Диалог за Гранью...

- Гарри Поттер, - пафосно растягивая слова, Том Реддл, более известный миру, как Лорд Волдеморт, - презрительно взглянул на надоедливого подростка, неловко топтавшегося в нескольких метрах от него в зарослях какого-то низкого кустарника. - Мальчик-который-выжил, пришел, чтобы умереть! - Том обернулся к своим сторонникам, явно довольный собственным остроумием. Сторонники его шутку оценили, но еще в их глазах он увидел ожидание... - Авада Кедавра! - выкрикнул Том, резким разворотом направив кончик легендарной волшебной палочки прямо в грудь ненавистному мальчишке. В следующую секунду острая боль пронзила сердце темного мага. Ноги его подкосились, а окружающий мир будто бы скрылся за пеленой непроглядной тьмы, и последним, что успел увидеть Лорд Волдеморт, как синхронно с ним, замертво, падает на землю Гарри Поттер... *** - Ну здравствуй, Том, - послышался в кромешной тьме глубокий женский голос... - Прекрати трястись и открой наконец глаза, - снова произнес голос и Том подчинился ему. - Поздно бояться смерти, когда ты уже умер, с иронией произнесла неведомая магу сущность. - Умер? Почему? - опешил Том, и предательские слезы подкатили так близко, что комом теперь стояли в его горле, грозя ему то ли банальной истерикой, то ли полноценной панической атакой. - Это я у тебя хотела спросить, "Почему?", но видимо заигравшись в Бога ты упустил какие-то детали своих... экспериментов, - теперь в голосе сущности сквозила неприкрытая брезгливость, граничившая с омерзением... "Какой дурацкий сон!" - подумал Том Реддл с досадой обнаружив себя снова тщедушным мальчишкой, одетым невесть во что, и сидящим теперь на собственной койке в тесной приютской комнатушке, служившей когда-то ему спальней. - Наивный глупец! - усмехнулась неведомая гостья, и спина Тома покрылась мурашками от этого ее возгласа, - Ты правда думаешь, что это всего лишь сон? Разве перед тем, как очутиться здесь, ты ложился спать? - женщина присела на край его узкой койки с видавшим лучшие дни тонким матрасом, и Том зажмурился от ужаса, понимая, что кровать не прогнулась от ее веса... Поняв, что ничего страшного с ним не происходит, Том робко открыл глаза, наконец осмелившись взглянуть на свою собеседницу. Подле него, занимая почти все пространство узкого помещения, - возвышалась женская фигура, одетая во что-то красное отдаленно напоминавшее то ли средневековую монашескую рясу, то ли одежду палача. Ростом она, по прикидкам Реддла, была значительно выше Хагрида, а это о чем-то да говорило. Ее белые, как снег, волосы, спадали водопадом до самого пояса, и будто светились изнутри, каким-то синеватым, похожим на лунный, светом. И эти белоснежные пряди, колыхавшиеся как паутина от малейшего колебания воздуха - резко контрастировали с ее совсем еще юным лицом. Шаперон* кроваво-красного цвета скрывал глаза собеседницы и Том мог видеть только кончик ее носа, четко очерченный овал лица, будто бы вырезанный из мрамора, и губы... Ярко алые на бледной, почти прозрачной коже. Отчего-то ему было до дрожи страшно смотреть на нее. Быть рядом с ней... Чувствовать ее присутствие рядом. И это чувство было в сто раз хуже, чем то, что чувствуют обыкновенно маги, находясь в близком контакте с дементорами... Сейчас Тому казалось, что вся тяжесть мира легла внезапно на его плечи и вот-вот раздавит его, как мелкую букашку, а холод вонзившийся когтистыми лапами в его сердце, по ощущениям мог превратить его как минимум в ледяную статую... - Ты Смерть? - с трепетом озвучил свою догадку мальчик, в теле которого семидесятиоднолетний Том Реддл ощущал себя очень непривычно, неуверенно и неуютно. - Фи, как вульгарно, - скривила ярко алые губы дама напротив, и Том с ужасом заметил, что ее рот полон острых треугольных, как у акулы, зубов. - Совсем вы смертные одичали! - негодовала тем временем Смерть, - Даже имен наших больше не знаете... - Как твое имя? - спросил Том, с каждым мгновением чувствуя себя все более глупо. - У меня много имен, но мне больше всего нравится Мара**... - Чего ты хочешь от меня, Мара? - спросил Реддл, начиная раздражаться от невозможности прервать странное и пугающее видение. - Я? От тебя? - Смерть расхохоталась и Тому показалось, что он сейчас провалится сквозь землю от страха, и ощущения собственной ничтожности. - Правда в том, смертный, что судьба твоя уже почти решена, осталось уточнить детали... - Юноша убитый тобой, миг назад, - вернул мне все три Дара, и когда я спросила чего он хочет взамен, он ответил: "Справедливости!" Справедливого возмездия для тебя жаждал и тот, другой, которого чуть раньше убила твоя змея... Они все требуют этого уже давно, Том! И я не вправе им отказать. Даже не знаю, почему они все так снисходительны к своему убийце? Была б моя воля, - я бы скормила тебя адским гончим, но твои жертвы вряд ли сочли бы такую судьбу для твоей души — справедливой. За минувшие века люди стали существенно мягче нравом, эмпатичнее, и что греха таить, - слабее... - Более трех десятков душ ты привел ко мне раньше срока, Том... И это не считая тех, что убили, запытали и замучили твои слуги, - наконец сказала она, и, не скрывая своего отвращения, - отвернулась. - Реддл всматривался в силуэт и улавливал малейшие движения Мары, пытаясь угадать, чем может грозить ему теперь эта встреча? Но лицо богини, когда она снова взглянула на него, оставалось насмешливо бесстрастным. - Смертные всегда убивали себе подобных. В этом ты не уникален. Такими уж вы были созданы, - снисходительно продолжила Смерть. Войны, революции, эпидемии, стихийные бедствия... Бесконечный круговорот смертей и рождений - вот что такое Жизнь. Но то, что сотворил ты со своей бессмертной душой - это совершенно немыслимо и недопустимо! - Душа, Том, - величайший Дар! Земные существа прошли долгий путь от истоков мироздания, прежде чем соткать из нитей бытия свои бессмертные Души. А ты так бездумно разорвал бесценное полотно, обменяв вечность на восемь жалких подобий одного единственного воплощения... - Восемь? - удивился Том, - Но я создал только семь... - Нет, Том, - настойчиво поправила его Смерть, - Если разорвать что-то семь раз, то частей будет восемь, причем каждая следующая часть будет существенно меньше предыдущих. В первый раз ты оторвал от своей Души сразу половину... Во второй, - ты от оставшейся половины оторвал еще половину, и в твоем теле оставалась уже только четверть. Таким образом к седьмому акту вандализма (Извини, но иначе эти действия я назвать не могу!) от твоей бессмертной Души осталась 1/128 -я часть... И ты еще удивляешься, что ты умер?! - Я же не знал... - прошептал Том, но Мара его услышала. - Ты и не хотел знать, Том, - гордыня обуяла тебя... Однако, Души, чей земной путь ты оборвал, - просили для тебя справедливости. И ты получишь справедливое наказание за свои поступки. Но, как говорили мудрые: ломать - не строить. Вернуть целостность даже твоей несчастной Душе - возможно, но... - Мара сделала паузу и взглянула на сжавшегося в комок Реддла, - Путь твоего искупления не будет ни быстрым, ни легким... - А если я откажусь? - промямлил Том, задыхаясь от страха, пополам с ожиданием неизбежного... - Ну, начнем с того, - воскликнула Мара, - Что твое мнение по данному вопросу меня нисколько не интересует. Но если уж ты так хочешь знать, то не будь за твоей душой посмертной воли твоих жертв, - был бы ты низшим духом до скончания времен. Вы их, кажется, теперь зовете полтергейстами... - Как Пивз? - уточнил Реддл, припоминая единственного духа, подходящего под определение полтергейста. - Ах, нет! - запротестовала Мара, - Герпий имел лишь один разрыв на своей Душе и потому сохранил даже в виде духа и речь, и даже какой-то видимый образ. Тебе же с твоими семью разрывами даже это было бы недоступно. Ты стал бы невидим, не осязаем... Не помнил бы своего имени... Просто ветер, не более... - Тома передернуло, когда он представил себе такое существование, - Я согласен на... искупление, - наконец сказал он, и решительно взглянул туда, где по его мнению должны находиться глаза Мары, скрытые от него этим странным подобием капюшона. - Что ж, это вдохновляет, - без особого энтузиазма констатировала Смерть, - Но ты же должен хотя бы приблизительно знать на что соглашаешься, иначе какая же это справедливость? - Я читал, что требуется искреннее раскаяние, - пробормотал Том, плохо представляя себе, что вообще означают эти слова. Ведь покопавшись в собственной памяти, Том не мог припомнить ни одного раза, чтобы он сожалел о содеянном. Поэтому раскаяние оставалось для него величиной неведомой и эфемерной. - Разумеется, в ваших книжках написано, что для исцеления души достаточно искреннего раскаяния в содеянном, - сказала Мара, - Однако, это утверждение - не более чем догадка. Предположение... И предположение это в корне ошибочно. Ведь книги пишут живые, а Душа в сути своей вечна. И постигнуть ее свойства, оставаясь живым, - невозможно, - заключила Мара. - Значит они все ошибались? Все-все? - не поверил Том. - Начнем с того, что таких глупцов, слава Богам, - были единицы, а уж твой случай... - Мара тяжело вздохнула, понимая, что хуже глупца - лишь упрямый глупец, и Том Реддл был лучшей иллюстрацией этому утверждению. - Скажи мне, Том, что является противоположностью смерти? - задала ему встречный вопрос Мара, не желая тратить время на бесполезные споры. - Жизнь, - не задумываясь ответил мальчик. - А что ты делал, чтобы разорвать свою бесценную Душу на те лохмотья, которые именуете вы крестражами? - Я убивал людей, - признался Том без тени раскаяния. - Да, Том, ты отнимал жизни..., - перефразировала его ответ Мара, явно подводя его к какой-то конкретной мысли. - Так что же, по-твоему, нужно сделать, чтобы исцелить Душу и прирастить к ней оторванный лоскут? - Нужно... - Том задумался, - Нужно вернуть жизнь? - наконец спросил он. - Вернуть жизнь, смертный, могу только я, да и то, если есть куда ее возвращать. Как говорят некоторые люди, специфических профессий: Нет тела - нет дела. А такие как ты, - могут либо отнять жизнь, либо подарить ее. - Подарить? - удивился Том. - Да, смертный, - согласилась Мара, - тела твоих жертв давно истлели по воле Танатоса. И им понадобятся новые тела, чтобы воплотиться в подлунном мире... - А сколько жизней нужно подарить, чтобы вернуть себе целостную Душу? - спросил Том, что-то прикидывая в уме. - Рождение седьмого сына дарует тебе исцеление, Том. Это единственный, возможный для тебя путь, только не думай, что ты сумеешь обмануть меня, оказавшись снова в мире живых, - предупредила его богиня. - Отлынивать от наказания у тебя не выйдет, - я об этом позабочусь... Лично. - Считаешь ли ты такое наказание справедливым, Том Реддл? - после паузы спросила она, - Или мне стоит развеять тебя по ветру, лишив перерождения? - Да, - ответил поспешно Том, - считаю справедливым! - Согласен ли ты, Том Реддл, вернуться в мир живых на неопределенный срок, чтобы искупить свой отвратительный поступок и вернуть своей Душе ее первозданный вид? - серьезно спросила Смерть, поднимаясь во весь свой немалый рост. - Согласен! - завопил Том, что было силы, боясь, что она сейчас уйдет, лишив его последней надежды. - Ты точно уверен? Назад дороги не будет, учти это, - но мальчик только яростно закивал, не очень понимая в чем собственно заключается его "страшное" наказание? «Разве наплодить десяток наследников такая архисложная задача?» - думал он. И не догадывался, как сильно ошибается в своих выводах. - Да будет так! - громогласно провозгласила Мара, а затем приподняла свой шаперон и Тома пронзил взгляд двух ярких, как молния в ночном небе, глаз... Их свет на миг ослепил его и все вокруг закружилось, заполняясь этим мертвым светом... - Ох уж эта свобода воли, - вздохнула Мара, - В прежние времена запихнула бы его в тело какой-нибудь крестьянки, без разговоров, и не тратила бы времени на такое ничтожество... Рожал бы по расписанию, пока все долги не отработает... "Повелитель Смерти", чумы на него нет! - проворчала она в пустоту прежде чем скрыться во мраке небытия... *** Том, конечно же, этого эмоционального спича Мары уже не услышал, ибо очнулся снова на грешной земле в незнакомом месте и в незнакомом теле... *Шаперон — это головной убор, который люди носили в Средние века. Он выглядел как капюшон с колпаком и перелиной. ** Мара - в славянской мифологии она связана с сезонными ритуалами умирания и воскресения природы, а также с ритуалами вызывания дождя. Также Мара — богиня жатвы, плодородия и смерти, покровительница колдовства и справедливости. Её символы — Чёрная Луна, груды разбитых черепов и серп, которым она подрезает нити жизни.