Глава 5 или глава где Сакура согласилась.

      — Успокойся, — резко изменившись в лице, произнесла Сакура. — Слёзы горю не помогут, а только хуже сделают.       — Что? — встрепенулась Аматерезу.       Выражение лица Сакуры было холодным и отстранённым. Она повернула голову куда-то за принцессу, разглядывая кувшин с ядом.       — Ты просишь меня помочь выжить. Потому намотай сопли на кулак и соберись. Расскажи мне всё чётко и ясно, — голос Харуно стал более грубым и приказным.       «Взгляд изменился», — поняла Когане.       — Хорошо, — кивнула длинноволосая.       Принцесса страны Огня отнюдь не была глупой, может, немного наивной, но точно не глупой. Девушка и сама понимала, что сейчас она только и делает, что ноет о том, что её убьют, и всё! Но ведь это и правда! Она не знает, как защититься, только если отцу рассказать. Но и это не лучший вариант, ведь он придёт просто в бешенство, значит, надо как-то смягчить произошедшее, чтобы тот просто-напросто не запер её – свою дочь – в комнате, боясь выпускать даже на свет божий. И так свободы мало, а это вообще сущий кошмар. Сжав в руках ткань простыни, Аматерезу, как ошпаренная, вспомнив кое-что очень ужасное, спрыгнула с кровати. Харуно, уже успокоившая свои разыгравшиеся совсем не в нужный момент нервы, со скорбью подумала, что слишком резко надавила на хрупкую натуру принцессы.       Длинные волосы развевались из-за быстрого для обычного человека бега. Слёзы предательски выступили в уголках глаз, мешая нормально смотреть. Но всё это не важно, если то, о чём она думала, не было сном… Нет, нет, она надеется, что это сон!

«Сон, сон, сон».

      Ручка двери дёрнулась, не поддаётся.       — Тварь… — выругалась принцесса, тут же закрыв рот ладошкой.       — Папа, — шепчет Амэ, — за что ты так со мной?       Руки тянутся к лицу, закрывая рот. Девушка падает на ослабевшие, дрожащие ноги, давясь рыданиями. Слюни уже намочили обе её ладошки, нос шмыгал соплями, а она… всё продолжала плакать. Папа, он её запер… Она… Чем она это заслужила? Почему?       Хотя чему удивляться? Жестокие люди тяжело меняются. Однажды он уже запирал её в детстве, во время первого её серьёзного нарушения. Она пыталась сбежать с одним парнем из клана шиноби… Из клана Курама, вроде бы? Не суть. В прошлый раз в заточении она просидела месяц, питаясь раз в день и не выходя на улицу. А за её покоями всегда стояла стража. Угрюмая, молчаливая. Совершенно лишённая общения, она постепенно затухала, а яркий характер уступил место серости и боязливости гнева отца.       Но вдруг её осенило! Если её запер именно отец, то за дверями должна быть стража.       — Сакура-сан! Сакура-сан! — негромко позвала принцесса.       Харуно поторопилась подойти. Что-то очень сильно настораживало её, но, подумав о том, что это всего лишь эмоции от стресса, она подошла.       — Комната заперта, но охранников нет.       Когане замялась, но продолжила:       — Это очень странно, обычно я чувствую их присутствие.       — А ещё, — девушка указала ладонью на благовония на столе и отодвинутые благовония на полу, — благовония. Я, кажется, знаю, что произошло и почему слуги так долго не приходят ко мне.       Аматерезу сжала кулаки. По натуре своей она была человеком мягким, но стресс у неё выходил своеобразным образом: она сжимала кулаки так сильно, что от коротко подстриженных ногтей оставались кровавые полумесяцы.       — Отец не запирал меня. Мой рывок к двери – всего лишь последствие давнишних не самых приятных событий. Извини меня, Сакура-сан.       — Ничего…       — Всё это, — Амэ обессиленно махнула рукой и обвела взглядом комнату, — часть похоронной традиции, при которой умерший лежит в собственной спальне, в той же одежде, в коей умер. Благовония в небольшом количестве ставятся родными. Тело натирается специальным ядовитым раствором, чтобы оно не смердело и не разлагалось. В этот день весь двор умершего (из императорской семьи) молится на улице об упокоении умершего и только затем заходят в комнату, чтобы предать земле. Обряд начинается ровно в двенадцать ночи и заканчивается так же в двенадцать ночи следующего дня. Иными словами, все уже мысленно (и не только) похоронили меня, Сакура-сан.       — Стой, стой, стой. Подожди, — Сакура постаралась переварить услышанное. — Ты ведь была ещё жива… Почему тебя хотели хоронить? Это неэтично, неправильно и по-ублюдски. Хотя нет, они, наверное, посчитали, что ты мертва. Я ведь и сама поначалу так подумала. Ты выглядела как труп, — за одно мгновение произнесла Харуно.       — Не сомневаюсь.       — Я тоже.       На пару секунд комната погрузилась в молчание, где обе девушки размышляли. Молчанием они разгружали мысли и просто-напросто приходили в себя. Да, осознание того, что одну из них могли похоронить заживо, поистине было… Ну, мягко сказать, неприятно.       — Сакура, я знаю, что это будет наглость с моей стороны, но ты можешь… занять моё место?       — Ммм? Так, стоп, в каком смысле? — Сакура с искренним непониманием посмотрела на сидящую рядом девушку.       — Притвориться мной. Понимаешь? Я заплачу! Золотом, серебром, свитками?! Что только пожелаешь. Просто… побудь мной, пока мы не разберёмся, что случилось! — Её голос похрипывал от волнения, а глаза с напряжением наблюдали за тем, как глаза знакомой постепенно превращались в два блюдечка. Больших таких, зелёненьких.       — Стой, подожди. Разве… а как ты? — Мысли путались, и Сакура совершенно не понимала, как сформулировать свои мысли. Вляпалась она, конечно… по горло. — Но я не могу!       — Почему?       — Это безумие!       — Это необходимо! Мне… — Почти крик сменяется на тихий шепот.       Сакура хватается рукой за голову. Она ничем никому не обязана. То, что она предлагает, это безумие. Она не знает ни правил этикета, ни даже обычных, ничем не примечательных названий санов и людей, с которыми Аматэрезу проводила время. Мало того, она даже отца её в лицо не знает. Каким образом она будет притворяться, не зная ничего? Однако… Сакура убрала руку с головы и повернулась в сторону одной из картин-свитков, висящих на стене. То, что она вообще оказалась здесь, само по себе безумие — в чистом его виде.       — Я буду рядом. Не как принцесса, как служанка, личная. Я обучу, расскажу, буду советником. Просто подмени меня. Я не хочу умирать, — Сакура чувствует касание. Почти лёгкий порыв ветра от незаконченного движения на руке.       — Хорошо, — устало кивает Сакура. — Будет по-твоему. Мне всё равно что-то надо делать. Я в этой эпохе одна из-за сранных серёжек, не знаю, как себя вести на людях и как можно было бы заработать на жизнь. Дома у меня нет. Обратно я вряд ли вернусь. Коноха вообще не создана. Мне делать нечего, а наедине со своими мыслями я просто сойду с ума. Почему бы и не помочь? Тем более что я могу, а терять сейчас мне нечего, — она усмехается. — Разве что свою жизнь.       «О! Поздравляю, взрослеешь», — инер почему-то звучала одобрительно, возможно, ей нравится, когда она наматывает сопли на кулак и делает хоть что-то помимо того, что ноет о несправедливости судьбы.       — Хочешь быть в виде служанки? Хорошо, тогда применяем илюзию. Я буду выглядеть как ты, а ты... как блондинка с жёлтыми глазами. Идёт? — Внешность Сакура придумала на ходу. Но! Ей нужно обследовать замок и показаться народу, и желательно закончить этот безумный день.

***

      После трёх или четырёх неудачных попыток Сакуре всё же удалось применить илюзию на Аматерезу под вид служанки так, чтобы не вызывать подозрений в эту эпоху. Теперь принцесса совсем не была похожа на себя прежнюю. Длинные светлые волосы были собраны в простую японскую причёску и выглядели аккуратно. Кимоно приятного зелёного оттенка и добрые жёлтые глаза. Узнать в ней принцессу было бы тяжело, но она всё ещё оставалась красивой молодой девушкой. В то время как Сакура просто стала её копией. Сердце стучало непривычно громко. Казалось, что кто-то может выскочить из каждого угла, разоблачить и казнить, убить. Но Сакуре нравилось это чувство необузданного азарта.       — Пошли…? — мило улыбнулась Харуно принцессе и взяла её за руку.       Аматерезу отдёргивать руку не стала, лишь скромно улыбнулась и пошла вслед за розоволосой красавицей. Ей было тяжело смотреть на лекаря и видеть своё лицо, хотя они и так как две капли воды. Так что она просто представляла, что у неё короткие волосы, и успокаивала себя. Обе девушки вышли из комнаты, Сакуре удалось максимально тихо её «выбить», восстановившуюся чакрой. Коридор был достаточно широким, чтобы четыре человека, поставленные в ряд, могли свободно пробежаться. Сам по себе, только одними своими коридорами, дворец был огромен, и это только одна из его частей, которая принадлежала принцессе.       Сакура восхищённо выдохнула. Перед ней — такое величие. Тяжело было представить, что ждало её дальше в этом дворце. Здесь определённо было чему удивляться.       — Красиво…       Аматерезу лишь удивлённо на неё взглянула, но ничего не сказала. Они продолжили свой путь, идя по пустынным коридорам дворца наследной принцессы. Тихим и быстрым шагом они преодолели немаленькое расстояние. Теперь с улицы слышалось негромкое пение, которое больше было похоже на хор завывающих голосов.       — Это что? — тихонько спросила Сакура, остановившись.       — Меня отпевают, — так же тихо ответила Когане.       Абсурдность ситуации просто плясала на пару с разумом. И Сакура почувствовала дикое желание тяжело вздохнуть, но сдержалась, всё же это было немножко некрасиво.       — Куда дальше? — Вновь спрашивает Сакура. — Только так, чтобы нас не заметили.       — Направо и затем налево, там будет комната с моими музыкальными инструментами.       — А зачем нам туда?       — Сыграем в призрака… Мы ведь не можем просто выйти перед народом честными и заявить, что наследная принцесса жива. А вот найти наследную принцессу, играющую на любимом музыкальном инструменте в её музыкальной комнате, полностью не помнящую себя, — это будет… идеально и для меня, и для тебя. Тебе не придётся учиться чему-то втайне, тебя будут обучать в открытую. А я буду говорить аспекты, которые другие не знают. Тем более… мне хочется немножко отомстить. Пусть испугаются, — глаза Аматерезу смотрят на Сакуру с резко загоревшимся озорством, она улыбается чересчур широко.       Сакура чуть поджимает губы, брови ползут вверх, и девушка, невероятно изумлённая таким поведением, вымолвила:       — Ничего себе, ты такая мстительная…       На её поражённые слова Аматерезу лишь тихо посмеялась, и весь её «злодейский» шарм мигом улетучился. Сакура мотает головой и чуть истерично похихикивает, и всё же…       Куда она попала?