Глава 11

      Хосок уже забыл каково это быть свободным. Найти клуб, что не находится под защитой семьи было сложной задачей, но как оказалось возможной. В очередной раз парень порадовался, что набил незаметный знак принадлежности. Никто не подумал привязывать его к семье. Деньги, что он заработал в своём первом самостоятельном рейде, утекли сквозь пальцы в первые несколько часов. Среди контактов у него нашёлся номер одногруппницы блондинки, и она оказалась вполне напротив присоединиться. Их компания выросла за пару минут, и ребята пустились во все тяжкие. — Чёрт, малахит уже не вставляет как прежде, — хмыкает кто-то из ребят, демонстрируя всем зелёно-голубые таблетки звездчатой формы.       Хосок едва хмыкает. Малахит был основным делом семьи. Его формула хранились под строжайшим секретом, и Корея была единственным производителем. Странная форма таблетки в виде полярной звезды идеально подходила для клубных трипов. Востребованный товар. Парень откидывает голову на бархатную спинку дивана, ощущая как под низ футболки проникла женская маленькая ладошка. И он был вполне не против, ощущая лишь отвратительное головокружение от количества выпитого. В голове образовалась сумбурная каша из мыслей. Прежде он не особо баловался наркотиками, но шальная мысль оценить малахит лично показалось ему хорошей. Хосок уже собирается взять таблетку, когда слышит краем уха разговор из соседней кабинки. — Тебе нужно расслабиться и не думать ни о чем. Старик Чон скоро сдохнет, а его наследничек ничего не представляющий из себя маменькин сынок, — говорящий имел сильный незнакомый акцент. Его тон сквозил откровенным презрением и удовлетворением. — Я бы побеспокоился о Чонсобе и его сыне, но «Сердце Пусана» слишком много значит, так что вряд ли у этих ребят будет время лезть в главную ветвь. Тем более он очень печется о своей юной дочери.       Хосок стискивает зубы. Эти люди говорили о его семье. — Слышал у Чона есть ещё дочь. — Ну, конечно… Она дочь Каталины. Сучка родила от Кихёна прежде чем сбежать с любовником. Вряд ли она что-то из себя представляет. Станет хорошей шлюхой как мать. То, что её под опеку взяла семья Чон ничего не значит.       Хосок не знает, что им ведет. Он откидывает руку одногруппницы, подрывается и врывается в соседнюю кабинку словно торнадо. Он без вступления бросается на незнакомого мужчину. Парень бьет несколько раз его в лицо, ощущая как под кулаком хрустят чужие кости. Алая ярость застилает глаза. — Повтори, что ты там собирался сделать?       Незнакомец расплывается в кровавой улыбке, ничуть не жалея о сказанном. — Кто у нас тут? — хрипит он, сплевывая кровь. — Даже не знал, что так встретимся, — смеется мужчина. — Наслаждайся, — рычит Хосок, вновь накидываясь на него.       Слышатся крики, женские визги, и в какой-то момент кто-то хватает Хосока за шиворот. Грубый рывок и парня скидывают с незнакомца. Стоящая на краю стола бутылка дорогого виски разбивается вдребезги и режет ему руку. Единственное, что Хосок успевает заметить, до того как его прижмут лицом вниз в стол, это татуировку золотой рыбки на предплечье незнакомца. Якудза. Его собеседник в шумихе скрывается моментально, не оставляя после себя ни единого следа. — Успокойся, парень! — кричат ему. — Это не место для разборок.       Хосока наконец опускают, когда он перестает дергаться и сопротивляться. Избитого им уводит местная охрана, а с ним остаётся какой-то высокий долговязый парень. — Ты действительно полный идиот. Мало того, что приперся не в наш клуб, так ещё напал на людей. Выметайся, — приказывает ему парень.       Хосок усмехается, лишь сейчас ощущая ужасную боль. Он хватает со своего столика недопитую бутылку и отпивает прямо из горла. В глаза стекает кровь с рассеченной брови, а разбитая губа чертовки саднит. Хосок вываливается на улицу, осознавая, что на улице льет как из ведра. Его машина остаётся стоять на краю парковки. — Куда пошёл? — Иди нахер, окей? — заплетающимся языком огрызается Хосок. Несложно было догадаться, что этот парень служит семьи. Солдат в клане было предостаточно. Знать каждого в лицо не входило в его обязанности.       Хосок мгновенно промокает до самых костей. Он допивает всю бутылку и вышвыривает её в ближайшую подворотню. Парень выходит к дороге, когда его ослепляет яркий свет фар. Дорогая тонированная иномарка тормозит рядом и из неё выходит дядя. Он не говорит ему ни слова. Лишь кивает в сторону пассажирского сидения, прося занять место. Хосок садится в машину. Алкоголь и адреналин бьют в голову. Он еле соображает, что происходит. Смутно помнит, как доезжает до дома и оказывается на пороге. Зато в сознание отчетливо отпечатался образ Суджин. Она задремала на ступеньках лестницы, пока ждала их, и сразу подскочила, когда они вошли.       Хосок смотрит на её бледное растерянное лицо, и боль внутри глушит физическую. Она невиновата ни в чем, ранена в прошлом и беззащитна в глазах всех. Он ничего не знал о тех людях, которых называли её родителями, но уже испытывал к ним огромную неприязнь. Каталина и Кихён. Теперь понятно откуда у неё были такие удивительные глаза и необычные черты лица.       Парень падает на колени перед ней, заставляя Суджин вздрогнуть. Она разглядывает измазанные кровью вещи, раны и синяки на лице, сбитые костяшки, ощущает запах алкоголя. После драки с Чонгуком он не выглядел таким потрепанным, поэтому несложно понять чем закончилось всё. — Это твоя свобода? — шепотом спрашивает она.       Суджин опускается рядом с ним на колени и поднимает его лицо, чтобы взглянуть ему в глаза. — Мне так чертовски жаль…       Девушка совершенно не понимает, что он бормочет. Дядя хватает за шиворот и утаскивает в ванную. Суджин ничего не остается как вернуться в свою комнату.

***

      Утром Хосок нерешительно замирает у дверей в комнату Суджин. Он не понимает зачем пришёл сюда. Парень расхаживает из стороны в сторону, а после нерешительно заносит кулак над белой дверью. Он ждет пару секунд, взвешивая своё решение, но всё же стучится. Негромко. Чтобы не напугать её. Но ответом ему служит полная тишина. Хосок смотрит на наручные часы. Обычно в это время Суджин уже бодрствовала, а у Даны шёл урок иностранного с носителем. Он вновь стучит. Когда даже в третий раз никто не отзывается, парень осторожно приоткрывает дверь комнаты и заглядывает внутрь. Увидь это Чонгук или дядя, ему бы оторвали голову, но пока никого нет, он решает рискнуть. В комнате царит идеальный порядок. Две широкие кровати стояли друг на против друга, по левую сторону от обеих расположились письменные столы. Определить, где место Даны, а где Суджин не составляло никакого труда. Парень закрывает дверь и выходит на лоджию. Он оглядывает забытую на краю столика книгу и переводит взгляд на песчаный берег, замечая маленькую фигуру. Хосок не медлит и срывается туда, выходя через задние двери. Его голова раскалывается от количества выпитого и последствий спонтанной драки. Но он знал, что должен найти её до того, как всё окончательно потеряет какой-то смысл. Его проступок не останется не замеченным, а значит времени чертовски мало.       Суджин неспешно босиком бродила по мокрому берегу из стороны в сторону. В её руках был маленький резиновый мячик, которым она разминала руки. Она узнала его шаги еще до того, как он приблизился — эти легкие, но неуверенные шаги человека, который сам не знает, зачем пришел. — Здесь красиво, — прозвучало за ее спиной.       Суджин не обернулась сразу, дав волнам смыть очередной след перед тем, как ответить: — Это один из самых красивых видов на всем побережье, — отстраненно делится девушка. — Отсюда видно порт, — она указывает в сторону, где виднеются тяжелые мачты кораблей и наверняка уже царит жуткая суета. — Я виноват. То, что ты слышала… — Ты не это имел в виду? — Она наконец повернулась к нему, мячик замер в ее руке. — Знаешь, когда ты появился в доме, мне казалось, что под этой маской зазнайки скрывается нечто большее. И я не ошиблась.       Суджин даже не смотрит на него. Девушка поджимает губы и отводит взгляд в сторону. — А вчера я услышала, как ты говоришь обо мне. Как о «способе». О «шансе». Как будто всё это ничего не значило. — Суджин…       Она качает головой. В её голосе столько разочарования. Без осуждения, обиды или давления. Просто испорченная и растоптанная им нежность. Она всю ночь не могла себе найти места, думая, что виновата в случившемся, что её поступок был грубым и неправильным. Суджин не может сказать, насколько её напугал и уничтожил его разбитый вид. Её привязанность становится слабостью, а ей нельзя быть такой. Она не должна была выбирать его, делать такую рискованную ставку, но сердце шло наперекор разуму и в те моменты, когда власть была в его руках — Суджин была счастлива. Но она не может соврать, что примет его таким, когда у этой истории есть гораздо более сильный конец. — И знаешь, что смешнее всего? Я даже не удивлена. Ты всегда так — бросаешься в крайности, как испорченный ребёнок. Не можешь получить своё — устраиваешь истерику. Не справляешься с давлением — напиваешься и ломаешь всё вокруг. Пора сразиться со своими демонами, Хосок, и понять чего ты желаешь на самом деле.       Она прикрывает глаза, переводит дыхание и внезапно улыбается ему. — Я не злюсь. И прощаю тебя. Но я хочу, чтобы ты знал в чем именно ошибся и какие последствия тебя ждут дальше, — внезапно её голос становится твёрже и в глазах появляется стальной блеск. В этот момент Суджин становится сама на себя не похожа. Он видел её такой лишь раз, в ту ночь в библиотеке, где всё потеряло контроль и если бы не Чонгук они бы оба совершили ошибку. — Если ты снова приползёшь ко мне пьяный, с окровавленными кулаками и пустыми оправданиями — я не стану тебя слушать. Потому что ты выбрал быть слабым. А я… я не собираюсь тратить жизнь на тех, кто не умеет держать слово. В этой игре я не намерена быть пешкой.       Хосок ощущает как внутри все переворачивается. Его не первый раз вызывали на разговор после беспредела, что он устроил, но впервые каждое сказанное слово дошло до него. Он направляется следом за девушкой в дом, но держится на расстоянии. Суджин отряхивает стопы, надевает балетки и, в отличии, от него входит через парадные двери. Хосок замечает, что угнанную им машину вернули обратно на автостоянку. Лишь теперь парень понимает, что там мог быть маячок и отследить его не было никаких проблем.       Они всегда знали где он.       Но они дали ему шанс.       И он его позорно уничтожил.       Утро в этом доме ещё никогда не было таким тихим. Хосок даже не удивляется, когда на пороге обнаруживает несколько спортивных сумок. — Я ничего не понимаю. Только вчера утром все было хорошо, — раздается женский голос. — Они все вместе играли и не было никаких предпосылок. Хосок столько времени держался отлично. — Я вам уже сказала свое мнение. У них сложный возраст. Стоит… — И мы его очень ценим, — перебивает тёщу дядя. — Мама, хочу напомнить тебя, что твои сыновья тоже часто устраивали драки, — раздается незнакомый мужской голос. — Сейчас проблема не в этом.       Когда Хосок входит в столовую, в креслах и на диванах сидят несколько мужчин, но в столовой действительно присутствуют женщины. Суджин тоже уже была здесь. Редко, когда подобное могло случиться — работа касалось только мужчин и обсуждениям не было место. — А вот наш герой, — усмехается парень, который вчера вытащил его из клуба. Его хищные почти дикие глаза впиваются в лицо Хосока с неким восторгом оценивая результаты чужих стараний. — Он сорвал мне задание ночью. Чертов итальянец сбежал, — цокает парень. Он не выглядел сожалеющим. — В этом проблема, — прямо говорит он.       Мужчина рядом с ним тоже внимательно оглядывает Хосока, но от него не сквозит такой опасностью, как от его молодой копии. Хосоку даже не нужно голову ломать, чтобы понять, что перед ним отец и сын, старший брат и племянник жены дяди. Чонгук хмурится и качает головой. Он сожалеет, что погорячился вчера. — Тэхён, — зовет он парня.       Хосок смутно улавливал — от него что-то скрывают. Но в этом состоянии даже мысль казалась неподъёмной тяжестью. Боль растекалась по телу жгучими волнами, но куда страшнее была та, что грызла изнутри — глухая, невысказанная, разъедающая душу. Он не смел поднять глаза на Суджин. Её взгляд, тревожный и неотрывный, прожигал его насквозь, заставляя сердце сжиматься от стыда. Она должна была его ненавидеть, а не жалеть. А когда в поле зрения мелькнула фигура дяди, Хосок почувствовал, как воздух вокруг леденеет. Тот смотрел на него без слов — лишь с холодной, бездонной яростью, от которой кровь стыла в жилах. Его приговор будет неоспоримым. — С сегодняшнего дня ты в подчинении Тэхёна. Он будет твоим инструктором в лагере до конца лета.       И тут всё встало на свои места. Собранные сумки, чужие лица в доме — теперь всё обрело жуткий смысл. Хосок резко поднял глаза на Суджин. В этот момент ей что-то говорила бабушка Чонгука, заставляя в глазах девушки вспыхнуть тревоге. — Насколько у меня развязаны руки? — внезапно спрашивает Тэхён. — Этот парень не выйдет из октагона, пока я не позволю, — сообщает всем дядя.       Тэхён гадко усмехается, словно уже наслаждаясь своей властью. Сам будущий глава семьи будет под его началом. Парень уже представлял в своей голове как выбьет из него всё дерьмо. Остальные такого энтузиазма не разделяли.       И в этот момент Хосок понимает одну простую истину: пока он молчит — люди принимают решения за него. Пока он не имеет достаточно сил — другие решают судьбы дорогих ему людей. — Я согласен, — звучит неожиданно твердо.       Не как капризный мальчишка.              Не как затравленный зверь.       Суджин оборачивается и их взгляды сталкиваются. Хосок лишь привычно спокойно и самоуверенно усмехается.       Он примет это не как наказание, а как посвящение.