Глава 16

Удивление. Страх. Подчинение.       Я смотрела на Зейла и удивлялась тому, как покорно он опустился на колени. В его взгляде было столько замешательства и столько покорности, что мне следовало бы удивиться. И я бы удивилась, если бы могла, ведь была такой же заложницей, как и он. Ведь я боялась. Боялась того, что говорит и действует от моего имени.       В голове, подобно самой свирепой вьюге, которую только могла видеть моя заснеженная родина, пронесся властный женский голос. Он подминал под себя все мои мысли, все мои желания и даже то, чем я есть. Голос звучал отовсюду, хотя я прекрасно понимала, что слышу его исключительно я. Каждое слово было выверенным, твёрдым, как гранит, и непоколебимым, как воля самого могущественного из Шестерых:       «Никто, слышишь, никто не смеет называть тебя своей. Потому что ни единое живое существо не имеет на тебя прав больше, чем я.»       Её слова отдались по телу покалыванием в пальцах, языке, губах. Всего за миг я вновь почувствовала, как возвращаю себе свою собственную волю, как расслабляются напряжённые плечи и разжимаются кулаки. Когда я вернула себе своё тело, то и дрожь от страха поспешила нагнать и накрыть с головой. Я слегка пошатнулась, но ухватилась об изножье кровати, что помогло выстоять прямо.       Дитя Ночи молчал, словно обдумывал всё, что ему пришлось увидеть и почувствовать. Его взгляд блуждал по полу, словно он сам не верил, что оказался к нему так близко, стоя на коленях. Я могла поклясться, что увидела, как дрогнули его плечи, словно он вздохнул от неожиданности.       — Ты… — его голос был хриплым, тихим, — Какого хера ты сделала? — мужчина поднял взгляд на меня, всматриваясь, изучая. Он наморщил нос, сдвинул брови у переносицы.       Я молчала. Всё ещё ощущалось призрачное присутствие хозяйки голоса в голове, всё ещё по телу бегали толпы мурашек, заставляя сжаться, обхватить себя руками. Каждое касание отзывалось жжением в коже, зудом. Я подняла ладони к лицу, тут же ёжась от их вида.       В полутьме комнаты казалось, что по ним пляшут причудливые тёмные тени, которые пятнами расползаются на кисти, предплечья, оставляя редкие светлые участки кожи между ними. Захотелось согнать их, стереть, но едва я коснулась пальцами влажных пятен, они тут же размазались под ними, обретая багровый оттенок под взглядом. Это была кровь. Она покрывала меня почти всю. А под ней — словно в каком-то дурном видении, — затягивались рваные края ран, со временем исчезая полностью, оставляя после себя светлеющие шрамы, которые, через время, так же пропадали.       Вздох удивления выскользнул сам собой. Я машинально подняла взгляд на Дитя Ночи, словно пытаясь найти объяснение в его немом взгляде, в его мыслях, которые можно было прочитать, но всего не короткий миг.       — Гниль. — коротко подметил мужчина.       Его взгляд, буквально, обжигал кожу в самой неприятной манере, словно он мысленно сдирал с меня скальп, пытаясь узнать, что же кроется внутри, что именно заставило его так слепо и послушно подчинится глупому приказу его же рабыни, его игрушки, его вещи. В глазах бессмертного проскользнула искра интереса, но тут же сменилась страхом перед неизвестностью.       Я вновь провела ладонью по пятнам, размазывая кровь по коже. И чем настойчивее я пыталась стереть её с себя, тем отчётливей слышала в воздухе ту самую «гниль».       Да, мне приходилось находиться рядом с трупами, рядом с умирающими от тяжёлых болезней. Они воняли гниением, разложением, заставляя выворачивать желудок наизнанку. Но этот запах… он и был самой смертью.       Секунда за секундой, выражение лица Зейла становилось всё мрачнее и мрачнее. Казалось, что наша маленькая ссора забылась и сейчас мысли совершенно иного рода занимали его голову. Он пытался что-то вспомнить, осознать, применить к текущей ситуации. И, видимо, догадки не давали ему полной, чёткой и понятной информации.       Он боялся. И если ты чего-то боишься, то от этого нужно бежать. Мужчина шумно выдохнул, выпрямил спину и вернул на лицо привычное суровое выражение лица.       Сердце замерло в груди, когда Зейл отвернулся. Я тут же поняла, что он собирается уйти, оставив меня наедине с тем, что вызывает у него тревогу, с тем, что сидит внутри меня. Я сделала шаг ему на встречу, но словно наткнулась на преграду его холодных изумрудных глаз. Он хотел… нет, он приказывал, чтобы я осталась тут.       — Зейл…       Мой голос звучал почти как шепот, затерявшийся в тишине. Я понимала, что мольбы могут быть напрасными, но отчаянно надеялась, что он услышит меня.       Дитя Ночи замедлил шаги, словно внутри него разгоралась борьба между решением уйти и желанием остаться. В полутьме его силуэт казался недосягаемым, хоть мы и находились друг от друга на расстоянии пары шагов.       — Не уходи… не оставляй меня одну. — прошептала я еще раз, чувствуя, как наворачиваются слёзы.       Он мотнул головой. Половицы заскрипели под его ногами. Мужчина молча вышел из комнаты, осторожно прикрывая за собой массивную дверь.       Отчаянье захлестнуло с головой. Захотелось выть от того, насколько мне было страшно. Казалось, что вот-вот и тени вновь зашевелятся, нападут, растерзают плоть. Но всё оставалось неподвижным, словно неживым. Я продолжала стоять, боясь пошевелиться. Сколько времени прошло? Все звуки стали какими-то пустыми, не несущими никаких эмоций. Кто-то ритмично дёргал струны этажом ниже, но у меня в голове они не сливались в музыку. Они оставались лишь звучанием отдельных нот. Я опустилась на пол, словно зверушка, ожидающая у двери возвращение хозяина. Нельзя быть уверенной, что он вернётся. Но я продолжала ждать.       Он — единственный, кто не хочет мне смерти, кто не угрожает мне при любом удобном случае. И хоть от него часто веет тяжёлой аурой, но она совсем не отпугивает. Даже наоборот — она даёт мне сил, подпитывает меня, заставляет двигаться. Я ненавидела себя за эти мысли, но всё же понимала, что это правда. Я не собираюсь отдавать ему своё сердце. Я хочу поделиться с ним чувствами, мыслями, ощущениями, я хочу ему доверять.       Хотя бы просто доверять.       Вздрагивая от любых голосов и шагов за дверью, я каждый раз надеялась, что это Зейл. Но время шло, а рассвет постепенно распускался на когда-то тёмном ночном небе. Я пыталась понять, что произошло, прокручивала раз за разом всё, что видела, слышала, ощущала. Нет сомнений, что это была не я. Но тогда кто? Та сущность, которая приходила ко мне во снах? Было ли это её попыткой защитить, либо, наоборот, погубить?       Как бы усердно я не строила догадки, не взывала к памяти, я лишь раз за разом упиралась в тупик. Я копала глубоко, но разгадки лежали ещё глубже, в самых тёмных углах души, в самых дальних и труднодоступных.       На очередную суету за дверью я уже не обращала такого внимания, как прежде. Меня полностью поглотило отчаянье, я утонула в нём, задохнулась. Когда дверь в комнату открылась, сил на то, чтобы посмотреть на вошедшего просто не было. Гость остановился на пороге, а затем уверенным шагом двинул в мою сторону.       Ни сказав ни единого слова, крепкие мужские руки обвили мою талию, проскользнули под коленки и подняли с пола. Знакомый запах. Смородина и мускус. Раньше я никогда не обращала на него внимания, он не был для меня чем-то особенным или запоминающимся. Сейчас же — я отчётливо различала его среди всех прочих.       — Надо тебя искупать. — тихо, словно боясь кого-то потревожить, сказал Зейл.       Я прерывисто выдохнула, ощущая знакомое тепло на коже. Дитя Ночи казался спокойным, а все его действия были уверенными, отточенными до совершенства. Даже если он и ощущал угрозу рядом со мной, то очень умело скрывал свои истинные чувства. Но я всё же чувствовала, как под его серой кофтой напряглись все мышцы, словно он в любую секунду готов отбросить меня и отскочить на безопасное расстояние.       Мужчина вынес меня из комнаты, спустился по скрипящей лестнице. Звук веселья стал немного громче, но, когда он ловко открыл одну из дверей и зашёл со мной внутрь, она почти что затихла. В помещении было тепло и влажно.       Немного осмотревшись, Зейл осторожно усадил меня на каменную скамью. Засохшая кровь тут же неприятно стянула кожу, отчего я поморщилась и инстинктивно попыталась смахнуть кровавую корочку с тела. Но Дитя Ночи быстро перехватил мою руку, обхватывая запястья длинными и красивыми пальцами.       — Не трогай. Сейчас всё смоем.       Он отпустил мою руку и сел передо мной на корточки, пытаясь взглядом словить мой. Мне было неловко смотреть ему в глаза. Я чувствовала вину и даже каплю страха, словно всё вновь может пойти не по плану. Но, к моему удивлению, Зейл мягко улыбнулся.       — Ты от меня избавишься?       — С чего бы?       Мужчина ответил быстро, без заминок, словно над таким вопросом не стоит даже думать. Хотя, это мог бы быть вполне заготовленный ответ. Скотину перед убоем тоже пугать нельзя, иначе её вкус испортится.       Я рвано выдохнула.       — Потому что… — я запнулась. — Из-за того, что произошло. Из-за страха, возможно.       Эмоции на лице Зейла сменились на непонимание и удивление, но затем он ухмыльнулся.       — Дорогая, мне почти три сотни лет, если бы я избавлялся от всего, чего боюсь, мир утонул бы в огне ещё задолго до того, как появились бы на свет твои создатели, — он опустил взгляд на свои руки и после пары секунд молчания, добавил: — Буду честен, ты меня напугала. Такая сила… с ней нужно считаться. Это может быть связанно с твоим происхождением и потерянными силами?       Я пожала плечами, но всё же задумалась. Стоит ли ему говорить о голосе, стоит ли вспомнить о снах? Пусть я к ним и отношусь скептично, но по какой-то причине, это кажется мне достаточно важным. Только вот что это даст?       — Вполне возможно, — я поджала губы. — Магия — это сложная и непостоянная вещь. Дети Звёзд умеют чувствовать её и управлять ею, но даже так, подчинить её полностью не удалось никому. Возможно, Энис меня наказывает. Но я не уверена, что это была вспышка магии. С того самого дня, как меня забрали с корабля, я могу только ощущать потоки, но не касаться их. Такой стыд.       Казалось, Зейл вполне искренне удивился моим словам. Он поднял голову и наши взгляды встретились. Я всё ещё помнила, чем это закончилось в прошлый раз, но мне показалось, что сейчас он не станет поступать так со мной ещё раз. Было глупо на это надеяться, но я заглушила инстинктивный позыв отвернутся, отключая напрочь оставшиеся инстинкты самосохранения.       — А твои родители? Они чистокровные?       От упоминания родителей я внутренне сжалась. Рана в сердце после их смерти всё ещё кровоточила и никак не покрывалась корочкой. Возможно, справляться с утратой мне помогало то, что последние пятнадцать лет в Академии я достаточно редко проводила время с семьёй. Я постаралась отогнать гнетущие мысли в сторону.       — Да. У отца достаточно сильный и чистый род, а мама… — я сжала похолодевшие пальцы в кулак. — Она редко рассказывала о своих предках, потому что стыдилась своих корней.       — Почему же? — Зейл немного сощурился, вглядываясь в моё лицо.       Я попыталась вытянуть из воспоминаний всё, что когда-то слышала о матери от отца, от посторонних людей. Маму выдали замуж насильно, ведь их род, пусть и достаточно влиятельный в прошлом, угасал, а семья отца, имея средства и достаток, нуждалась во власти, которую могло дать имя будущей невесты. Выгода была для всех. Но когда дед понял, что всё влияние — лишь пустая болтовня, было уже поздно. Мама носила под сердцем дитя.       — Её семья обманула семью отца, вот и всё. Именно это преследовало её долгие годы.       — Хорошо, — Дитя Ночи встал на ноги и протянул мне руку. — Давай я искупаю тебя и будем выдвигаться. У меня сегодня ещё есть некоторые планы.       Протянутая ладонь выглядела так, словно он предлагает мне дружбу. Во всяком случае, именно так делали дети в детстве, когда встречали первого своего «друга».       Я неловко ему улыбнулась.       — Я могу и сама помыться.       — Не сомневаюсь в этом, — кивнул Зейл, — Но я сделаю это быстрее и качественнее, — он усмехнулся самым наглым образом, отчего по затылку побежали мурашки. — Тем более, чего я там не видел.       — Ты как моя мама. — подметила я, принимая его руку, хотя могла вполне подняться и сама.       Мужчина немного смягчился и обхватил мою ладонь пальцами, и та почти полностью под ними скрылась. Вопреки его веселью, чувствовалось некоторое напряжение, которое не было связанно с тем, что меня собираются купать. Хоть Зейл и показывал, что ему безразлично на то, что произошло, он, всё же, действовал с вдумчивой осторожностью.       Купель в таверне представляла собой углубление в полу, окружённое стенами из грубых серых камней. Вода внутри была мутноватой, но от неё исходило приятное тепло. Висящий над купелью светильник освещал воду и бросал рябь на стены, украшенные подвесками и различными вытесанными из камня скульптурами. Казалось, что они готовы поведать какую-то историю, стоило только внимательнее их осмотреть.       Когда Зейл потянулся к ткани моего костюма с намереньем её снять, я заёрзала от неприятного ощущения. Жакет прилип к коже и попытки осторожно его стянуть причиняли сильный дискомфорт. Несколько раз выругавшись себе под нос, я отстранилась.       — Могу сходить за ножницами, — предложил Зейл, нахмурившись, — Проще уже его разрезать. Тем более, своё этот костюм уже отжил. — его взгляд скользнул ниже, на брюки, которые точно так же прилипли к коже.       — А какая разница? — вскинула бровь я. — Всё равно же придётся его сдирать.       Мужчина лишь кивнул в знак согласия.       — Залазь в воду.       Сначала я скривилась, но затем поняла, в чем заключается его логика: кровь размокнет, и снять одежду будет менее болезненно. Да и окунуться в воду, которая скроет наготу, казалось намного приятнее, чем раздеваться на глазах у другого. Поэтому я подчинилась.       Перешагнув через невысокий бортик и коснувшись босыми ногами ступенек, я начала постепенно погружаться в воду. Она приятно обволакивала тело и высвобождала запах пряных трав и масел, которые использовались для расслабления и даже оздоровления. Дно было шероховатым, что дарило дополнительное ощущение безопасности, снижая шанс поскользнуться.       Пришлось залезть внутрь прям по шею и просидеть так с пару минут, пока вода не начала постепенно окрашиваться в бледно-розовый цвет. Только после этого я вновь попыталась стянуть жакет, который, в этот раз, поддался и скользнул по коже. Таким же образом я избавилась от остальных элементов костюма, вышвыривая мокрую ткань на пол купели.       Зейл вновь одобрительно кивнул и отошёл к небольшому каменному выступу в стене, чтобы взять мочалку и брусок мыла. К тому моменту, как он развернулся ко мне, я уже во всю пыталась смыть с себя кровавые пятна, всем видом показывая, что его помощь мне и не сильно-то и нужна.       Он усмехнулся.       Когда мужчина сложил все банные пренадлежности на краю углубления, я заметно расслабилась, полагая, что он отступил от своих намерений меня искупать. Но когда он стянул с себя верх одежды и поспешно залез в воду, я немного засмущалась и нырнула глубже, оставляя над поверхностью нос и глаза.       — Настолько не нравится мысль, что я хочу тебе помочь, что ты решила утопиться?       Его смешок эхом отбился от стен. Я лишь активнее задвигала руками, продолжая смывать кровь. Чем меньше её на мне останется, тем быстрее он закончит и отстанет. Кажется, Зейл понял это без слов, но всё же взял мочалку и окунул её в воду, чтобы потом намылить. В воздухе появился новый свежий аромат мяты и какого-то масла. Я подняла голову.       — Мне неловко, — честно призналась я. — Можно я сделаю всё сама?       — А как же ты планировала со мной переспать, если тебе даже от такого неловко? — мужчина немного понизил голос и склонил голову набок, — Да и бродить передо мной без одежды в купели для тебя, вроде бы, должно быть привычным делом, — невозмутимо продолжил он, подходя ближе. — Так что прекрати. Говорю же, ты не удивишь меня своим нагим телом. Из нас двоих можешь удивиться только ты.       Я выдохнула через рот, отчего из-под поверхности воды появились пузырьки воздуха. Зейл закатил глаза.       — Адарель, не заставляй меня делать это силой. У нас не так уж и много времени.       Он не нервничал, а говорил легко и с мягкой полуулыбкой. Пусть это и расслабляло бдительность, но я всё равно не горела желанием, чтобы он касался меня. Ну нельзя так.       — Ну пожалуйста, — не унималась я. — Я тоже могу быстро. Я же не ребёнок, чтобы быть не в состоянии себя вымыть.       — Ведёшь себя именно как ребёнок, — выдохнул Дитя Ночи, протягивая ко мне свободную от мочалки руку. — Иди сюда. Ада.       Заёрзав под водой, я всё же медленно двинула в его сторону, стараясь максимально оставаться под поверхностью. Моя макушка была на уровне солнечного сплетения мужчины, отчего я и сама казалась себе ребёнком.       Зейл качнул головой и глубоко вздохнул. Он рассмотрел меня с разных сторон и свободной рукой подтянул меня за предплечье. Даже не смотря на тёплую воду, его ладонь казалась в разы горячее.       Мужчина начал медленно смывать с моей кожи кровь. Его движения были уверенными и ровными, словно для него это и впрямь ничего не значило, было какой-то обыденностью, привычкой.       Чувствуя себя немного стеснённо, я отводила глаза, сосредотачиваясь на воде, медленно качающейся вокруг нас. Взгляд Зейла был молчаливым, его выражение лица не выдавало ни малейших эмоций. Но его руки были ласковыми и заботливыми, смывающими с меня все следы боли и страха.       С каждым касанием губки к коже я чувствовала, как тяжесть прошлых событий остаётся в воде. Вместе с кровью, смывалось и напряжение, оставляя лишь благоухающую чистоту. Я позволила себе расслабиться и довериться ему немного больше, выныривая над поверхностью, но всё же прикрывая руками грудь. Дитя Ночи никак это не комментировал, просто продолжая водить мыльной мочалкой, безмолвно прося повернуться к нему спиной и изредка слегка приподнимая меня над уровнем воды, чтобы отмыть спину и поясницу.       Слова были лишними в этот момент. Мы просто сидели в молчании, каждый в своих мыслях, словно наслаждаясь этим моментом покоя и спокойствия. Только шепот воды и едва уловимый шум дыхания нарушали тишину, мягко вырывая из раздумий.       — Сядь на край, нужно вымыть ноги. — в конце концов первым нарушил тишину мужчина.       Я машинально принялась исполнять его просьбу, будучи погружённой в свои мысли. Уже сидя на бортике, и ощущая приятный холодок на влажной коже, я встрепенулась и сжалась. Но Дитя Ночи даже не цеплялся взглядом за какую-то конкретную часть моего тела, тем самым подтверждая свои слова о незаинтересованности в нём. И я расслабилась.       Когда грубая мочалка коснулась моего бедра, я лишь рвано выдохнула. Щёки налились кровью, вынуждая меня отвернуться. Зейл видел, что мне неловко, чувствовал моё напряжение под его пальцами и лишь поэтому молчал, продолжая быстро, но умело смывать алые подтёки с моей кожи.       Слышал ли он, как сердце бьётся в моей груди? Сквозь звуки воды, чувствовал ли он напряжение, которое вынуждало меня задерживать дыхание, когда он водил по моему телу мыльной мочалкой? Вопросы роились в голове, но я решила не обращать на них внимание.       Вместо этого я сосредоточилась на прикосновениях его рук, на том, как пузырьки пены покрывают ноги и как пахнет мыло. Этот момент позволял забыть о мире вокруг, на время оказавшись лишь в этом крошечном уголке тишины и покоя.       — Видишь, не так страшно. — закончив, сказал Зейл.       Мне оставалось лишь принять тот факт, что страшно совсем не было. Я чувствовала себя в разы лучше, а корочка крови теперь не сдерживала никаких движений. Внутри разлилось блаженное чувство.       — Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Я была бы не против, если бы ты хоть где-то дал мне постесняться и отвернулся, пока я укутаюсь в полотенце и вытрусь.       — Как пожелаешь, — повёл плечами мужчина. — Я пока тоже искупаюсь. Если захочешь подсматривать за мной, то я тебя стыдить не буду.       Я цокнула языком и дождавшись, пока он отвернётся, встала за полотенцем, предусмотрительно сложенным на каменной скамье.       Всякий раз, когда мне приходилось иметь дело с Зейлом, я не могла не удивляться его невозмутимости. Он словно не обращал внимания на сложности момента, в котором мы находились. Мужчина вылез из воды, и я невольно обернулась.       Серая ткань его штанов была мокрой и прилипала к ногам, очерчивая совершенно все рельефности. Если на миг забыть о том, кто он и где мы находились, то изучать его тело было достаточно приятным занятием. Если откинуть в сторону все нормы приличия и стеснительность, то я бы уверенно сказала, что оно — произведение искусства. Художники готовы бы были отдавать свои жизни, чтобы просто иметь шанс на рисунок с натуры.       Словив на себе мой взгляд, мужчина улыбнулся краешком губ.       — Можешь даже прикоснуться, если так сильно хочешь.       Невольно залившись краской, я накинула широкое полотенце на плечи и опустила глаза.       — Как-нибудь обойдусь. — быстро проговорила я.       Желание рассматривать пропало само собой, вызывая у Дитя Ночи вздох, полный непонятных для меня эмоций. Играть с девушками и провоцировать их, видимо, его любимое занятие. Но это совсем не значит, что я должна поддаваться.       Закончив со всеми делами, Зейл, точно так же, как и я, обернулся в полотенце, закрепляя его на бёдрах. Он ловко завернул длинные тёмные волосы в свободную гульку на голове и, пройдя мимо меня, приоткрыл дверь купели, впуская прохладный воздух.       Всего через пару секунд, ему подали стопку чистой и сухой одежды.       — Надеюсь, я угадал с размерами, — с этими словами, мужчина протянул мне сложенную одежду. — Смотреть на тебя в том несчастном синем костюме не по размеру было просто ужасно.       Я приняла наряд из его рук и тут же его развернула, чтобы осмотреть. Простое тёмное платье с серебряной вышивкой и свободной длинной юбкой не могло не радовать глаз после того, что я носила до этого. Но кроме платья там больше ничего не было, что вынудило меня посмотреть на Зейла с некоторым упрёком.       — А где нижнее белье?       Привыкнуть к его отсутствию было тяжело. Но я тешила себя надеждой, что смогу его надеть хотя бы раз, даже если перед смертью.       — У платья довольно капризная ткань, будет портить общий вид. — лучезарность его улыбки могла ослепить даже днём, но я мотнула головой.       — Негодяй.       — Я знаю. — лишь кивнул Зейл.       Когда мы вышли наружу, солнце стояло в зените. Духота улиц была мне непривычной, но я искренне радовалась теплу, пусть и через время начала слегка перегреваться. В наших краях лето было холодным и недолгим, потому такую знойную жару я почти что не помнила.       — А что это за город?       Я редко интересовалась Амотиалой, потому и её географии толком не знала. В Академии мало времени уделялось изучению земель противника, хотя это зависело исключительно от выбранного направления. Потому сейчас, наблюдая за высокими башнями, утопающими в зелени деревьев и черепичными крышами, подпёртыми массивными стенами, я даже приблизительно не понимала, где мы находимся.       — Фласадена, — громче, чем обычно ответил Зейл, стараясь сделать так, чтобы я услышала его через гомон и уличную музыку. — Обещаю, что устрою тебе небольшую экскурсию, если останется время.       Мы двинули вдоль оживлённой и широкой улицы, а я, не переставая, крутила головой, чтобы осмотреть очередную парковую зону с фонтаном, либо полюбоваться городской клумбой с пёстрыми цветами. В какой-то момент, Зейлу пришлось взять меня за руку, чтобы я не отставала. Но даже так, я невольно замедлялась, заглядываясь на товары в лавках торговцев и вычурные витражи на стёклах.       — Ещё немного, и я переброшу тебе через плечо и понесу так, — грозно заявил Дитя Ночи, сжимая мою руку сильнее, чем обычно. Его брови нахмурились, и глаза загорелись некоторым нетерпением. — Адарель, ты меня вообще слышишь?       С трудом оторвавшись от очередного прилавка с безделушками, я подняла на него удивлённый взгляд.       — Да-да, — замотала головой я. — Я тебя слушаю.       — Тогда шевели своими прекрасными ножками, дорогая, я сильно опаздываю. — его голос звучал немного сурово, но в глазах промелькнул намек на обеспокоенность.       Встреча, на которую так сильно спешил Зейл, была назначена в весьма необычном месте. Выйдя на достаточно просторную местность, перед глазами предстал центральный парк. Величественные деревья, ветви которых взмывали ввысь, словно стремясь дотянуться до небес, создавали приятную тень и убаюкивающий шепот листьев. Пушистые кусты и цветочные клумбы, усыпанные множеством ярких цветов, придавали парку неповторимый колорит и аромат цветов, смешивающийся с прохладным воздухом. Струящиеся фонтаны распыляли сверкающую росу, создавая радужные изломы на солнечных лучах. Здесь, среди уютных скамеек и тропинок, время казалось замедленным, а сердце наполнялось покоем.       Единственное, что никак не вписывалось во всю эту зелень и радужность — храм. Он возвышался над городом как темный колосс, как непреклонная стража над своим царством. Его высокие башни, украшенные остроконечными шпилями, тянулись к небесам, стремясь проникнуть сквозь облака и достичь самых глубоких сфер тьмы за ними. Громадные ворота, увенчанные изображением грозной богини с зловещим взглядом, сеяли в сердце, как восторг, так и тревогу. Её руки были раскинуты в стороны, словно она принимала в свои объятия всех, кто был готов возносить ей молитвы. Без сомнений, это был Храм Норсы, богини Детей Ночи.       Вопреки моему нежеланию смотреть в его сторону, всё моё естество словно тянуло туда. Кинув быстрый взгляд на Зейла, во всю ведущего беседу с другим мужчиной, я шустро нырнула в тень деревьев и, словно зачарованная, направилась к храму. Его чёрные стены поглощали весь свет вокруг, а вместе с ним, и все цвета, запахи, эмоции. Чем ближе я подходила, тем тише становилось, тем легче дышалось.       Подойдя к воротам вплотную, пришлось признать, что архитекторы постарались на славу, создав такое замечательное строение. Внутри храма царила тишина. Если снаружи казалось, что весь свет, попадающий на окна и стены, пропадал на них без остатка, то тут все цвета собирались в причудливые отблески, формы и абстракции.       Стены украшали изображения воинов и символы Норсы — три луны, одна из которых была тонкой изогнутой полоской молодого месяца, центральная — полного, а самая крайняя — убывающего. Величественные колонны поддерживали потолок, на котором были изображены звёзды и луна на мертвенно чёрном небе. Идея такой фрески была весьма понятна — луну и звёзды видно только в ночи. Дети Луны и Дети Звёзд всегда были и будут неотъемлемой частью Детей Ночи.       Я невольно фыркнула, рассматривая изображение. Это было кощунство. Как умело эти бессмертные существа загоняют своих бывших рабов в свои объятия. Дети Звёзд никогда не считали Детей Ночи или Луны своими союзниками, потому факт того, что нас символически изобразили вместе, заставил негромко выругаться.       Чем дальше я продвигалась внутрь, тем холоднее становился воздух. Лёгкое летнее платье на бретельках совсем не грело рук, вынуждая меня обхватить себя за плечи.       — О Шестеро, ну и холодина.       Стоило мне открыть рот, как наружу вырвалось облачко пара, растворяясь в воздухе. Нужно возвращаться.       Уже собравшись развернуться и уйти прочь, я заметила в глубине храма алтарь с сидящей возле него фигурой. Изначально, мне показалось, что это живой человек, но стоило мне подойти ближе и убедится в неподвижности, кожу обдало мурашками.       Перед алтарём, словно живая, сидела статуя богини Норсы. Её лицо и взгляд были обращены к золотой чаше, единственному, что стояло на гладком пьедестале в центре. Сам же чёрный камень, из которого была вытесана скульптура, мерцал золотыми прожилками, словно в них была заключена сама магия. Они двигались в такт дыханию чего-то, что было в ней скрыто. Выразительные черты божественной сущности выглядели настолько реально и проработано, что казалось, будто это и впрямь когда-то живой человек, окаменевший с течением тысячелетий.       Сама же чаша, пусть и искрилась от золотых бликов, была во что-то выпачкана. Приглядевшись, можно было заметить небольшое пятнышко крови, сгустившееся на дне. Не сложно догадаться, что в качестве жертвы для своей нечестивой богини, Дети Ночи подносили кровь.       И этот запах благовоний и смерти.       Тут, возле алтаря, он забивал лёгкие своим смрадом, вызывал тошноту и покалывание в пальцах. Кроме того, ощущение чьего-то присутствия заставляло постоянно оглядываться и мысленно взывать к богине Энис.       Я чувствовала себя некомфортно. Не в своей тарелке. Храм чужого божества принял меня в свои объятия и, по какой-то причине, совсем не хотел отпускать. Даже Дитя Звёзд, войдя в храм Детей Солнца, к богине Аллейн, не мог простоять там и пары минут, чувствуя, как всё его естество пытаются оттуда вытолкнуть.       Но я была тут званой гостьей. Где-то глубоко в душе я чувствовала, что каждый тёмный уголок отзывается ко мне с дружелюбием, ожиданием, терпением. Если в этом храме вытесаны символы Детей Звёзд, значит ли это, что они тут тоже могут находиться?       Опасливо осмотревшись, я неохотно коснулась чаши. Острые края, если сильнее надавить, способны без труда прорезать тонкую кожу. Тогда кровь сразу же попадёт внутрь и будет принята богиней. Вопреки моему желанию одёрнуть руку, я почему-то продолжала держать кончики пальцев на чаше. Я чувствовала себя глупым ребёнком, который пошёл в лес ночью, ослушавшись своих родителей. Это вызывало как восторг, так и сильный, первобытный страх.       И вот, когда один из моих пальцев почувствовал короткую вспышку боли, а по внутренней стенке чаши, будто оживший, спустилась тонкая полоса крови, я ощутила, как внутри меня что-то содрогнулось. Лёгкий поток магии, словно дуновение весеннего ветерка, мягко скользнул по моей коже, заставляя сердце стучать ещё быстрее.       Мой взгляд поднялся к статуе, сидящей среди темноты, и мне показалось, что ее каменные глаза, ранее направленные в сторону алтаря, теперь смотрят прямо на меня. Сознание медленно сомкнулось, а сердце пропустило удар, как будто предвещая что-то зловещее. Во мне проснулся инстинкт самосохранения, и я внезапно ощутила, что в этом священном месте я больше не чувствую себя безопасно.       — Адарель…       Безмолвные каменные уста зашевелились. Я с ужасом отступила на шаг назад, чуть не падая со ступеньки.       — Адарель!       Тишина, словно хлыстом, рассеклась ещё одним голосом. В глубинах храма мое сердце застучало, как удары барабана, а ожившее золото на статуе начало сиять ещё ярче, двигаться ещё быстрее. Я ощутила, как кровь застыла в жилах, но не могла оторвать взгляд от каменной фигуры передо мной.       — Адарель! — голос звучал теперь совсем рядом, и я поняла, что кто-то приближается.       Внезапно в полумраке появился силуэт Зейла, его черты лица исказились от беспокойства. Он настойчиво шагал по направлению ко мне, и я почувствовала облегчение, когда его рука схватила мою.       — Адарель, что случилось? Ты в порядке?       Его шёпот звучал близко у моего уха, принося тепло и безопасность. Я вздохнула полной грудью, вдруг ощущая, что страх понемногу отступает.       — Зейл, я… Я не знаю, что здесь происходит, — прошептала я, прижимаясь к нему, словно это был единственный способ защититься, — Она… она… — я не могла подобрать слов, чтобы описать то, что только что увидела, ведь когда я вновь обратила свой взгляд на статую, её мёртвые глаза безучастно смотрели на алтарь.       — Идём отсюда. — сказал Зейл, обвив рукой мои плечи и помогая мне спуститься по ступеням.       Его решительный тон звучал как приказ, но я благодарно согласилась, отчаянно желая покинуть этот мрачный храм и забыть всё, что только что произошло.       Мы вышли на свет дня, и я почувствовала, как свежий воздух наполняет мои легкие, освобождая от тяжести, которую я ощущала внутри. Зейл же искоса посматривал в мою сторону, сведя брови на переносице. В его взгляде читалось некоторое осуждение и… замешательство?       — Если меня когда-то спросят, какой смертью ты погибнешь, я без размышлений отвечу, что крайне глупой, — запричитал мужчина, уводя меня всё дальше от тёмных стен здания. — Тебя вообще не учили, что в храм чужого народа заходить опасно?       Я молчала, погруженная в смутные размышления. Столкновение со статуей богини Норсы оставило во мне следы не только физической опасности, но и непонятного тревожного чувства. Я чувствовала нечто большее, чем просто страх, но не могла описать это словами.       Зейл, ожидая моего ответа, повернулся ко мне, его изумрудные глаза искали в моих какие-то ответы. Но что я могла ему сказать? Лишь виновато пожала плечами, отводя глаза в сторону, чтобы скрыть свои эмоции.       — Я не знала… — начала я, но мой голос дрогнул, и слова замерли на губах.       — Не знала она… — пробубнил мужчина, подводя меня к скамье. — Нужно быть либо смелой, либо глупой, чтобы идти к алтарю Норсы без сопровождения Дитя Ночи. Тебе повезло, что там не было служителей. Они бы быстро нашли твоему телу применение, приняв его за подношение.       Я подняла на Зейла испуганный взгляд. Он закатил глаза.       — Какое применение?       Вместо ответа, мужчина цокнул языком и покачал головой. Но всё же, через время, сел рядом и заговорил.       — Ада, Дети Ночи ценят всё, что может дать отсутствие Аих на небосводе. Это как чувство свободы и безнаказанности, так и различные плотские утехи и, конечно, смерть. Поэтому, — он негромко выдохнул, — Они бы тебя изнасиловали и убили бы, напоив твоей кровью каждое воплощение Норсы в храме. А я бы стал изменщиком своей богини, оторвав головы им всем. — Зейл опустил взгляд на зеленеющую траву под ногами.       Моё сердце ушло в пятки от ужаса, впервые осознав, насколько опасно было это беспечное действие. Мысли, словно леденящий ветер, ворвались в воспалённый разум, заставляя в полной мере оценить масштаб моей глупости. Я была слепа от любопытства, не представляя, как близко оказалась к действительно глупой смерти, ведь чувство, что в тот момент за мной наблюдают, заиграло новыми красками.       — А вот и пропажа нашлась. Я же тебе говорил, что она недалеко ушла.       Я настолько погрузилась в свои тревожные мысли, что даже не заметила, как к нам подошли. Высокий, короткостриженый мужчина в свободной желтоватой одежде полностью закрыл меня своей тенью. Потоки магии, роящиеся возле его силуэта не оставляли сомнений, что это Дитя Звёзд.       — Я надену ей на шею поводок, — устало выдохнул Зейл, касаясь пальцами своего лба. — Она запёрлась в храм и даже рискнула подойти к алтарю.       Подошедший мужчина протяжно засвистел, концентрируя всё своё внимание на мне. Я подняла на него взгляд, тут же цепляясь за руны, выведенные на его шее и уходящие вниз, за воротник просторной рубахи. Они были даже на кончиках его пальцев, украшая молодую смуглую кожу. Последователь тёмной ветви Энис. Когда таких магов раскрывают, то высекают на их грешных телах защитные письмена, чтобы очистить тело и душу. Но слишком заметная разница в цвете некоторых рун явно кричит о том, что он их извратил на свою пользу, изменив основное назначение на что-то другое. Клятвопреступник. Не удивительно, что он оказался именно тут, на прогнивших от тьмы землях.       — И кровь свою тоже не забыла там оставить, — мягко, с весёлой усмешкой проговорил тот. — Богиня тебе ответила, юная дева? От того, что он сказал, я вздрогнула, тут же обхватывая ладонью раненный палец. На моё действие мужчина отреагировал с ещё более широкой улыбкой. Но вот реакция Зейла была полной противоположностью.       Дитя Ночи, с подвластной ему ловкостью, схватил меня за кисть, поднося мою ладонь ближе к лицу. Розоватая полосочка на пальце только подтверждала слова его приятеля. Глаза Зейла заискрились яростью, а его челюсти напряглись, словно он сдерживал порыв высказать всё, что накопилось внутри.       — Прежде, чем ты начнёшь меня снова запугивать, — затараторила я, — В своё оправдание скажу, что это произошло случайно и там была всего одна капелька, — я поджала губы, встречаясь с огнём в глазах Зейла. Он приподнял брови в саркастической гримасе. — Ну, может, две капельки.       — Давен, я её сейчас задушу. — не отрывая от меня взгляда, процедил сквозь зубы Дитя Ночи.       — В этом нет необходимости, друг мой, — явно забавляясь развернувшейся перед ним сценой, Давен похлопал Зейла по плечу, отвлекая его от меня. — Это юное Дитя Ночи просто следовало за голосом своей богини, в этом нет ничего постыдного. Да, без всех этих ваших церемоний и ночной тьмы. Это не греховно.       Я пару раз удивлённо моргнула, переваривая сказанное. Давен быстро пробежался взглядом по Зейлу, а затем, нахмурившись, вновь посмотрел на меня. На его лице читалось лёгкое замешательство, которое с каждой секундой, пока он меня осматривал, становилось более выраженным.       — Ох, Святая Энис и её творения! — всплеснул руками Дитя Звёзд, озаряясь широкой улыбкой, — Никогда ещё не видел своих родичей по несчастью так близко и живыми! — Давен вновь нахмурился. — Тогда зачем ты оставила Норсе свою кровь, моя звёздочка?       Зейл напрягся и встал в полный рост, заграждая меня от любопытного взгляда Давена, который, даже не смотря на весомое различие в росте и комплекции, всё равно пытался вновь на меня посмотреть.       — А ну цыц! — понизивши голос до шёпота, одёрнул его Зейл. — Говори тише. Лишнее внимание ни к чему.       — Я просто удивился, вот и всё, — пожал плечами Давен, всё же бросая попытки выглянуть через фигуру Зейла, — Лет шестьдесят не видел своих сородичей, — он замолчал, а потом перешёл на торопливый полушёпот: — Как она вообще тут оказалась? Это же незаконно. Тебя вызовут на ковёр к Правителю, в Кэлас, если узнают. Плакали тогда твои планы.       — Девчонку продали на рынке, как энианку, потому тут вопросы не ко мне.       — Но начнут с тебя, — перебил его Давен. — Ты обязан был сдать её Представительству Звёзд. Такая экзотическая кровь и у тебя в доме может доставить тебе кучу проблем, а тебе хватило ума притащить её в город! Сдай её сейчас, пока не поздно!       — Ты и сам сначала не узнал в ней свою кровь, Давен, — грубо ответил Зейл, заставляя Дитя Звёзд замолчать. — Да и, скажу честно, даже мне это удалось с трудом.       — Это ничего не меняет. Она не свободная женщина рядом с тобой, она твоя рабыня, Зейл, — он мягко отодвинул Дитя ночи в сторону, вновь встречаясь со мной взглядом. — Твоя семья знает, где ты?       Я мотнула головой, решая не вмешиваться в их словесную перепалку. Хотя, признаться честно, я прекрасно осознавала, если сейчас скажу, что хочу вернуться к своему народу, Давен может мне с этим помочь, образумив Зейла. Но, по какой-то причине, мне этого не хотелось.       — Её семья погибла от последствий взрыва, Давен. Она сирота.       Но Зейл прекрасно знал о моей сестре, о Маолин. И она тоже может подтвердить, что видела, как меня забирали на невольнический рынок и, возможно, со временем, захочет меня найти.       — У меня есть сестра, — неожиданно для самой себя, отозвалась я. — Её определили на опеку в другую семью. Возможно, она уже и не надеется увидеть меня живой.       — Ада… — протянул Зейл, прикрывая глаза рукой.       — Ты хочешь оставить её подле себя? — вдруг, неожиданно серьезно заговорил Давен. Дитя Ночи дал ответ не сразу. Да оно и понятно, ведь если брать во внимание всё, что произошло за последние дни, то я для него — угроза и обуза.       — Да, — отчеканил мужчина, даже не удосужившись на меня посмотреть. — Ей будет лучше возле меня, потому что её собственное Правительство на запрос о её происхождении дало весьма однозначный отрицательный ответ.       В каком смысле «отрицательный»? Я сжала губы в тонкую полоску и вопросительно посмотрела на Зейла, не веря в то, что ответ всё же пришёл. Не важно, был бы он положительным, либо нет, он был обязан об этом сказать.       — Ты играешь с огнём, мой друг. — качнул головой Дитя Звёзд.       — Почему ты не сказал? — вклинилась я.       Зейл кинул на меня виноватый взгляд и выдохнул, прикрывая глаза. Я не могла разобрать, что сейчас чувствует он, но, зато, прекрасно знала, что чувствую я. Предательство. И даже не со стороны моего «хозяина», а со стороны моего народа.       — Ответ пришёл почти одновременно с письмом о твоей сестре. Шейду было выгодно приютить у себя члена твоей семьи, но он не мог этого сделать, пока, формально, ты считалась живой. Пришлось бы тебя искать. А так, в такой неразберихе трудно уследить, чьё дело пропало и стёрло одного человека.       Я не знала, как на это реагировать. Внутри смешалась целая вереница эмоций, одна ярче другой. Моя сестра в один миг лишилась всех. И с этой мыслью её будет воспитывать один из сильнейших магов Дитей Звёзд. Интересно, как скоро он узнает, что имя нашей семьи ничего не стоит и что за душой у нас почти ничего нет?       — Ну, раз мы со всем разобрались, — вкрадчиво начал Давен, оглядываясь по сторонам, — То, возможно, нам время убираться отсюда? Буду рад принять старого друга и молодое Дитя… — он запнулся, его глаза забегали. — Дитя Ночи у себя дома. Там и обсудим все остальные вопросы.       От того, как он говорил обо мне, как о ночном создании, вскипала кровь. Зейл, видимо, почувствовал моё настроение, потому положил свою тяжёлую ладонь мне на макушку, взъерошивая волосы.       — Пусть лучше думают о ней, как о моей смертной любовнице, Давен. — сухо усмехнулся Зейл.       Я фыркнула.       — Так себе из тебя любовник, — наигранно надула губы я, поспешно убирая руку со своих волос. — Давен, а есть способ передать моей сестре весточку от меня? Пусть это будет в виде последних слов перед смертью, но я хочу, чтобы она знала, что я её люблю.       Давен задумался, посматривая в сторону Зейла и ожидая от него какой-то реакции.       — Думаю, что это можно будет устроить, звёздочка. Только я не могу ничего обещать.       Этого мне было достаточно, чтобы благодарно ему улыбнуться. Если есть хотя бы какой-то шанс последний раз ей это сказать, я буду безмерно счастлива.       Мы молча двинули прочь из парка. И пусть Дитя Звёзд без умолку трещал о всяких глупостях, его друг шёл молча, изредка отвечая на вопросы односложными предложениями. Зейл, казалось, совершенно не замечает никого и ничего рядом с собой. Только, в этот раз, чтобы точно меня не потерять из виду, крепко держал за руку.