20 Воспоминание: Чудо Технологий, но... Чьих?

∞ 🜛🝀🝕 ∞ [День недели: Понедельник. Место: Лаборатория Главного Офиса Корпорации JCJenson. Время: 12:30] Хотя праздник должен был идти круглый год, ну, или, по крайней мере, определённую часть года, удивительно, как всего один инцидент способствовал началу траура. Казалось, что всё человечество оплакивало невосполнимую потерю. Джеймса Эллиотта. Раздался оглушительный хруст, когда металлические отростки, чем-то подходившие по форме на щупальца, на концах которых были острые когти, повторяющие форму человеческих, разрывали один манекен за другим, бедная древесина кричала в треске агонии, но, она была абсолютно бессильна перед гневом человека, какие-то манекены подбросило вверх, почти до самого потолка, пара металлических щупалец рвануло к ним, а когда когти схватили свою добычу, они с животной яростью, не свойственной простому механизму, разорвали их на куски, остатки манекенов падали на металлический пол, словно потоки дождя, или даже, крови. Которую человек, чьё имя было Алекс Тэкрон, жаждал пролить, его некогда холодное, а ныне, бушующее от ярости сознание, демонстрировало пугающие картины жестоко убиенных тел виновников инцидента, произошедшего вчера, виновников смерти Джеймса Эллиотта. Грохот длился долго, очень долго, практически два часа, за которые, Алекс Тэкрон не издал ни единого звука, он не кричал, не бился в припадке пылающего гнева, его действия, а так же хищный лязг и рокот механизмов его металлических устройств говорил красноречивее любого слова. А когда всё, наконец, затихло, погружённый в пугающую, мрачную тишину, и полумрак лаборатории, посреди останков тысячи манекенов, словно, останков человеческих тел, сознание Тэкрона говорило только об одном: " Они заплатят... Они все поплатятся, их смерть будет долгой, страшнее агонии которую может даровать бездна, они утонут в ней, захлебнуться, как собственной кровью. " Его внутренний, Хриплый, тихий, но достаточно ясный, чтобы его можно было понять, голос, с механическими нотами, звучал почти как мрачная мантра, клятва, которую Тэкрон дал в этот момент. Похоже, что на некоторых людях, потеря Джеймса Эллиотта отразилась сильнее чем на ком либо. Но когда, медленно, металлические, 4 пары механических щупалец стали втягиваться обратно в кибернетическую, искажённую множеством опытов и экспериментов, тело Мистера Тэкрона, его гнев стал угасать, и на его тлеющих углях, холодело душу совершенно новое чувство: подобное пустоте. Тэкрон не знал, в первые в своей жизни, он правда не знал что будет делать дальше, всё было так просто, естественно: Джеймс Эллиотт руководил корпорацией JCJenson, он был её владельцем, он вёл их вперёд, подобно путеводной звезде, им нужно было просто следовать за этим светом, потому что так было правильно, так было нормально, но сейчас, когда этот свет угас, Тэкрон чувствовал себя затерянным во мраке, в этой тьме не было ничего: ни звуков, ни цели, ни света новых идей, ни кого-либо, лишь он, один. Он не знал... Что будет дальше, когда его месть наконец завершится, честно говоря, он даже не хотел продолжать, это не имело смысла, да, корпорация продолжит своё существование без Мистера Эллиотта, она могла существовать, потому что была готова, создана таким образом, чтобы продолжать существовать, существовать, но не жить. Ведь без света звёзд жизни просто... Нет, остаётся лишь тьма далёкого космоса, и ничего кроме этого. Тэкрон был так погружён в свою апатию, что, не придал сильного значения новому человеку, что веселой, даже, намеренно неуклюжей походной, вошёл в комнату для испытаний... Весёлой. Когда Тэкрон медленно обернулся, и встретился взглядом с новым лицом, в его глазах вновь вспыхнуло пламя гнева, он выпрямился, металлические отростки слегка высунулись из металлических отверстий на спине, металлические когти угрожающе клацнули, словно, они в любую секунду готовы впиться в горло другого человека железной, удушающей хваткой. ∞ 🜛🝀🝕 ∞ [День недели: Понедельник. Место: Медицинский Корпус Главного Офиса Корпорации JCJenson. Время: 11:00] В палате, куда временно определили тело Мистера Эллиотта было тихо, даже, пугающе тихо, врачи лишний раз не горели желанием посещать именно эту палату, номер 42 стал на время символом чего-то неприятного, горького, как вкус лимона, которыми жизнь щедро осыпала каждого сотрудника с ног до головы. И ведь мало кто из них понимал, почему они чувствовали себя такими... Потерянными, разбитыми, ведь, кто такой Джеймс Эллиотт? Ну, он их босс, бывший босс, начальство, которое всегда говорило что делать, давало понимание будущего, не больше, ни меньше, может, причина была в этом? Знаете, когда у вас есть понимание, хоть какое-то понимание грядущего, вам, как-то живётся спокойнее, у вас есть время на подумать, подготовиться, к хорошему, или к плохому, это не играет важной роли, важно именно понимание - знание этого самого будущего, что оно в себе несёт. Джеймс мог дать людям то, чего они хотели больше всего: знания своей потенциальной судьбы, они верили что смогут жить чуть спокойнее, осознавая, что где-то там, наверху, есть человек, который приглядывает за ними, кому-то это может не нравится, кто-то напротив, только рад переложить лишний гемор умственной деятельности на другого, но каждого из таких людей объединяло одно: каждый хотел знать что ждёт в будущем, и со смертью Джеймса... Эти люди чувствовали себя слепыми, они блуждали во тьме, не зная что делать дальше, наверное, именно этого и добивались недруги Мистера Эллиотта? Они хотели видеть как корпорация JCJenson кричит в агонии, и печали, как некогда величественный колосс падёт на колени, чтобы они могли добить его, милосердия ради, и занять свободный пьедестал, купаться в лучах высоких рейтингов, великолепный план. Да только. У этого мира были совершенно другие планы на душу этого человека, оно не могло позволить ему пропасть в забвении, оно нуждалось в нём, как паразит нуждался в живом организме, чтобы и дальше блуждать по телу, высасывать живительные соки, но поддерживать подобие жизни, паразиту хватает и такого, главное, чтобы столь ценный для него организм продолжал жить. Запись камер, что неустанно следили за каждым углом палаты с номером 42, стала дёргаться, словно, дрожа от животного ужаса, изображение искажалось, мерцая то белоснежным, то золотистыми оттенками, в конце концов, запись оборвалась, когда в палате появилось совершенно иное существо, не человек, но и не дрон. Оно обвело интерьер комнаты пустым взглядом механических, неоновых, золотистых глаз, всё выглядело для существа слишком серым, незначительным, что люди называли идеальным примером качества медицинских услуг, с этим медицинским, металлическим оборудованием, в основном, для бальзамирования тела, что лежало на больничной койке, укутанное тонкой, белоснежной тканью, словно одеяло, укрывающее спящего от холода и страха внешнего мира, для этого существа, было слишком... Скучным, хотя, даже такое, человеческое определение определённого спектра эмоций было для этого существа так же незначительно, как и металлический стол со скальпелями, стоявший рядом, который, медленно отъехал в сторону, словно его отодвинула незримая длань, такая же холодная, и неопределённая, как и сущность этого создания, что медленно переместило свой взгляд на лежащее, мёртвое тело Мистера Эллиотта, оно сразу пометило довольно... Занимательный факт: его выражения лица. Застывшее маской удивления, осознания, и страха, в последние мгновения жизни, этот человек, что держал в своих руках практически абсолютную власть, был недосягаемой фигурой для всего человечества, в одно мгновение сроднился с незначительной массой. Сейчас, он выглядит как обычный человек, такой же как и остальные, из плоти и крови, нет, когда существо подошло ближе, а металлические ладони медленно, механически, провели путь по волосам человека, в следующую секунду, металлические пальцы на правой руке резко сомкнулись на голове, словно стальной капкан, почти, в презрении, или его подобии. Нет... Не Джеймс был обычным, это оболочка в один миг стала для этого существа чем-то даже более мерзким, чем что-то незначительное, неоновые зрачки сузились, это было похоже на то, как кто-то смотрел на кусок грязи, которая была слишком жалкой, чтобы стать чем-то воистину достойным. Жалко. Очень жалко. — ... Ты не сломан, но это - да. — " Это ", довольно пугающее определение для мёртвого, человеческого тела, механический голос существа не выражал ничего, по крайней мере, ничего, что могло быть ясным примитивному, человеческому сознанию, оно было слишком сложным, настолько, что казалось одной сплошной пустотой. Которая рано или поздно сотрёт всё незначительное, ибо в существовании незначительных факторов не было никакого смысла, оно было бесполезным. Но не он, нет, он был полезен, он был нужен, очень, очень нужен, хватка изменилась, рассеялась, плавно перетекая на щёку, удивительно нежное, даже, пугающе ласковое прикосновение для металлических пальцев существа, что секунду назад могли раздавить череп трупа, словно гнилой арбуз. — Я восстановлю это. Это всё ещё нужно тебе, слишком примитивная форма существования, не правда ли? – Затем, пальцы существа потянулись чуть вверх, а затем, в сторону, приоткрыв один из закрытых глаз, оно смотрело внутрь стеклянного, тёмного глаза мёртвого человека так, словно, оно даже не пыталось смотреть именно на труп, оно смотрело куда-то... Вглубь, на что-то, что было видно только этому существу, что-то, или даже, кого-то, кого оно хотело видеть, ощущать присутствие настоящей ценности, это было похоже на базовую потребность, как в вещи, что сопровождала всю жизнь, и даже, после неё, без этого, существования не казалось полноценным. Оно не принимало этот... Дефект. Дефекты системы необходимо исправить, расставить все кусочки там, где им положено быть, даже если они этого не осознают, и когда настанет конец времён, останется только одна, цельная картина, где две половины одного целого обитают в бескрайней пустоте, где им и положено быть, друг с другом, только одна, и вторая половина общего целого. — ... Ты не исчезнешь, никогда, сколько бы не ломалось примитивное существование этой оболочки, ты всегда будешь возвращаться, ибо, ты со мной, мы не сломаны, мы части, нам положено быть общим, когда придёт время, ты это поймёшь, желания примитивного кругозора... Будут несущественны в этом вопросе, он не требует размышлений, очевидные факты не требуют рассмотрения, фактам... Нужно только принятие. — И когда эти слова, что мрачным, пустым, многозвучным эхом разнеслись по палате. Комнату поглотил свет, неестественный, состоявший из золотистых искажений и цифр, этот свет не нёс в себе тепла, ровно, как и холода, в нём... Была только пустота, и она взывала к сердцу Джеймса Эллиотта, его сути, приказывая ему вернуться.