Когда пробило одиннадцать

      Он вышел из закоулка на открытое пространство и направился прочь из трущоб. Никто его не останавливал. Хотя любого другого могли бы. Но с любым другим у местных риск был оправдан. А с ним — никак нет.       Он шел в направлении к небольшому местному супермаркету, работающему круглосуточно. У него был замысел. Определенный. Точный. Так было надо.       Внушительная наружность — так бы наверняка описал его тот, кто увидел впервые. Да, именно так. А может, и попроще. Громила. Дылда. Каланча. Правда, за такую простоту можно было легко отхватить. Каланча в высоту два метра обладала стальными кулаками и взрывным ударом. Кроме удара, взрывным был и характер. Сейчас внутри все ещё клокотала ярость, как бомба с часовым механизмом, которая была готова взорваться. Снова. Но в нужное время. И в нужном месте.       На суровом хмуром лице эта ярость не проявлялась. Разве что в сумасшедшем блеске глаз. А то, что творилось внутри, выражением лица точно не передать. Нет, никак не передать. Это можно только понять, прочувствовать, побывав в его шкуре.       Трущобы, где властвовали уличные банды и одинокие беспредельщики, были его домом. Там он родился, вырос. Туда же и вернулся спустя годы, чтобы навести порядок.       Убрать тех выродков, что сделали это…       Это и являлось причиной бурлящей, клокочущей злости.       Было одиннадцать вечера. С выродками он почти разобрался. Недавно. Еще и получаса не прошло. Руки подрагивают. Кровь кипит. Кстати, о крови. Кажется, смыть с лица и оттереть с одежды кровь выродков удалось. Более-менее.       Дальнейший же план прост и прямолинеен. Потому что после этого плана не будет уже ничего.       А зачем юлить и выдумывать что-то хитроумное, когда в конце — ничто?       Лучший выход — делать все, как надо.