Глава 138 "Экзамены на Чуунина ч. 65"

– ​Хе-хе! ​– ​Гаара ​зловеще ​захихикал ​и ​сформировал ​печать ​Козы. ​Песок ​вокруг ​него ​увеличился ​в ​размерах ​и ​рванулся ​вперед, ​обрушившись ​на ​Ли, ​который ​был ​слишком ​ранен ​Первичным ​Лотосом, ​и ​не ​мог ​увернуться. ​ ​Песок ​пронес ​его ​через ​всю ​арену ​и ​врезался ​в ​стену. ​Ли ​не ​оказался ​в ​другой ​комнате ​только ​потому, ​что ​стена ​была ​толстой, ​но ​даже ​после ​того, ​как ​Гаара ​немного ​отодвинул ​песок, ​в ​стене ​образовался ​огромный ​кратер, ​в ​центре ​которого ​находился ​Ли. ​ ​Он ​был ​весь ​в ​крови ​и ​синяках, ​костюм ​порван ​и ​испачкан ​кровью, ​руки ​опирались ​на ​колени, ​скрещенные ​в ​слабой ​стойке. ​ ​Но ​он ​умер ​бы, ​если ​бы ​Гаара ​и ​правда ​этого ​хотел. ​Он ​по-прежнему ​не ​воспринимал ​его ​всерьез. ​ ​– ​Почему ​он ​не ​уклонился, ​он ​же ​намного ​быстрее ​этого ​песка! ​– ​громко ​спросил ​Наруто, ​сбитый ​с ​толку. ​ ​– ​Первичный ​Лотос, ​только ​что ​использованная ​им ​техника ​- ​обоюдоострый ​меч ​без ​должной ​подготовки, ​– ​ответил ​Дайки, ​прежде ​чем ​Гай ​или ​Какаши ​успели ​ответить, ​– ​После ​её ​использования ​его ​тело ​не ​в ​состоянии ​двигаться, ​как ​раньше. ​ ​– ​Верно, ​– ​кивнул ​Какаши ​и ​бросил ​на ​Дайки ​проницательный ​взгляд, ​– ​Опять ​же ​твои ​знания ​- ​это ​что-то ​с ​чем-то. ​ ​Дайки ​пожал ​плечами: ​– ​Гай ​довольно ​известен, ​и ​я ​сам ​когда-то ​подумывал ​об ​изучении ​Сильного ​Кулака, ​– ​ответил ​он, ​– ​Хотя ​мне ​больше ​подходит ​Перьевой ​Кулак. ​ ​– ​Хм, ​интересно, ​– ​Какаши ​хмыкнул, ​но ​больше ​ничего ​не ​сказал. ​ ​– ​Прекратите ​нести ​свою ​загадочную ​чушь, ​идиоты, ​– ​усмехнулся ​Наруто, ​– ​Еще ​более ​важно, ​разве ​сказанное ​тобой ​не ​означает, ​что ​густобровик ​не ​может ​победить? ​ ​– ​Он ​мог ​бы ​уже ​выиграть, ​если ​бы ​не ​тупил, ​– ​Дайки ​закатил ​глаза ​и ​посмотрел ​на ​Джонина, ​гордо ​взирающего ​на ​матч. ​– ​Гай-сэнсэй, ​скажите ​ему ​сдаться, ​– ​посоветовал ​он. ​ ​Как ​бы ​ему ​ни ​хотелось ​увидеть ​Восемь ​Врат ​в ​действии ​и ​обучиться ​им. ​Не ​стоило ​Ли ​повреждать ​позвоночник ​и ​подвергать ​свою ​жизнь ​опасности ​из-за ​долбаных ​экзаменов ​на ​Чуунина, ​которые ​случались ​каждые ​полгода. ​ ​Тем ​более, ​что ​если ​он ​использует ​её, ​то ​всё ​равно ​не ​получит ​повышения ​в ​звании, ​и ​это ​даже ​зачтется ​ему ​минусом. ​ ​– ​Ты ​беспокоишься, ​Дайки-кун? ​– ​Гай ​оглянулся ​и, ​должно ​быть, ​смутил ​многих, ​когда ​усмехнулся: ​– ​Нет ​нужды ​беспокоиться, ​мой ​юный ​друг, ​ибо ​лотос ​Конохи ​ц... ​ ​– ​Цветёт ​дважды, ​я ​знаю, ​– ​оборвал ​его ​Дайки, ​– ​Идти ​так ​далеко ​ради ​одного ​матча ​на ​экзаменах ​на ​Чуунина ​глупо, ​в ​этом ​нет ​смысла, ​он ​и ​так ​мог ​бы ​победить, ​подойди ​он ​к ​поединку ​с ​умом, ​а ​так ​он ​не ​знает ​как ​справиться ​со ​своими ​способностями, ​потому ​что ​он ​не ​сражался ​без ​утяжелителей, ​и ​он ​слишком ​нерешителен ​и ​добр, ​чтобы ​использовать ​свою ​силу ​по ​существу. ​ ​– ​Твоя ​забота ​о ​Ли ​достойна ​восхищения, ​Дайки-кун, ​– ​улыбнулся ​ему ​Гай, ​– ​Но ​тебе ​не ​стоит ​беспокоиться, ​Ли ​силен. ​ ​Уже ​по ​одному ​этому ​заявлению ​Дайки ​понял, ​что ​тот ​не ​сдвинется ​с ​места. ​Он ​не ​заботился ​о ​логике, ​им ​движили ​нелогичные ​эмоции. ​ ​Дайки ​удивился ​тому, ​как ​сильно ​он ​разозлился, ​его ​зубы ​непроизвольно ​заскрипели. ​ ​– ​Гай, ​только ​не ​говори ​мне, ​что ​ты ​научил ​его ​открывать ​Врата?! ​– ​Какаши ​уставился ​на ​Джонина-сэнсэя, ​а ​когда ​Гай ​лишь ​шире ​улыбнулся, ​Какаши ​проворчал: ​– ​Я ​разочарован ​в ​тебе, ​Гай. ​ ​Гай ​насмехался: ​– ​Ты ​ничего ​не ​знаешь ​о ​нем, ​Какаши, ​поэтому ​тебе ​не ​понять, ​– ​он ​покачал ​головой ​и ​ответил: ​– ​Они ​необходимы ​Ли. ​ ​– ​Ему ​не ​нужно ​использовать ​их ​здесь! ​– ​оскалился ​Дайки ​и ​посмотрел ​на ​Ли: ​– ​Ли, ​сдавайся, ​ты ​упустил ​свой ​шанс, ​дальнейшие ​действия ​тебя ​просто ​уничтожат! ​ ​Ли ​поднял ​глаза ​на ​голос ​Дайки ​и ​устало ​усмехнулся: ​– ​Я ​не ​могу ​этого ​сделать, ​Дайки-кун, ​друг ​мой! ​– ​ответил ​он, ​– ​Здесь ​и ​сейчас ​я ​покажу, ​что ​даже ​такой, ​как ​я, ​не ​умеющий ​использовать ​ниндзюцу ​или ​гендзюцу, ​может ​стать ​великолепным ​ниндзя! ​ ​– ​Ты ​уже ​показал ​это, ​ты ​один ​из ​самых ​сильных ​здесь! ​– ​Дайки ​огрызнулся: ​– ​Ты ​мог ​бы ​уже ​победить, ​если ​бы ​серьезно ​подошел ​и ​начал ​без ​утяжелителей, ​или ​просто ​побил ​бы ​его ​как ​следует, ​не ​давая ​фору! ​Дальше ​ты ​ничего ​не ​докажешь ​и ​только ​покажешь, ​что ​не ​годишься ​в ​Чуунины! ​ ​Ли ​на ​мгновение ​склонил ​голову ​на ​слова ​Дайки, ​но ​потом ​поднялся ​и ​решительно ​посмотрел ​на ​Гаару: ​– ​Прости, ​Дайки-кун, ​но ​я ​должен ​это ​сделать, ​– ​он ​закрыл ​его ​логику ​одним ​единственным ​заявлением. ​ ​– ​Твоя ​забота ​оценена, ​Дайки-кун, ​но ​тем, ​кто ​родились ​талантливыми, ​не ​понять ​Ли, ​– ​гордо ​улыбнулся ​Гай, ​– ​У ​него ​есть ​мечта, ​в ​которую ​он ​глубоко ​верит, ​и ​он ​гонится ​за ​ней ​так ​страстно, ​что ​готов ​умереть ​ради ​нее. ​ ​...С ​этими ​людьми ​невозможно ​вести ​здравый ​диалог. ​ ​Дайки ​смотрел ​на ​них ​обоих, ​не ​находя ​слов, ​его ​рот ​открывался ​и ​закрывался, ​ища ​и ​не ​находя ​слов ​для ​ответа. ​ ​...Это ​так ​глупо. ​Оно ​достойно ​восхищения ​- ​так ​страстно ​преследовать ​свою ​мечту, ​но ​рисковать ​всем ​из-за ​долбаных ​экзаменов ​на ​Чуунина, ​которые ​случались ​каждые ​полгода? ​Только ​для ​победы ​над ​одним ​человеков ​в ​поединке? ​ ​В ​поединке, ​который ​всё ​равно ​не ​принесет ​ему ​повышения? ​ ​– ​Не ​делай ​этого, ​Ли, ​– ​Дайки ​едва ​ли ​не ​умолял. ​ ​Почему ​он ​так ​в ​это ​вложился? ​Он ​знал, ​чем ​всё ​закончится. ​Он ​не ​мог ​разобраться ​в ​собственных ​опасениях ​и ​отсутствии ​логики. ​ ​– ​Я ​должен, ​– ​Ли ​широко ​раскинул ​руки, ​и ​Дайки ​увидел, ​как ​чакра ​в ​его ​теле ​начала ​устремляться ​к ​определенным ​точкам, ​перетекая ​почти ​беспорядочно, ​прежде ​чем ​устремиться ​вверх ​через ​определенную ​точку, ​расположенную ​возле ​мозга: ​– ​Врата ​Начала: ​Откройтесь! ​ ​– ​Жалкий! ​– ​Дайки ​плюнул ​и, ​не ​успев ​даже ​понять, ​что ​он ​делает, ​ушел ​прочь. ​ ​Многие ​провожали ​его ​странными ​взглядами, ​Хината ​потянулась ​к ​нему, ​когда ​он ​проходил ​мимо ​неё, ​но ​заколебалась ​и ​пропустила ​его ​без ​слов. ​ ​Он ​вышел ​из ​комнаты ​под ​крики ​Ли, ​который ​освобождал ​одни ​Врата ​за ​другими. ​ ​Он ​не ​мог ​стоять ​и ​смотреть, ​когда ​происходит ​такой ​идиотизм. ​ ​Просто ​Дайки ​должен ​был ​покинуть ​комнату, ​пока ​он ​не ​наделал ​глупостей ​и ​не ​вмешался ​на ​сторону ​Ли. ​ ​Это ​не ​его ​дело. ​ ​Даже ​когда ​громовые ​раскаты ​эхом ​отражались ​от ​арены ​в ​коридоре ​и ​гулко ​отдавались ​в ​самой ​башне, ​Дайки ​отказывался ​смотреть. ​Сжав ​челюсть, ​он ​полностью ​игнорировал ​всё ​происходящее. ​ ​"Ёбанный ​идиот, ​победа ​в ​одном ​бою ​не ​стоит ​твоей ​жизни, ​неужели ​другие ​люди, ​переживающие ​за ​тебя, ​ничего ​не ​значат?" ​– ​Дайки ​внутренне ​бушевал, ​сжимая ​кулаки. ​ ​Ему ​потребовалось ​все ​его ​силы, ​чтобы ​не ​начать ​просто ​бить ​кулаками ​по ​стенам ​в ​полном ​разочаровании. ​ ​Он ​хотел ​вернуться ​туда ​и ​избить ​Ли, ​а ​потом ​и ​Гаару. ​ ​Может, ​и ​Гаю ​бросить ​вызов ​и ​попытаться ​уебашить ​его ​за ​то, ​что ​он ​так ​чертовски ​сентиментален ​и ​не ​воспринимает ​свою ​работу ​всерьез. ​ ​Громовые ​удары ​длились ​недолго. ​ ​Меньше ​минуты. ​ ​И ​дали ​Дайки ​достаточно ​тишины ​и ​покоя ​на ​минуту ​или ​около ​того, ​чтобы ​принять ​чертову ​таблетку ​успокоительного ​и ​успокоиться. ​ ​Это ​бы ​сработало, ​если ​бы ​двери ​по ​бокам ​от ​него ​не ​распахнулись, ​и ​пара ​медиков ​не ​вынесли ​в ​спешке ​знакомого ​мальчика ​в ​трико ​без ​сознания, ​пока ​Гай ​спешил ​за ​ними. ​ ​– ​Держись, ​Ли! ​– ​крикнул ​мужчина. ​ ​Он ​приостановился, ​увидев ​Дайки, ​в ​то ​время ​как ​медики ​продолжали ​нести ​Ли. ​ ​– ​Дайки-кун..., ​– ​Гай ​заметно ​помрачнел. ​ ​– ​Оно ​того ​стоило, ​да? ​– ​Дайки ​не ​мог ​удержаться ​от ​насмешки ​над ​ним. ​ ​Тот ​не ​ответил ​и ​отвернулся. ​ ​Дайки ​инстинктивно ​усмехнулся. ​Он ​задрал ​нос ​и ​пошел ​прочь, ​возвращаясь ​на ​арену. ​ ​"Раньше ​я ​считал ​его ​лучшим ​сенсеем." ​– ​подумал ​он. ​Теперь ​- ​не ​совсем. ​Во ​всяком ​случае, ​теперь ​он ​лично ​не ​знал, ​что ​делать. ​ ​Между ​Гаем ​и ​Какаши, ​Дайки ​решил, ​что ​у ​него ​есть ​наглядные ​примеры ​того, ​"что ​не ​надо ​делать" ​в ​качестве ​сэнсэя ​и, ​возможно, ​даже ​родителя. ​ ​Ошеломленная ​тишина ​встретила ​Дайки, ​когда ​он ​вернулся ​в ​большой ​зал, ​где ​проходили ​предварительные ​соревнования. ​ ​Нижний ​этаж, ​который ​до ​финального ​боя ​почти ​не ​пострадал, ​был ​изрешечен ​кратерами, ​паутинными ​трещинами ​и ​кучами ​обломков. ​ ​Многие ​бледные, ​потрясенные ​лица ​встретились ​с ​его ​взглядом, ​когда ​его ​глаза ​окинули ​комнату. ​В ​частности, ​Ино ​и ​Шикамару, ​которые ​были ​одними ​из ​самых ​слабых ​и ​не ​могли ​скрыть ​обеспокоенных ​взглядов, ​настолько ​они ​были ​потрясены ​боем, ​свидетелями ​которого ​только ​что ​стали. ​ ​Взгляд ​Дайки ​переместился ​на ​другую ​сторону ​комнаты. ​Точнее, ​на ​двух ​оставшихся ​брата ​и ​сестры ​Песка ​в ​широко ​разнесенном ​углу. ​ ​На ​лице ​Темари, ​несмотря ​на ​полученные ​повреждения ​в ​схватке ​с ​Тентен, ​красовалась ​самодовольная ​ухмылка. ​С ​боку ​от ​нее ​стоял ​Гаара, ​его ​одежда ​была ​порвана ​и ​потрепана, ​но ​на ​лице ​не ​было ​ни ​единого ​синяка ​и ​бесстрастное ​выражение. ​ ​Бирюзовые ​глаза ​встретились ​с ​глазами ​Дайки, ​почувствовав ​его ​взгляд, ​и ​Гаара ​снова ​уставился ​на ​Дайки, ​изучая ​его. ​ ​Дайки ​не ​смог ​сдержать ​смешок, ​который ​вырвался ​из ​его ​горла, ​разочарование ​бурлило ​внутри ​него: ​"Все ​эти ​громкие ​разговоры ​о ​твоих ​мечтах ​и ​использовании ​запрещенного ​дзюцу, ​с ​которым ​ты ​даже ​не ​смог ​справиться, ​и ​ради ​чего? ​Чтобы ​немного ​потрепать ​его ​одежду?" ​– ​насмешливо ​подумал ​он ​о ​стараниях ​Ли. ​ ​Храбрость ​Ли ​затмевала ​его ​собственную ​глупость. ​Если ​он ​чего ​и ​заслуживал, ​так ​это ​не ​жилета ​Чуунина, ​а ​скорее ​премии ​Дарвина. ​ ​У ​этого ​идиота ​впереди ​была ​целая ​жизнь ​для ​осуществления ​своей ​мечты, ​а ​он ​все ​бросил ​ради ​совершенно ​бессмысленной ​драки.