вариации ​режима ​Мудреца. ​Не ​Жабий, ​не ​Змеиный ​и ​не ​тот, ​которому ​обучился ​Хаширама ​Сенджу. ​ ​"Ты ​хорошо ​разбираешься ​в ​печатях." ​– ​прервал ​его ​Исобу, ​– ​"Ты ​уже ​должен ​знать, ​что ​происходит, ​когда ​живое, ​сознательное ​существо ​застревает ​внутри ​печати ​на ​ком-то. ​Подсознание ​действует ​как ​мост ​сознания ​для ​всех, ​кто ​привязан ​к ​этому ​телу, ​и, ​насколько ​я ​понял, ​Орочимару ​использует ​это ​для ​вторжения ​в ​тела ​других, ​он ​атакует ​и ​захватывает ​контроль ​над ​их ​подсознанием, ​а ​оттуда ​поглощает ​их." ​ ​Дайки ​согласно ​кивнул. ​Всё ​сходится. ​Возможно, ​если ​бы ​сама ​печать ​не ​была ​ни ​с ​чем ​связана, ​всё ​было ​бы ​иначе, ​но ​когда ​она ​была ​наложена ​на ​чакру ​самого ​обладателя? ​Физическую ​и ​ментальную ​духовную ​энергию ​владельца? ​ ​Она ​имела ​бы ​прямую ​связь ​с ​подсознанием. ​И ​в ​этом ​был ​большой ​смысл, ​почему ​Орочимару ​не ​пометил ​такого ​Джинчуурики, ​как ​Наруто. ​Честно ​говоря, ​если ​бы ​Дайки ​был ​на ​месте ​Орочимару, ​он ​бы ​пометил ​Наруто, ​убил ​Саске, ​забрал ​его ​глаза, ​занял ​тело ​Наруто ​и ​имплантировал ​Шаринган ​в ​это ​новое ​тело. ​ ​Отток ​Шарингана ​не ​был ​бы ​ничем ​примечательным ​в ​тот ​момент, ​точно ​не ​в ​Узумаки ​Джинчуурики ​Кьюби, ​рожденном ​предыдущим ​Узумаки ​Джинчуурики ​Кьюби ​и ​очень ​могущественным ​отцом ​Каге, ​который ​был ​подвержен ​воздействию ​чакры ​самого ​Кьюби ​с ​самой ​секунды ​его ​зачатия. ​ ​На ​самом ​деле, ​единственная ​причина, ​по ​которой ​Наруто ​вообще ​истощался ​в ​раннем ​возрасте, ​была, ​скорее ​всего, ​в ​том, ​что ​большая ​часть ​его ​чакры ​всегда ​использовалась ​для ​усиления ​Печати ​Восьми ​Триграмм, ​а ​сам ​он ​имел ​доступ ​лишь ​к ​части ​своей ​общей ​чакры, ​в ​лучшем ​случае ​к ​двадцати ​процентам. ​ ​В ​самом ​деле, ​если ​бы ​и ​существовал ​какой-нибудь ​живой ​человек, ​чьё ​тело ​он ​бы ​взял, ​то ​это ​был ​бы ​Наруто. ​ ​И ​Орочимару ​не ​был ​дебилом... ​в ​большинстве ​случаев. ​Единственная ​причина, ​по ​которой ​он ​не ​стал ​бы ​брать ​такое ​абсурдно ​удивительное ​тело, ​- ​это ​отсутствие ​возможности. ​ ​Потому ​что ​Курама ​разбил ​бы ​его ​маленькую ​волю, ​ведь ​тот ​был ​довольно ​собственническим ​лисом, ​в ​конце ​концов, ​несмотря ​на ​его ​ненависть ​к ​ситуации, ​Наруто ​был ​его ​носителем, ​доходило ​вплоть ​до ​отказа ​Курамы ​допустить ​Наруто, ​чтобы ​Фукасаку ​собрал ​природную ​чакру ​и ​для ​него. ​И ​даже ​в ​этот ​момент, ​в ​глубине ​души, ​он ​испытывал ​нескрываемое ​уважение ​к ​Наруто. ​ ​И ​ведь ​надо ​отдать ​честь ​этому ​джентельмену, ​несмотря ​на ​все ​неприятности, ​через ​которые ​он ​прошел ​в ​деревне, ​при ​всей ​его ​агрессивности, ​он ​был ​в ​целом ​приятным, ​сострадательным ​лисом ​и ​не ​позволял ​себя ​унижать, ​как ​какая-то ​плаксивая ​маленькая ​сучка, ​неважно, ​сколько ​раз ​его ​ударяли ​лицом ​в ​грязь, ​сколько ​раз ​его ​пинали ​и ​издевались ​над ​ним, ​он ​всегда ​поднимался ​на ​ноги. ​ ​Дайки ​обязан ​был ​уважать ​такую ​твердость ​духа. ​ ​Саске, ​в ​отличие ​от ​него, ​ничем ​особенным ​не ​выделялся, ​если ​не ​учитывать ​в ​нём ​реинкарнацию ​Индры. ​Что ​касается ​таланта ​и ​способностей, ​то ​по ​сравнению ​с ​Мадарой, ​Итачи, ​Шисуи, ​да ​даже ​с ​милой ​подружкой ​Итачи, ​Изуми, ​у ​которой ​Шаринган ​был ​с ​рождения, ​а ​тайдзюцу ​было ​таким, ​что ​Гаю ​оставалось ​только ​прослезиться ​от ​благоговения, ​Саске ​просто ​не ​шел ​ни ​в ​какое ​сравнение. ​ ​По ​мнению ​Дайки, ​Наруто ​был ​гораздо ​большим ​вундеркиндом, ​чем ​Саске. ​Если ​бы ​у ​этого ​парня ​был ​кто-то, ​готовый ​учить ​его ​с ​самого ​начала, ​он ​бы ​уже ​давно ​превзошел ​Какаши. ​В ​конце ​концов, ​Саске ​вырос ​с ​отцом, ​который ​хоть ​и ​отдалялся, ​но ​действительно ​учил ​его, ​а ​Итачи, ​хоть ​и ​был ​очень ​занят, ​тоже ​обучал ​Саске. ​Это, ​а ​также ​факт ​того, ​что ​инструктора ​в ​академии ​положительно ​млели ​перед ​ним ​и ​все ​игнорировали ​Наруто, ​даже ​Ирука ​в ​первые ​несколько ​месяцев, ​показывает, ​насколько ​Саске ​был ​бездарен. ​ ​Как ​ни ​странно, ​по ​чистому ​таланту ​Наруто ​был ​больше ​похож ​на ​Индру, ​а ​Саске ​- ​на ​Ашуру. ​Просто ​ситуация ​вокруг ​пары ​заставляла ​думать, ​что ​на ​самом ​деле ​все ​было ​как ​раз ​наоборот. ​ ​Дайки ​хлопнул ​себя ​по ​щекам: ​"Я ​отклоняюсь ​от ​темы." ​– ​выругался ​он ​про ​себя, ​а ​затем ​со ​скоростью ​смерча ​бросился ​к ​дереву. ​ ​Он ​потратил ​целых ​две ​секунды ​на ​эту ​мысль. ​Ему ​действительно ​нужно ​было ​поработать ​над ​своим ​внутренним ​монологом. ​ ​"Думаю, ​тебе ​нравится ​звук ​собственного ​голоса ​и ​твоё ​видение ​мира. ​Я ​бы ​сказал, ​что ​это ​проблема ​идентичности, ​но, ​если ​честно, ​ты ​просто ​несколько ​самовлюбленный." ​– ​Исобу ​вставил ​свои ​пять ​копеек. ​ ​....Он ​был ​вполне ​согласен ​с ​ним. ​ ​"Лучше ​самовлюбленный, ​чем ​неуверенный ​в ​себе." ​– ​ответил ​Дайки, ​слегка ​втянув ​в ​себя ​чакру ​Исобу, ​достаточно, ​чтобы ​изменить ​его ​глаза ​и ​не ​набрасывать ​чакровый ​плащ. ​ ​Несмотря ​на ​столь ​малое ​количество, ​его ​скорость ​заметно ​возросла, ​будто ​он ​использовал ​Мерцание ​Тела ​для ​ускорения. ​ ​Когда ​он ​начал ​двигаться, ​между ​ним ​и ​его ​целью ​было ​около ​трёх ​километров ​расстояния. ​ ​При ​его ​полной ​текущей ​скорости ​он ​преодолел ​это ​расстояние ​менее ​чем ​за ​десять ​секунд, ​причем ​при ​отсутствии ​прямого ​пути. ​ ​Орочимару ​дал ​ему ​достаточно ​времени ​для ​прибытия. ​Тот ​получал ​слишком ​большое ​удовольствие ​от ​"игры" ​с ​добычей. ​ ​Сам ​Саннин, ​так ​увлеченный ​своей ​целью, ​вообще ​не ​заметил ​прибытия ​Дайки, ​скрывающего ​свою ​чакру ​с ​помощью ​глаз. ​ ​– ​…В ​твоих ​глазах ​чувствуется ​сила, ​превосходящая ​даже ​Итачи. ​– ​шелковистый, ​гибкий, ​но ​мягкий ​голос ​мощным ​эхом ​разнесся ​по ​лесу, ​– ​Я ​Орочимару, ​если ​ты ​хочешь ​увидеть ​меня ​снова ​и ​обрести ​истинную ​силу, ​то ​выживи ​и ​сдай ​этот ​экзамен, ​Саске-кун! ​ ​Взгляд ​Дайки ​остановился ​на ​его ​собственной ​цели, ​когда ​тот ​заговорил: ​лицо, ​которое ​он ​носил, ​наполовину ​растаяло, ​показав ​желтые ​змеиные ​глаза ​и ​бледное, ​как ​мел, ​лицо. ​ ​Орочимару ​сформировал ​одноручную ​печать ​Козы ​и ​открыл ​рот, ​его ​клыкоподобные ​зубы ​заметно ​увеличились, ​а ​шея ​вытянулась ​в ​воздухе ​так ​быстро, ​что ​Дайки ​даже ​не ​смог ​бы ​уследить ​за ​ним ​без ​Шинкугана ​и ​чакры ​Исобу. Благо, ​Дайки ​уже ​подготовился, ​распределив ​чакру ​и ​выполнив ​несколько ​ручных ​печатей. ​ ​В ​тот ​момент, ​когда ​шея ​Саске ​была ​близка ​к ​его ​зубам, ​и ​клыки ​вот-вот ​должны ​были ​соприкоснуться, ​в ​воздух ​взметнулся ​клубок ​дыма, ​и ​на ​месте ​Саске ​оказался ​Дайки. ​ ​Острая ​боль ​пронзила ​его ​шею, ​а ​Орочимару ​лишь ​на ​микросекунду ​растерянно ​моргнул, ​прежде ​чем ​его ​глаза ​расширились ​от ​шока. ​ ​Замешательство ​длилось ​достаточно ​долго, ​чтобы ​Дайки ​ударил ​его ​локтем ​в ​лицо, ​оторвав ​его ​зубы ​от ​шеи. ​ ​– ​Ты! ​– ​зашипел ​Орочимару, ​прежде ​чем ​его ​глаза, ​казалось, ​расширились ​еще ​больше, ​до ​такой ​степени, ​что ​казалось, ​они ​вот-вот ​выскочат ​из ​глазниц, ​– ​Риннеган!? ​ ​– ​Дайки! ​– ​услышал ​он ​крик ​Саске ​и ​увидел, ​что ​его ​друг ​смотрит ​на ​него ​с ​его ​прежнего ​места ​на ​ветке ​на ​высоте ​пятнадцати ​метров, ​пока ​глаза ​Шарингана ​были ​расширены ​от ​шока. ​ ​Дайки ​с ​удовольствием ​ухмыльнулся ​бы ​и ​выдал ​какую-нибудь ​дерзкую ​реплику, ​но ​не ​смог. ​ ​Потому ​что ​в ​этот ​момент ​он ​почувствовал ​её. ​Он ​почувствовал, ​как ​на ​его ​шее ​образовалась ​печать, ​и ​что-то ​распространилось ​по ​его ​телу, ​в ​его ​спирали ​чакры, ​и ​почувствовал, ​как ​они ​были ​вынуждены ​впустить ​это, ​почувствовал, ​как ​они ​расширяются... ​в ​некотором ​смысле, ​чтобы ​приспособиться, ​увеличиваясь ​и ​усиливаясь. ​ ​"...Ух, ​кое-что ​я ​и ​забыл." ​– ​осознал ​он ​в ​последний ​момент. ​ ​Он ​забыл, ​какую ​боль ​причиняла ​сама ​печать ​при ​формировании. ​ ​Дайки ​сгорбился, ​наклонился ​и ​зарычал, ​когда ​горячая ​боль, ​словно ​лава, ​текущая ​по ​его ​венам, ​захлестнула ​его ​чувства.