Глава 11. Иллюзия контроля

Городская площадь столицы Пэкче никогда не была местом, в котором мечтает побывать каждый, особенно если ты находишься за пределами роскошного дворцового комплекса и нескольких метров от него. Однако если не обращать внимания на вонь, идущую от множества лавок с сырой рыбой, угрями разного уровня копчения, посмертно шевелящимися осьминогами, мидиями, моллюсками и прочей морской живностью, город Соммуль — поистине удивительное место. Столица находилась в самой западной части империи, остальная же страна распростерлась во все остальные части света, и в каждой у императорской семьи была резиденция, в которых они жили в зависимости от времени года. Но едва случался какой-то намек на опасность, как они спешили укрыться в Соммуле — самом защищенном городе во всем Пэкче. Провозгласившая когда-то сама себя династией, семья Бан позаботилась о том, чтобы столицу их небольшого и слишком слабого для войны государства охраняли не люди, нет. Ее сторожила сама природа. С палубы «Морского тигра» открылся вид на погружающийся в фиолетовый закат город: высокие покатые крыши дворца, что стоял на горной возвышенности, постройки из камня со стрелецкими вышками, каждая чуть ниже другой в несколько слоев, как луковица. А у самых низин, прямо у моря, — простые дома да лавки для обычного люда. Приказав убрать смененные за несколько часов до этого паруса, Хонджун сложил подзорную трубу и ловко слез по канатной лестнице, спрыгнул на палубу с громким стуком и щелкнул пальцами, после чего жестом подозвал к себе Чонвона. — Сонби, с каких ворот нам лучше подплыть? Откуда будет ближе к… — Хонджун почесал в затылке. — Это же не храм… А как тогда это лучше назвать? — Музей, — ответил Чонвон, заложив руки за спину и подавив улыбку. — Хранилище с полками, на которых стоят дорогие предметы, чтобы на них можно было посмотреть за определенную сумму. Обычно большую, — поспешил объяснить он, заметив, как Хонджун непонимающе выгибает бровь. — До чего дошла современность!.. — он всплеснул руками и закатил глаза. — Но нам это только на руку. Раз уж они оказались настолько глупы, чтобы давать глазеть на свои реликвии кому ни попадя, мы должны этим воспользоваться. Так как нам лучше туда подобраться? И сколько денег нужно платить за этот музей? — последнее слово Хонджун произнес сморщившись, словно проверял на вкус. — Он находится ближе к южным воротам, но они лучше всех охраняются, поэтому предлагаю зайти с восточных. Войти-то будет легко, а вот вернуться обратно… — Чонвон сморщился и цокнул от досады. — Это точно того стоит, капитан? — спросил он, когда Хонджун снова взглянул в подзорную трубу. Раздался громкий плеск воды, означающий только то, что якорь сброшен, после чего все вновь заносились по палубе, а Джисок заорал во всю глотку, что видит огромную медузу и что, пока она там, он спускаться не намерен. Корабль же мерно покачивался на окрашенных фиолетовым закатом волнах. — Ясен-красен, что стоит, если я хочу дать тому злобному нихонскому ублюдку смачного пинка под зад. Пусть подбирает банду своих головорезов и улепетывает встречать рассветы в свою сраную Страну восходящего солнца, — нараспев проговорил Хонджун и зашипел, затем высунув кончик языка. — Еще бы и в рожу плюнул и кровью заставил харкать за то, что подворовывает не на своей территории, но Нишимура Рики старается избегать встреч со мной с тех пор, как я отсек ему ухо. Жаль, что не полчерепушки. — И, как я понимаю, сейчас Нишимура Рики охотится за брошью Чон Юджон, поэтому мы должны быть первыми? — уточнил Чонвон, присвистнув. — А ты соображаешь, умная голова! — одобрительно протянул Хонджун, хлопнул своего сонби по плечу и прокричал: — Что вы еле двигаетесь, как морские скаты на суше?! Шлюпки на воду, всем рассесться! Тем, кому сказал остаться — остаются! Остальные — переодеться во что поприличнее! Во всем слушать сонби! Чонвон сомневался, что его так уж и обязательно было слушаться во всем, но он единственный из всей команды, кто родился в Пэкче и учился в Соммуле много лет, прежде чем покинуть столицу и уехать преподавать в родную провинцию, в которой наверняка всё еще можно было найти плакаты с коряво нарисованным портретом, обещанием денежного вознаграждения и подписью «За убийство сына якбана разыскивается сонби Ян Чонвон». Но, благо, в Соммуле до разборок провинциалов, даже их якбанов, нет никакого дела, а значит никто ничего не заподозрит. Да поможет Халазия, чтобы это было так. Не пиратам о том, конечно, просить, но всё же… Оказавшись в своей небольшой каюте, Чонвон сел на колени, открыл сундук и не без трепета вынул из него собственный серый ханбок со всеми его составляющими, которые хранились здесь: чогори, чонгори, панджи, кат. Когда-то весь этот потрепанный комплект носился каждый день, а еще стал свидетелем убийства и позорного побега, который до сих пор не давал покоя Чонвону. Он знал, что это была случайность и что, возможно, сделал многим людям одолжение, бросив того сопляка на вилы, но совесть не давала спокойно спать по сей день. Как за это убийство, так и за то, что он вместе с пиратами делает сейчас. Но такова новая жизнь, и Чонвон принимал правила игры, собираясь, как сможет, отплатить капитану Ким Хонджуну добром за добро и при этом не преступить черту собственного морального компаса. Победить военного или матроса в честном бою — да. Убить или изнасиловать девушку самому — ни за что на свете. Чонвон видел, как это делают его товарищи по команде, знал, что не сможет это остановить, но старался помочь бедняжкам хотя бы тем, что уговаривал других не бить их, приносил им втихую на корабле больше хорошей еды и обрабатывал раны. Больше Чонвон сделать бы не смог. Жаль только что все эти слова — пыль, слабые попытки утешить самого себя и справиться с муками совести за убийства и разбой. На одной чаше весов — смерти и страдания невинных, на другой — клятва верно служить и благодарность за спасение. Чонвон каждый раз выбирал второе. Немного почистив и разгладив серый ханбок, Чонвон надел его и посмотрелся в свое отражение в небольшом зеркале. Кат на голову, лицо посерьезнее, походку поувереннее, и сойдет за богатого искателя редких драгоценностей и ценителя искусства. Когда Чонвон показался на палубе, шлюпки уже спустили, а Джисок и Кихо присвистнули, заулюлюкав. — Не знал бы, что это ты, умная голова, уже б подыскивал дорожку к твоему кошельку, — хохотнул сзади Соуль, обходя Чонвона кругом и чуть подергивая за одежду. — Хотя если приглядеться, выглядит не так уж дорого-богато… Моя мать пусть и была шлюхой, но стала ею после того, как ее ограбили. А так-то она прядильщицей была, хорошо в тканях разбиралась. — Ну да, потому что я был сонби при дворе якбана, а не самим якбаном, — ответил Чонвон, вырвав одежду из рук Соуля. — А вы почему еще не одеты и не причесаны?.. Вы же моя свита, должны выглядеть хоть немного подобающе. И татуировки не забудь прикрыть. Увидят — нас всех тут же повесят. Повезет, если императора не будет в столице… — Э, не! Я еще планировал пожить лет тридцать хотя бы, а потом уже пусть вешают сколько хотят! — воскликнул Джисок и побежал вниз вслед за Соулем. — Вот же зануда! Так хорошо пиратские песни поешь и дерешься, а как чуть что — посмеяться нельзя, — фыркнул Кихо, но сделал это беззлобно, после чего отправился заканчивать все приготовления. На дело шло всего четыре человека, если не считать самого Чонвона. Двое — слуги, еще двое — стражники. Но в случае чего драться придется им всем, поэтому на поясе болтался еще ремень с прикрепленными к нему ножнами. Хонджун, уже переодетый в дублет из вареной кожи по западному образцу, расхаживал по палубе, дожидаясь остальных, и явно о чем-то размышлял. Вот уже больше года Чонвон бесцельно бродил с пиратами: они неделями бороздили моря, нападали на скудные суденышки и корабли, а как надоедало или заканчивались припасы, сходили на первые попавшиеся земли, наедались в тавернах досыта и трахали шлюх. Было пару раз, что заплывали на Юг и привозили что-то императору Пак Сонхва, но в целом их будни были однообразны донельзя, несмотря на всё разнообразие путешествий. — Капитан… — Чонвон подошел к Хонджуну так близко, как только смог. — Вас что-то тревожит? Я могу чем-то помочь? — Ты иногда такой добрый, что аж тошнит, — фыркнул Хонджун. — Да вот пытаюсь представить себе лицо этого ублюдка, когда он придет за своим сокровищем и ничего не найдет. Толкнем его потом купцам Канского острова. Кан Ёсан любит собирать всякие безделушки и складировать их у себя, — Хонджун вдруг усмехнулся. — Тащит себе всё подряд, как сорока, старается восполнить собственное происхождение. — Он не был из знатных? Хонджун громко и заливисто рассмеялся, долго не успокаиваясь. — Кан Ёсан — сын простого мясника, — наконец соизволил ответить он, когда Чонвон уже почувствовал себя неловко. — Насколько я знаю, они с батей своим торговали собачьим мясом на каком-то сраном переулке где-то в деревне. То ли это было Когурё, то ли даже Юг, не знаю. А кузен его по матери, Ким Сону, там же рядом вместе со своим папкой сапоги латал. Ума не приложу, как Кан Ёсан смог так высоко подняться, но смотреть на него даже смешно. Особенно если учесть, что этот корабль, — Хонджун потопал по палубе носком сапога, — я свистнул у него. Чонвон вдруг вылупил глаза, и те стали еще больше, чем есть. — Мой первый корабль, ту самую «Морскую суку», разметало штормом. Мы добрались до Канского острова и… Ну, у ушастого и так много кораблей, что ему, один жалко было? Мы его и свистнули. И он с тех пор на меня тоже зол, поэтому, если что, толкнем брошь кому-то из его жополизов, — сказал Хонджун и взглянул на ворота, за которыми, стоя на деревянной дорожке из плотов, сторожили воины. Даже сквозь решетку в подзорную трубу их было видно хорошо. — Впрочем, походу я даже завидую. — Чему, капитан? — спросил Чонвон и машинально взял протянутую ему трубу. — У ушастого есть цель в жизни, стремления… А я хрен пойми зачем и для чего шатаюсь по морям. У нас всех, у нас с тобой в том числе, нет иного дома, кроме этого корабля, и нет иного дела, кроме как грабить добро, толкать его куда-то, смотреть на новые земли… Подвернулось бы какое сокровище, — Хонджун вздохнул так глубоко, что его плечи ощутимо приподнялись, — тогда и у меня появилась бы цель. Но хватит болтать! Пора надрать задницу местным! Сонби, ведите! Впятером они спустились на шлюпку. Соуль и Доюн гребли, пока Хонджун и Джисок пытались удостовериться, что кинжалы надежно припрятаны в сапогах, а мечи вместо сабель, пиратского оружия, на изготовке и наточены как следует. Вода сегодня была на удивление спокойной и чистой, от весел то и дело отплывали рыбки, показалась пара шляпок медуз, вроде как даже проплыл осмелевший голодный осьминог. Шлюпка добралась до арки с открытыми железными воротами, на которые давно налипли водоросли и полипы, и опущенной решеткой. — Кого имеем честь принимать? — спросил, сделав легкий поклон, стражник, и Чонвон встал, выпрямившись во весь рост. — Пак Чанук, якбан Когурё, — представился он, давно отрепетировав несколько надменный взгляд и ровную осанку. — Я здесь для того, чтобы посетить знаменитый музей «Бумуль». Мы уедем завтра к утру. Писарь, что фиксировал на бумаге всех, кто прибыл и отбыл, записал имя, количество человек, время и цель приезда, и только после этого железная решетка со скрипом начала подниматься вверх. Чонвон заплатил пошлину за вход размером в несколько серебряных монет, что мог позволить себе далеко не каждый, и прошел внутрь. Соммуль — знаменитый и единственный на востоке город, что стоял на воде. Уже на въезде можно было заметить водяные каналы с огромным количеством лодок разных мастей: двухэтажные судна для тех, кто побогаче, плохонькие шхуны для бедняков, обычные шлюпки приезжих. Возницы здесь тоже были необычными: ни одной лошади или осла, только лодки и предложения прокатиться на них от места до места за символическую плату. Много кто здесь зарабатывал подобным образом. Остальные же торговали морскими гадами. Чонвон шел впереди всех, сложив руки в широкие рукава, а позади него тащилась остальная команда, рассматривающая прилавки. Путь пиратов лежал по чуть пошатывающимся плотам. Император Бан не слишком позаботился о том, чтобы построить каменные дорожки, похожие на мосты, в бедных районах, зато чуть выше удобств точно прибавилось. Повсюду зазывали торговцы. Пахло солью и рыбой. Джисок ахнул, когда за одним из прилавков мертвого осьминога полили соусом, и тот вдруг зашевелил щупальцами. Правда, больше никто не удивился: для всех такие фокусы были чем-то из разряда привычного. Когда из соседней улицы потянуло жареными устрицами, Хонджун вдруг облизнулся. Последнюю неделю они ели только вяленую пересоленную рыбу и зачерствевшие сухари, так что помимо всего прочего, сегодня в планах было пополнить провизию. Скоро мешанина из запахов морских гадов, какого-то варева и закусочных сменился на более свежий и горный воздух. Пираты постепенно забирались выше и выше, на сам остров, окруженный городом на воде. Туда, куда было разрешено заявляться только богатым и состоятельным гостям или жильцам. — А здесь как везде прям, — проговорил Джисок, сам не зная зачем держа ладонь на рукоятке меча. — Только вниз смотреть боязно… — он повернул голову назад, взглянул на оставшийся внизу город и шумно сглотнул, после чего ускорил шаг вперед по каменной дорожке, которую обступали скалы. — О Халазия… — Хонджун закатил глаза. — Я и забыл, что ты высоты боишься. А еще осьминогов, медуз и кальмаров. — Они выглядят так, как будто когда Халазия рисовала их, то хорошенько выпила! — возразил Джисок, но больше ничего говорить не стал: Чонвон приказал быть потише жестом руки. Они оказались у большого здания, стоящего между двумя возвышающимися скалами. Оно было действительно так же красиво, как храм: трехэтажные изогнутые крыши, уголки которых украшены чем-то вроде позолоченных кисточек, расписные ставни, маленький ухоженный садик, на котором росли роз и магнолий, а в миниатюрных искусственных прудиках плавали водяные лилии и лотосы. Перед музеем стояла если и не толпа народа, то очень похоже на это, потому что людей действительно было не сосчитать вот так сразу. Хонджун недовольно фыркнул. Дамы сидели на низких скамейках, помахивая веерами, а мужчины стояли или расхаживали из стороны в сторону. — Извините, господин, — Чонвон подошел к первому встречному человеку и поклонился, — это всё очередь в музей? — Да! Мы ожидаем здесь уже давно. Скоро стемнеет, а мы с женой пришли засветло. Она очень хотела увидеть драгоценные реликвии… Но некоторые уже ушли, не смогли дождаться. Быть может, вам повезет и вы попадете туда к ночи, — ответил мужчина и ушел, не став продолжать беседу. Чонвон и не настаивал. — Капитан, а оно точно нам очень надо, а? — спросил Доюн, испуганно покачав головой. Ждать никому не хотелось. — А ты маленький мальчик и подождать не сможешь? — парировал Хонджун, после чего выбрал себе каменный выступ и уселся на него. Как раз в этот момент два человека, живо о чем-то разговаривающие, ушли. — Вот, видишь! Надеюсь, они все свалят как можно скорее. Не понимаю резона торчать здесь, чтобы посмотреть на какие-то золотые безделушки. У нас ведь другая цель. — У меня их две, — ляпнул, не подумав, Чонвон, и Хонджун непонимающе выгнул бровь. Остальные хохотнули в кулаки. — Научный исторический интерес, — пояснил, пожав плечами, Чонвон. — Не, я его не понимаю, — посмеялся Доюн. — Я читаю-то по слогам, а этот!.. — Потому что я тебя научил читать, и то недавно. Больше бы со мной практиковался и меньше бы думал о шлюхах, читал бы уже гораздо лучше, — беззлобно отозвался Чонвон. Ему понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к людям далеко не свойственного для себя круга, но чем дольше они вместе бороздили моря и действовали как одна команда, тем сильнее становилась привязанность. Иногда Чонвон не в меру умничал и пояснял какие-то банальные вещи, не понимая, как их можно не знать, но после того, как ему давали пару пинков или подзатыльников, просто умолкал и садился играть с остальными в кости или карты. Сейчас неплохо было бы тоже этим заняться, чтобы скоротать время, вот только развлечение это далеко не для благородного якбана из Когурё, поэтому приходилось смотреть на пролетающих в небе птиц, слушать чужие разговоры и глядеть на тех людей, которые выходили из музея и обсуждали между собой то, что они там увидели. На улице начало смеркаться. Служители музея зажгли фонари, что висели на ветках и крыше, а людей, к счастью, становилось всё меньше и меньше. Внутрь запускали только ограниченное количество человек, чтобы никто никому не мешал, и это плохо. Хонджун стискивал зубы, заглядывая в окна и понимая, что смешаться с толпой у них не получится: придется ее как-то отвлечь и менять план на ходу. Когда, наконец, подошла их очередь, Чонвон, гордо подняв голову, прошел первым, но служитель музея не поспешил пропускать его внутрь. — Боюсь, господа, что с оружием сюда нельзя. Пожалуйста, отдайте его хранителю. Так же, пожалуйста, выньте из сапог кинжалы, если они у вас есть, — мягко попросил он, однако грозный взгляд не терпел возражений. Хонджун просто постарался не выдать своего раздражения и злости. Чонвон повернулся ко всем и кивнул. Что ж, придется, если вдруг что-то сорвется, действовать грубой силой при помощи кулаков. Соуль пытался было открыть рот, но Хонджун остановил его жестом, а потом первым вытащил оружие из ножен и сапог, понимая, что их всё равно заставят это сделать и проверят. Чонвон расплатился за всех из увесистого кошелька, полного награбленного добра, первым вошел в музей первым и огляделся по сторонам. Это было довольно небольшое двухэтажное здание с двумя залами внизу и одним — наверху. Каждая реликвия лежала на позолоченной узорчатой подставке за стеклом, которое для многих было слишком дорогим, а то и вовсе недоступным удовольствием. Но здесь всё дышало богатством и изяществом, а Чонвон быстро заморгал, когда в глаза ударил легкий блеск и слишком сильное по сравнению с улицей освещение. — Ну что, где эта штука? — прошептал на ухо Доюн, оглядевшись по сторонам. — Пока не знаю, но делайте вид, что вам всё очень интересно, — ответил Чонвон, но знал, что ему-то в лицедействе нет нужды: он и так без ума от всего, что видит. Помимо них, в первом зале было около шести гостей и три стражника, стоящих ровно, солдатиком, казалось, даже не моргая. Трудновато будет провернуть кражу, особенно без оружия. Но Чонвон уже не смотрел на других, вместо этого примагнитившись взглядом к первой высокой витрине: за стеклом на золотом держателе висел подвешенный за спиральный эфес крупный меч, принадлежавший когда-то наместнику Пэкче. Тогда страна была еще единой, но у княжеств сохранялась некоторая автономия, с помощью которой они потом и отделились, воспользовавшись раздором между династией Чон и семьей Пак. Наместник Бан Джону сам держал этот меч, когда вышел к народу и лично перерезал глотки всем шпионам императора и тем, кто контролировал политику княжеств от имени монарха. Чонвон и сам не заметил, как начал рассказывать обо всем этом стоящему рядом Хонджуну, а тот всё слушал и слушал, но не прерывал, давая возможность закончить. — Это всё, конечно, интересно, — сказал он, когда Чонвон договорил, блаженно вздохнув, — но мы здесь не за твоими заумными историями. Идем-ка дальше, тут не так много вещиц, быстро управимся, — он хлопнул Чонвона по плечу и подошел к следующему экспонату: шелковому ханьфу, привезенному из Чжунго. — Вот это что за хреновина? — Я бы не назвал это такой уж хреновиной… — стушевался Чонвон. — Это первый дар императора Чжунго императору Пэкче. Ханьфу из лучшего шелка привезли сюда в качестве признания самостоятельности страны и начала плотного сотрудничества. Конечно, дорого его сейчас не продашь… — Тогда идем дальше! — воскликнул Хонджун, перебив Чонвона. Одни люди вышли и сменились на других, а Хонджун с командой тем временем обходили экспонат за экспонатом, задерживаясь на каких-то дольше, на каких-то меньше и попутно стараясь понять, как можно будет выудить что-то из-за стекла, не разбивая его и не привлекая к себе ненужного внимания. Даже Чонвон пока не догадался, несмотря на то, что они обошли уже весь первый этаж музея. Сама брошь оказалась на зале, который располагался на втором этаже. Она лежала на золотой полочке, такая маленькая, но такая блестящая и манящая, прям лакомый кусок, до которого Хонджуну так хотелось дотянуться. — Спуститесь вниз, — скомандовал он Доюну и Соулю. — Последите за тем, кто решит сюда припереться. Джисок, ты здесь будешь соглядатаем. А мы с сонби придумаем, как вытащить эту брошь, — он подошел к окну с открытыми ставнями и посмотрел вниз. Золотое правило любой вылазки: сначала придумай план отступления, прежде чем куда-то соваться. Оценив то, как они смогут безопасно сбежать в случае неудачи, Хонджун кивнул сам себе, а когда повернулся, заметил, как занервничал Чонвон, буквально побледнев. — Что такой кислый? — Там… — прошептал он, указав большим пальцем себе за спину, на молодого человека и богато одетую девушку. — Они меня знают… Мы учились вместе здесь, в Соммуле. Вот так встреча!.. — И ты хочешь сказать, что они знают о твоих?.. Хонджун не успел договорить. — Сонби Ян Чонвон! Кого я вижу! — воскликнул молодой человек, подойдя поближе и заставив тем самым кровь в жилах самого Чонвона застыть. — А тебя всё так же не сложно узнать сбоку… Ни капли не изменился! — давний знакомец панибратски приобнял его за плечо и указал на свою даму. Хонджун же стоял как вкопанный, соображая, что делать и как выкручиваться. — Это моя жена, Нам Юна. Вот уж не думал, что мне выпадет такое счастье! А ты что здесь делаешь? Я давненько о тебе не слыхал. Чонвон сделал легкий поклон Нам Юне, и та ответила тем же. Правда, ее строгое лицо и взгляд свысока Хонджуну не понравились. Что-то здесь не так. — Путешествую по миру. Вот узнал, что в Пэкче открылся музей, и решил приехать, — ответил Чонвон, выбираясь из хватки знакомого и отходя чуть ближе к нужной витрине. — Это мой товарищ, который любезно согласился сопровождать меня в моих путешествиях и стремлении повидать мир. — Ах вот как! — воскликнул молодой человек, хлопнув в ладоши. Снизу послышались грузные шаги по лестнице. Этот засранец предупредил стражу. — Раз это теперь у вас, сонби Ян, так называется… — загадочно протянул он, и внизу кто-то что-то опрокинул, пусть и слышалось это весьма приглушенно. — Ты всегда был таким правильным… А тут вдруг… Я узнал тебя еще на входе, — молодой человек приказал жене отойти назад, а сам сделал несколько шагов вперед. — Прости, но убийство должно быть наказано. — Капитан! — воскликнул Джисок, и всё мгновенно стало ясно. Увернувшись от удара кулака старого знакомого, Чонвон перекатился по полу и за один кувырок оказался возле Юны, тут же схватив ее, вскрикнувшую, сбоку. Хонджун в этот момент ударил локтем по стеклу, пнул опешившего стукача в грудь и принялся со всей силы бить по витрине, пока та не рассыпалась. Внизу, судя по звукам, тоже начался настоящий переполох: Соуль, Джисок и Доюн сцепились со стражей в рукопашную, и повезет, если не сдохнут где-то там, безоружные. Просунув руку в дырку разбитого стекла, Хонджун вынул брошь, и как только это случилось, Чонвон отпустил Юну, схватил старого знакомого на удушающий и бросил на пол. — На крышу! — приказал Хонджун, прыгнув первым. Чонвон не мешкая вылез через оконную раму и скатился по крыше, громко вскрикнув и стараясь замедлить скольжение, чтобы не свалиться прямиком на скалы, что было возможно, даже несмотря на преграду в виде изогнутых углов. Кто-то из ждущих у музея указал на пиратов пальцем, горстка людей начала шептаться, а Хонджун слезал с яруса на ярус, пока не оказался на нижнем и не прыгнул прямиком в пруд, отбив себе ноги о камни и оказавшись по икры в воде. Чонвон повторил то же самое, припав на одно колено, зашипел от боли, но и оглянуться не успел, как ему уже бросили меч, заставив поймать его в полете. Хонджуну стоило больших усилий сразиться с одним-единственным оставшимся внизу стражником, но как только в руке оказался меч, стало гораздо проще. Чонвон ворвался в музей и как раз вовремя скрестил лезвие с неприятелем, спася тем самым Джисока от неминуемой гибели. Ворвавшись внутрь, Хонджун метнул кинжал в незащищенную шею другого стражника, а потом бросил меч Соулю, которому за своим оружием пришлось еще доползти. — Уходим! — скомандовал Хонджун и, защитившись от нападения каким-то бедолагой, которому лезвие разрубило плечо, перекатился в сторону двери. Остальные гости, вереща, прижались к стенам. — Быстро все к воротам! Легко сказать, да сложно сделать. Стражников оказалось гораздо больше, чем показалось изначально. Некоторые пришли на помощь из богатых домов, что находились поблизости, хотя к музею не имели никакого отношения, однако схватить беглого преступника и шайку пиратов — лакомая добыча, особенно если хочется прослыть героем. Только Хонджун был к этому готов и оказался проворнее. Он петлят по склону змейкой, скрещивая оружие только по мере надобности, но чаще уклоняясь от ударов и стараясь бежать быстрее, несмотря на боль в ноге. Сцепившись с одним из стражников, Соуль отстал от остальных, и только после того, как всадил меч неприятелю в ногу, попытался догнать их. Получилось у него это только тогда, когда они все оказались на торговой площади и смогли чуть смешаться с толпой, затерявшись среди прочих. Но стража музея уже дала сигнал городской охране, так что теперь бдительными нужно было быть вдвойне. Один из неприятелей попытался напасть на Чонвона сзади, но Хонджун заметил вовремя и ударил сбоку, махнув мечом так, что у бедолаги слетело полголовы и на вымощенную камнем площадь вывалился язык вместе с водопадом крови и прочих внутренностей. — Который раз уже твою тушку спасаю! — И я премного благодарен! — ответил Чонвон, уже успевший скрестить лезвия с очередным противником, но не задерживаясь в этом боевом танце слишком надолго. — Где Соуль?! — Здесь! — крикнул тот с расстояния нескольких шагов, тоже вступив в битву. Окровавленная одежда их выдавала. Соуль пригнулся, размахнулся как следует и одним рубящим ударом отсек стражнику половину руки, и та с мерзким хлюпаньем повисла на сухожилиях, а потом и вовсе оторвалась и упала наземь. Стиль пиратов — отсекать конечности, и Пэкче узнает об этом в полной мере. Хонджун свистнул, просигналив тем самым сигнал к бегству. Толпа расступалась, не желая участвовать в бойне, и только указывала страже путь, если та о чем-то спрашивала. Когда остров был успешно преодолен и пираты ступили на плоты, бежать стало куда сложнее. Приходилось держать равновесие и лавировать между людьми только так. Новая лавина стражников обрушилась на них недалеко от ворот, целой толпой, и Хонджун, когда его окружили, не придумал ничего лучше, чем прыгнуть в лодку. Один из противников сделал то же самое не раздумывая, и лезвия снова скрестились. Куда бежать, что делать — не знал пока что никто. Чонвон полоснул стражника вдоль живота, выпустив кишки, получил вскрик восхищения в свою сторону от Джисока и, замешкавшись, чуть не пропустил удар, грохнувшись на плот, повиснув головой и плечами над водой. Еще одна атака, и Чонвон перекатился в воду и поплыл через канал, пусть и с оружием это было тяжело. А Хонджун тем временем воспользовался отвлекающим маневром, показав тыльную сторону меча, отвел его назад, держа острие неподвижным, и кольнул противника в грудь. Доюн сделал практически то же самое, только его острие попало в глаз соперника и вошло глубоко в череп. Ничего не успевший понять стражник рухнул сначала на колени, а потом по зашатавшемуся плоту рухнул в воду. Крики, визги, страх — всё это читалось в глазах окружающих и в особенности — детей, но пиратам было не до того, чтобы заботиться о мнении и реакции проходимцев. Хонджун перепрыгивал с лодки на лодку, иногда оборачиваясь назад и смотря на шипевших от злости стражников. — Скоты императорские, — победно прошипел Хонджун, дразня высунул кончик языка, глядя прямо на них, и поспешил удрать прочь. Но и с той стороны канала уже нарисовались новые противники. Двигаясь так же плавно, как ручей, Чонвон махал мечом, словно продолжением руки, и когда они с противником оба приготовились нанести удары, напряг все мышцы и воткнул острие в солнечное сплетение стражника. А затем сразу же, через секунду, всадил локтем другому и, повернувшись вокруг собственной оси, со свистом лезвия срубил голову ему. Силы были уже на исходе, нужно куда-то бежать, где-то затаиться. Соуль снова где-то потерялся, но нужно отдать ему должное, появился вовремя и поманил за собой в темный переулок, в который все забежали с разных сторон, чтобы запутать противников. Те действительно потеряли пиратов из поля зрения, какое-то время доносились только голоса раздраженных стражников и весьма нелестные прозвища. Хонджун жестом показал следовать за ним и первым ворвался в пустое высокое здание, которое, как и всё здесь, покачивалось на связке из плотов. Стук железных, но не очень-то прочных, как оказалось, лат доносился до слуха пиратов еще какое-то время, а потом всё стихло. На улице к тому времени стало совсем темно. Фонари горели только вдалеке, а здесь словно потух весь свет. — У кого-нибудь есть идеи, как нам выбраться отсюда? Что прикажете, капитан? — спросил Джисок, но Хонджун только покачал головой, рвано дыша. — Наверняка уже приказали никого не впускать и не выпускать, так что на ночь нам нужно где-то затаиться, — еле отдышавшись, проговорил он и встал, выпрямившись во весь рост. — Пересидим здесь еще какое-то время и двинемся дальше, будем менять местоположение. Я пока что-нибудь придумаю. Пересидев здесь какое-то время, почистив оружие и избавившись от верхних слоев одежды, запачканных кровью, они, наконец, вышли из укрытия и вялой походкой направились куда глаза глядят. На каждом были следы драки: царапины, легкие уколы лезвий, синяки. У Джисока под глазом нарисовался нехилый «фингал», Чонвон то и дело стирал кровь с щеки и прихрамывал, как, собственно, и Хонджун. Прыжок с крыши не прошел даром. В животе адски урчало, но кажется, о пополнении припасов уже не могло быть и речи: лучше на торговых улицах и площадях им не появляться. Хонджун не знал, куда вел остальных, просто шел и старался вслушиваться в каждый плеск воды, шелест или шаг. Но к счастью, у проходящих мимо бедняков не возникало никаких вопросов. Те просили подаяния, но пираты только фыркали, а Доюн и вовсе со злости пнул железную кружку с монетами особо настойчивой престарелой женщины. Самим бы что поесть и придумать. Когда боль в ноге, так внезапно нахлынувшая после прыжка, драки и беготни, стала нестерпимой, Хонджун остановился у стены очередного здания и оперся на него рукой, глухо застонав. Послышалось чье-то плескание в воде, и на горизонте в скупом свете луны и доходящих фонарей появилась тень. — Мне кажется, у вас есть то, что принадлежит не вам, — сказал человек, сложивший руки в широкие рукава ханбока. — И я думаю, вам нужно это вернуть. Джисок не стал отвечать, вместо этого метнув в незнакомца кинжал, но тот ловко и быстро увернулся, так, как будто это движение не стоило ему никаких усилий. — Я здесь не для того, чтобы драться, а для того, чтобы поговорить, — спокойно промолвил незнакомец и сделал пару шагов навстречу к пиратам. — У меня к вам есть одно предложение, от которого вы вряд ли откажетесь. Капитан Ким Хонджун, я правильно понимаю? — не успев договорить, он увернулся от еще одного кинжала, который со стуком грохнулся на плот. — Давайте без глупостей, иначе я просто разделаюсь с вами по одному. — А мы и не собирались бросаться на тебя по одному! — воскликнул Чонвон и в мгновение ока оказался возле незнакомца, постаравшись нанести колющий удар ему в живот, а Соуль тем временем — сбоку. Однако противник, словно смеясь над ними, в прыжке пнул их обоих в солнечные сплетения, заставив пошатнуться. В эту же секунду, как только незнакомец снова оказался на земле, Доюн прицелился мечом ему в бедро, но тоже потерпел поражение из-за кругового удара ногой и одновременно ребром ладони получил в шею Чонвон, и на сей раз у него аж сперло дыхание. Противник отпрыгнул назад на несколько шагов и встал в стойку, развернувшись полубоком и выставив ладони вперед. — Может, мы просто поговорим? Соуль с громким рычанием набросился на незнакомца, постаравшись отсечь ему кисть ударом снизу, но противник скрестил с ним руки чуть выше запястья, словно лезвие, не глядя пнул ногой Доюна чуть выше паха, уклонился от очередного удара, пригнувшись, и, выпнув у Чонвона меч, ударил лбом в его нос, из которого тут же хлынула кровь. Собрав все свои силы, в драку вступил Хонджун, взяв оружие в обе руки, и набросился на незнакомца. Тот только усмехнулся, сделал блок скрещенными руками от рубящего маха меча и, воспользовавшись растерянностью соперника, наступил ему на голень, после чего нанес несколько сильных ударов кулаками в грудь. Пираты выбились из сил еще в предыдущей схватке и бросались на непонятно откуда взявшегося противника с разных сторон, и он методично отбивал атаки руками, ногами и корпусом. До сегодняшнего дня Хонджун был уверен, что способен справиться с кем угодно, но понял, что ошибся, когда незнакомец то и дело бил ему в больную ногу, меж тем ударяя по виску ребром ладони в висок Соуля и затем — в челюсть Доюна. Словно издеваясь, противник подпрыгнул и в шпагате, сделанном в воздухе, пнул Чонвона и Хонджуна в лицо. Присев на полусогнутые ноги, незнакомец ударил по пальцам Соуля, сжимающего меч, который теперь казался только игрушкой. Отойдя в сторону, чтобы дать себе силы собраться, противник сжал кулаки и умудрился ударить ими прямо в лезвие меча Чонвона, пусть тот и успел оцарапать сопернику костяшки. Атака, контратака, нападение, прыжок, перекатывание — всё это происходило за какие-то доли быстробегущих секунд. Оружие теперь действительно казалось всего лишь деревянной игрушкой. Незнакомцу несколько раз только порвали одежду и чуть порезали костяшки, но больше не задели ни разу, на нем не было ни капли крови. Он отбивал от себя лезвия и острие, как надоедливых мух и не давал застать себя врасплох. Когда Хонджун уже не мог встать, Джисок оказался в воде, а у Чонвона закружилась голова от обильного кровотечения из носа, Доюн и Соуль еще пробовали предпринять какие-то попытки. Но одному незнакомец ткнул прямо в веки средним и указательным пальцами, а второго заставил упасть наземь круговым ударом ноги. — Ну а теперь, если вы закончили на меня бросаться, можно поговорить, — промолвил незнакомец, оттряхивая одежду. — Зря вы мне не верите, капитан Ким. В моих интересах помочь вам выбраться из города. Так что сегодня предлагаю заночевать у меня в Пунсангаке, а с утра двинуться в путь, — он остановился около Хонджуна и протянул ему руку. — Откуда нам знать, что это не уловка и что ночью нам не перережут глотки?! — прошипел Хонджун, убирая от себя ладонь и вставая самостоятельно. Соуль тут же подскочил к нему и перебросил его руку через свое плечо. — Придется поверить мне на слово. У вас всё равно нет иного выхода, без моей помощи вам отсюда не выбраться, — спокойно ответил незнакомец. — Но боюсь, брошь вам придется вернуть мне в качестве платы. — Ты же сказал, что это и в твоих интересах! — возразил Джисок. — Всё верно. Я не буду распространяться обо всех своих планах, вам просто придется пойти со мной. Или же вы можете остаться здесь, раненые и голодные, а завтра с утра ваши головы станут еще одним музейным экспонатом, — незнакомец вскинул уголок губ, когда у пиратов не нашлось что возразить, и кивнул головой в одному ему известную сторону. — Самое время представиться. У меня много имен, но в миру меня зовут Хисын. Ли Хисын. Хонджун раздумывал еще несколько секунд, но всё же кивнул остальным и приказал идти за этим чудаковатым мужчиной. Чем дольше они шагали, тем становилось светлее из-за фонарей. Чонвон наконец-то смог рассмотреть Ли Хисына в профиль: большие оттопыренные уши, немаленький продолговатый нос, чуть очерченные скулы. Рост его был высоким, намного выше, чем у каждого из пиратов, а цвет ханбока — синий, что означало только одно: перед ними привилегированный шаман, перед которым даже прямо сейчас расступались люди, при этом косясь на его своеобразную свиту в виде побитых мужчин. И только когда Ли Хисын повернулся к ним, стало понятно, что он… слепой. — Нас раскидал слепец, как каких-то мальчишек, — сквозь зубы проговорил Соуль, которому стыдно было смотреть на свой меч: он даже не обагрился кровью. — Сука, представится возможность — я с ним поквитаюсь. — Я бы не советовал, — покачал головой Чонвон. — Ты верно заметил: нас, вооруженных, победил безоружный слепец. Я бы на твоем месте не стал вести на него охоту и строить планы мести. Посмотрим, что он нам скажет. — Я надеюсь, это будет что-то стоящее, — едва не брызжа слюной, сказал Хонджун, кое-как ковыляющий на хромой ноге. В этот раз подъем наверх дался гораздо тяжелее, в животах урчало, сказывалась усталость. Улицы практически опустели. Но двигались они не в сторону музея, а в совсем противоположную. Когда они все добрались до места, Ли Хисын по-хозяйски открыл ворота, толкнув их внутрь, и затем пропустил пиратов вперед себя. Они оказались у одноэтажного здания с деревянным полом, такими же, как и везде, покатыми крышами и прелестным садиком, в котором что только ни росло: десятки разных цветов и деревьев. — Позовите лекаря, — приказал Ли Хисын одной из юных служанок, а Доюн не удержался от того, чтобы поглядеть на ее сочную задницу. — Немедленно накрыть стол, наши гости голодны. Когда пираты вошли внутрь, то их встретило несколько слуг, принявших ношу в виде оружия и начавших суетиться вокруг папсана. На пол опустили мягкие подстилки и подушки, запахло рисом, овощами, мясом, и скоро всё это оказалось на столе. Соуль опустил Хонджуна первым и только потом сел сам. Как там говорят? Некоторые люди мягко стелют, да жестко спать? Все пираты с подозрением глядели на то, как служанки, все как на подбор хорошенькие, с длинными волосами, несли металлические тазы с водой, тряпки, полотенца и бинты. — Пунсангак щедро кормит своих гостей, так что пейте, ешьте, я угощаю, — миролюбиво проговорил Ли Хисын, разведя руки в стороны. Девицы как раз начали обрабатывать пиратам раны. — У вас нет причин доверять мне, но это всё, что я могу вам предложить. Итак, а теперь перейдем к главному, капитан Ким. — Откуда вы меня знаете? — не ответив дружелюбием на дружелюбие, спросил Хонджун. — Все знают Морского тигра, но мне известно больше, чем многим смертным, и сейчас я вижу вас насквозь, капитан Ким. Мне нужно, чтобы вы нашли одно сокровище, — ответил Ли Хисын, а Джисок и Доюн тем временем уже успели наброситься на еду. — Но не для меня, а для других. — И что же это? — усмехнулся Соуль. — Какая-нибудь очередная побрякушка? — Ах если бы, Соуль! — воскликнул Ли Хисын, тем самым давая понять, что он знает их всех по именам. — Вы не переживайте, ваша роль не столь значительна в том, что уготовано команде «Морского тигра», — он пренебрежительно махнул рукой и перевел застеленные пеленой глаза с Хонджуна на Чонвона, а затем обратно. Но оба смотрели с неприязнью. — Прямо сейчас из Силлы выплывает один корабль, «Душа сакуры», и мне нужно, чтобы вы взяли его на абордаж, после чего нашли то, что там спрятано. — Шаман хочет, чтобы злые пираты взяли корабль на абордаж, вырезали команду и нашли некое сокровище? — Хонджун скептически и насмешливо вскинул уголок губ. — Свежо преданье, да верится с трудом. Что же мы такого там должны найти? — О, нет, сокровище будет вовсе не на корабле, но там находится то, что укажет вам путь! — ответил Ли Хисын, пододвигая Хонджуну тарелку со свининой в соусе с овощами и затем — с рыбой. — Не нужно искать меня, чтобы отнести сокровище мне, есть другой человек, который в этом нуждается. Его мне тоже придется направить в нужное русло. Помимо сокровища, вы также найдете там много золота и драгоценностей. Всё ваше. — Какая неслыханная щедрость! А тебе-то с этого что? — не унимался Хонджун. — У меня свой резон, — Ли Хисын снова уставился на него пристально, в упор. Словно несмотря на слепоту, он видел их взгляды, жесты, реакцию, лица — всё. — Вы зрячие, но так много упускаете… Впрочем, это так… Привычно для людей. Однако не в этом суть. Забирайте золото, но найдите сокровище. Потом вы поймете, что вам с ним делать, и в моих указаниях не будете нуждаться, пока не придет время. — О нет, избавь Халазия увидеть еще раз твою носатую и ушастую рожу! — махнул рукой Джисок, дотянувшись до какого-то странного пойла и подмигнув одной из девчонок. — Не будь я таким помотанным, я бы тебя заколол и лежал бы ты с дыркой в животе в лодочке. — Сильно сомневаюсь, — бесцветно ответил Ли Хисын. — Но вы тоже можете не переживать, вы меня больше не увидите, тогда как капитан Ким и сонби Ян Чонвон — напротив. Нам еще предстоит встретиться. Чонвон дернулся от звучания своего имени и посмотрел в незрячие глаза Ли Хисына, весь встрепенувшись. Несмотря на то, что здесь, в Пунсангаке, было очень светло, уютно и красиво, чувствовалась в этом месте странная сила, давящая и вместе с тем до невозможности притягательная. Чонвону хотелось остаться здесь и при этом оказаться отсюда подальше. И пока Ли Хисын рассказывал о том, как именно он собирается помочь им завтра сбежать из Соммуля, пираты пытались наесться до отвала, вгрызаясь в мясо и глотая рис, практически не прожевывая. Хонджуну пришлось сделать это — вернуть брошь, ради которой всё и затевалось, но выбора не было. Все побитые, в бинтах и каком-то целебном масле, пираты отправились в темную комнату, где для них уже постелили свежее белье, пахнущее цветами, и открыли ставни для проникновения свежего воздуха. Первым ушел и завалился спать Доюн, не удержавшийся, чтобы не шлепнуть ту самую служанку по заднице, за ним Соуль и Джисок. Хонджун еще какое-то время сидел, борясь с сонливостью, но Чонвон попросил его идти отдыхать, сказав, что побудет здесь в качестве часового. — Есть еще кое-что, о чем я не упомянул, — тихо проговорил Ли Хисын, как только Хонджун удалился. — Я вижу, что вы справитесь и что вы добудете то, о чем я говорил вам. Но есть на корабле кое-что еще… Кое-что ценное, то, что станет для вас, сонби Ян, и для капитана настоящим сокровищем сокровищ. — Что же это?.. — чувствуя какой-то подвох, спросил Чонвон. — О, дорогой мой сонби, вы поймете. Может быть, нескоро, но поймете, — продолжал Ли Хисын, спокойно очищая креветку. — Это будет сокровище сокровищ, которое станет дороже всего остального вам и капитану. То, ради чего вы готовы будете жить и умереть. Но помните… — он выдержал паузу. — Одному из вас оно принесет счастье, а второго оно погубит. Но это будет зависеть только от вашего выбора и от вас самих. Есть вещи, которые не вижу даже я.

◇─◇────◆─◈─◆────◇─◇

В тот день Чонвон не предал этому предсказанию особого значения, пусть и думал о нем всю ночь, стоя на страже спокойного сна капитана и команды. Но сейчас, в очередной раз сидя за столом и стараясь решить загадку, не мог сосредоточиться на деле, вместо этого украдкой поглядывая на Мин Ару, что играла с пиратами в карты, проводя рядом с ними свой последний день. Вот только последний ли? Чонвон сам не понял, когда и в какой момент это получилось, но глядя на то, как она намучилась за все эти долгие недели пути и как сильно хотела домой, пожалел, что они послушали Ли Хисына и отправились брать «Душу сакуры» на абордаж. Теперь они знали свой путь, понимали, куда им двигаться и для чего всё это было. Но в глазах Чонвона всё это не стоило ни одной слезы Ары, ни одного его грустного взгляда и печальных дум. В какой момент это случилось, что произошло… Трудно было сказать. Но впервые Чонвон почувствовал, что его сердце бьется быстрее рядом с Арой в тот момент, когда они заговорили у костра и он ни с того ни с сего поведал ей свою историю. Не хотел жаловаться и не хотел, чтобы его жалели, тем более что он этого не заслуживал. Но невзирая на то, что Чонвон тоже участвовал в том, чтобы перерезать всю команду и пленить Ару, она была добра к нему. Выслушала, сказала хорошие слова, даже почти обняла. И тогда-то… Да, наверное, именно тогда сердце пропустило удар. Чонвону эгоистично не хотелось, чтобы она уходила, или же хотелось пойти с ней, как она и просила, но… Это будет настоящая пытка. К тому же Ли Хисын дал весьма однозначное предсказание, которое не допускало разночтений: одному по вине Ары или каким-то образом из-за нее придется умереть. И глядя на то, как Хонджун начал смотреть на нее, у Чонвона не осталось сомнений: они оба к ней что-то чувствуют и не могут этому сопротивляться. А самое печальное, что для Ары это не конец истории и ее страдания не закончатся. Пак Сонхва дал понять: он не отпустит ее просто так, раз уж она так много знает. И вот прямо сейчас Ара сидела за одним столом с пиратами, смеялась и болтала с ними, как со старыми друзьями и, кажется, какой-то частью своего сердца не хотела прощаться. Но и оставаться с ними для нее было небезопасно. Чонвону хотелось что-то сделать, как-то на это повлиять, помочь, но всё в руках судьбы, и от нее никак не уйти, даже если очень сильно захотеть. — Красотка, скоро за тобой причалят. Вещички-то собрала? — спросил подошедший к ней со спины Хонджун, и Ара тут же прекратила смеяться, взглянув на него снизу вверх. Она… Чонвон видел это: она превращается в колючку, но тоже… — Отойдем, надо с тобой на прощание потолковать. И Ара послушно пошла за Хонджуном на улицу, а Чонвон, пусть и пытался заставить себя думать о загадке, никак не мог сосредоточиться. Ему было интересно, о чем они говорят и как ведут себя друг с другом, поэтому не совладал с любопытством и вышел вслед за ними, но голосов не услышал, потому что… Сердце снова пропустило удар, но на сей раз болезненный, когда взору Чонвона открылось невероятное.