Часть 11

      Утреннее солнце ласкало и грело своими лучами через окно кабинета. Гермиона сидела за столом, постукивая кончиком пера по носу, глубоко погружённая в размышления. Распрощавшись утром с друзьями и незаметно вложив кольцо в сухую и тёплую ладонь Уизли, она переместилась в свою квартирку на аллее Роз. Уходила она от друзей, обмотавшись шарфом, напевая хвалебные оды подарку, уверяя, что не расстанется с ним ни на минуту.       Дома голодный и истосковавшийся Живоглот встретил её требовательным мяуканьем. Пришлось наглаживать его добрых полчаса, пока он не сменил гнев на милость. После чего Гермиона побежала приводить себя в порядок для работы. План — застать Малфоя до начала рабочего дня и спросить, как снять цепочку, провалился, так как того не оказалось на месте. Украшение совсем не мешалось и не ощущалось, но всё равно, когда-то его ведь нужно снять, чёрт возьми. Ей бы совершенно не хотелось, чтобы друзья видели его на ней. Грейнджер представила на мгновение, как Малфой проводит своими длинными тёплыми пальцами по её шее, теребит цепочку, тянет слегка, привлекая гриффиндорку ближе. Их губы всё ближе… Девушка шумно вдохнула. Мысли о свободе пьянили голову. Никакие призрачные отношения больше не висели над ней, и она была вольна представлять кого угодно! Но здравый рассудок, которым девушка всегда гордилась, твердил ей, что Малфою ни к чему знать о её статусе. Она собирается просто с ним дружить и ничего больше. Ну, может пара поцелуев не будут чем-то таким уж преступным. «О, Мерлин!», — с отчаянием подумала Гермиона и уронила голову на стол.       В кабинет вошел Блейз:       — Доброе утро, мисс Грейнджер. Ума не приложу, как ты всегда так рано встаёшь, — он зевнул и небрежно развалился в своём кресле. Его слегка помятый внешний вид указывал на то, что слизеринец совсем недавно проснулся, возможно, даже за пару десятков минут до того, как шагнуть в камин. — Хотя, я ещё не видел, чтобы ты спала на столе.       — Я не сплю, — пробубнила девушка, повернув голову и сдувая волосы с лица. — Я просто задолбалась уже с утра.       — Сочувствую, а ведь сегодня ещё ежегодное собрание министерства. Будем обсуждать цели и задачи на год, скука смертная. Ставлю пять галеонов, что ты уснёшь прямо на столе переговоров. Но я всегда могу тебя взбодрить, — Блейз поиграл бровями.       — Я не знала, — заволновалась Гермиона. — Мне никто не сказал.       — Не переживай, сплошные формальности. Будут выступать представители разных отделов со своими планами. Министр и глава отдела всё выслушают и добавят комментарии. Я наш отчёт уже подготовил. Кстати, акцио отчёт! — Забини взмахнул палочкой. Папка, набитая ворохом бумаг, тут же оказалась у него в руках.       — Вот как? Позволь я ознакомлюсь. Может, смогу что-то добавить?       — Отличница гриффиндора в действии! — усмехнулся Забини. — Конечно, лови! — он отлевитировал ей документы. Гермиона с головой погрузилась в своё любимое занятие — чтение и анализ текста. Пара комментариев уже крутились у неё на языке, но она решила быть терпеливой и подытожить всё в конце.       — Симпатичное украшение. Неужто Уизел раскошелился?       — Что? А… — Гермиона поняла, что бессознательно теребит подвеску. — Нет, это не Рон подарил.       Блейз выжидающе смотрел на девушку, но та больше ничего не сказала. Гермиона уткнулась носом в бумаги и продолжила чтение.

***

      За окном стемнело, когда гриффиндорка подошла к столу коллеги, возвращая папку:       — Вот, сделала несколько дополнений относительно того, что мне кажется важным упомянуть. Особенно в тех пунктах, что касаются защиты бесправных созданий, но доклад просто блистательный, Блейз. Очень структурированный и нет воды. Я ни на секунду не заскучала.       — Могу я тогда получить мои десять баллов?       — Можешь хоть тридцать, — засмеялась волшебница.       — Пожалуйста, скажи это! — умоляюще смотрел Блейз на неё снизу вверх со своего кресла. Его чарующий взгляд окутывал теплом, на пару секунд загипнотизировав Гермиону.       — Тридцать баллов Слизерину! — опомнившись, выдохнула та.       — Какое блаженство! — игриво подмигнул Блейз, встал и принял из её рук папку, как бы невзначай соприкоснувшись пальцами.       — Так и быть, ещё один балл за красивые глаза, — улыбнулась Грейнджер, возвращаясь к своему столу. Пока она шла, Забини не отказал себе в удовольствии окинуть взглядом её грациозный силуэт. Даже обычные офисная юбка и блузка смотрелись хорошо, выгодно подчёркивая все достоинства. На секунду Забини представил, что вместо колготок на ней чулки, а в руках вместо пера маленькая миленькая плеть. Он ясно представил картину, где Грейнджер стонет под ним или, даже ещё лучше, на нём, но этот её Уизел… Время шло. Пора более активно проявлять инициативу, если он действительно хотел ощутить эти изящные ноги на своих плечах. А, возможно, её руки там же, пока он опускается на колени, чтобы попробовать её на вкус… Живописные картины и звуки наполнили собой воображение, пришлось себя одёргивать, заставляя думать о чём-то отстранённом. Наличие Уизли раздражало, но, если подумать, это всего-лишь небольшое препятствие на пути.       — Тридцать два балла Гриффиндору за отлично проделанную работу по корректировке плана! — подмигнула Грейнджер.       — Какое коварство! Красным, как всегда, лишь бы посоперничать, — Забини сложил руки на груди, шутливо-недовольно глядя на коллегу. Та лишь показала язык и, взяв документы, направилась к выходу.       — Постой! Я хотел пригласить тебя на мою новогоднюю вечеринку. В мой загородный дом в Италии.       — В Италии? — в глазах Гермионы вспыхнул огонёк интереса.       — Да, будут некоторые мои друзья. Вообще-то я и Поттеров пригласил ещё пару месяцев назад. Так что, ты там сможешь зажечь с Джинни.       — О, Блейз, мне очень приятно твоё приглашение. Я бы с удовольствием встретила Новый Год в шумной компании! Да ещё и в Италии!       — Отлично, значит договорились? — Забини подошёл ближе, так что Гермиона ощутила аромат его горьковатого парфюма: грейпфрут и белые цветы. Очень приятный, словно кусочек солнца.       Блейз был хорош — красивый, забавный и высокий. Рядом с ним было легко. Они часто общались на грани флирта и теперь, когда у Грейнджер были развязаны руки, она могла позволить себе даже больше. Девушка опустила взгляд в пол, затем вновь подняла его, взглянув на губы Забини, изогнутые в улыбке. Она облизнулась и, немного смутившись, заправила прядь волос за ухо и перевела взгляд на его тёплые карие глаза и тихонько сказала:       — Договорились.       — Отлично, встретимся у меня дома тридцать первого числа утром. Оттуда я буду направлять всех по каминной сети, — парень еле сдерживал триумф.       — Да, хорошо — сердце билось с бешеной скоростью. — Увидимся на собрании, — сказала она и выпорхнула за дверь.

***

      Просторный кабинет собраний поражал одновременно минимализмом обстановки и тихой роскошью — длинный стол из красного дерева во всю комнату, стулья с высокими резными спинками и бархатной обивкой, стены завешаны тяжелыми занавесками алого цвета. Вдоль кабинета расставлены несколько магических артефактов больше похожих на произведения искусства.       Над столом левитировали таблички с именами. Гермиона, увидев свою, направилась к стулу, находившемуся с края стола. Осмотревшись, она поняла, что слева от неё сидит Блейз, а справа во главе стола Малфой. Табличка Кингсли парила в противоположной главе стола.       Представители отделов рассаживались по местам. Комната наполнилась мерным гулом тихих и монотонных голосов. Гермиона зевнула. Ночные переговоры с Роном не прошли бесследно. Спать в общем-то уже действительно хотелось. «Главное не уснуть прямо на собрании».       Оставалась минута до начала. В кабинет зашёл Блейз и поспешил занять место. Малфой и Кингсли аппарировали ровно в шесть часов. Оба поприветствовали собравшихся и, произнеся небольшую вступительную речь, объявили о начале собрания. Гермиона пыталась поймать взгляд блондина, но он не смотрел в её сторону, пристально наблюдая за Министром. Собравшиеся начали выступление в оговоренной очереди, и опять чёртов нахал слушает со стопроцентной вовлечённостью. Гермиона бросила попытки откровенно пялиться на начальника и переключила своё внимание на выступающих. От недосыпа веки казались тяжёлыми. Выступления не то чтобы придавали бодрости. Девушка уже в третий раз пыталась зевнуть незаметно для всех. Блейз слегка толкнул её локтем и еле сдержал смешок. Затем он опустил обе руки под стол, сложив на колене левую, а правой обхватил коленку Гермионы.       Девушка старалась сохранять невозмутимое лицо, бросая самые выразительные косые взгляды, на которые только была способна. Блейз невинно вздёрнул брови, изобразив на лице крайнюю заинтересованность докладом и провёл рукой вдоль ноги, остановившись на середине бедра, чуть задрав юбку Герминоны. Щёки её залил румянец. Сладостное чувство от прикосновения смешалось с острым чувством опасности от того, что кто-то может это заметить. Она бросила взгляд в сторону Малфоя и столкнулась с тёмной, словно грозовое небо, парой глаз. Он изогнул одну бровь. Холодное, казалось, невозмутимое лицо почти не выдавало никаких эмоций и только глаза метали молнии. Драко взял пергамент, лежавший прямо перед ним, и быстро что-то начеркал пером. На пергаменте перед Блейзом появился текст, выведенный аккуратным почерком. «Зачарованные листы, как удобно», — подумала Грейнджер и отвела ноги в сторону, чтобы выбраться из хватки мулата, коснувшись под столом Малфоя. Забини прочитал короткое сообщение, взглянул на Драко и вынул обе руки из-под стола с надменным и немного злорадным видом, быстро что-то написал в ответ.       Тем временем все взгляды присутствующих устремились в сторону Блейза, так как пришло его время презентовать доклад. Малфой вновь взглянул на гриффиндорку, быстро опустил взгляд к подвеске и едва заметно улыбнулся. Их ноги все ещё соприкасались, и Грейнджер, опомнившись, села ровно.       Малфой склонился над пергаментом, что-то записывая и перед Гермионой появился короткий текст:       «Рад, что тебе понравился мой подарок».       «Очень понравился, но я не могу его снять!».       «После собрания я помогу тебе снять всё, что захочешь».       Гермиона покраснела до самых кончиков ушей, осушила стакан воды и, последний раз взглянув на пергамент, перевернула его.

***

      Собрание наконец объявили оконченным. Порядком вымотанные первым рабочим днём волшебники прощались и расходились. Гермиона очень бурно изображала сборы, выжидая, когда они с Малфоем останутся одни.       — Ты идёшь, Герм? — окликнул её Блейз.       — Нет, мне нужно кое-что обсудить с главой отдела, — она оглянулась, убедившись, что никто не смотрит в их сторону, добавила. — Что ты устроил под столом?       — Ты клевала носом, и я решил тебя взбодрить.       — Это слишком!       Он склонился к уху Гермионы и еле слышно шепнул, улыбаясь:       — Как скажешь.       Мурашки побежали по всему телу Гермионы от соприкосновения тёплого дыхания с кожей. На секунду ей захотелось послать к чёрту разговор с Малфоем и пойти за Блейзом, куда бы он там её не позвал.       — Грейнджер, ты хотела, чтобы я с тебя что-то снял? — насмешливый тон Малфоя вырвал их обоих из этого интимного момента, разрушив минутное помутнение.       — Да… то есть нет! Что ты такое говоришь, Мерлин, Малфой! — девушка сделала шаг к нему навстречу.       — Ладно, закончим наш разговор в другой раз, — Забини подмингнул ей и направился к выходу. — Веди себя прилично, Драко, — напоследок сказал парень и послал воздушный поцелуй другу.       В кабинете остались только они вдвоём. Малфой подошёл на расстояние вытянутой руки, расстегивая пуговицы на рукавах и закатывая их по локоть:       — Нужна помощь?       — Что это за заклинание? Почему оно не снимается? То есть… вообще-то я для начала хотела сказать спасибо. Если честно, книги и подвеска — это было невероятно трогательно... Хотя, мне интересно узнать откуда у тебя адрес. Но я считаю, что это немного слишком, к тому же у меня для тебя нет никакого подарка, — тараторила девушка, высказывая сразу все свои накопившиеся мысли.       — Как прошла встреча с друзьями?       — Прекрасно… Хотя, они очень удивились подарку от тебя.       — Что ты решила? Ты вместе с Уизли?       — Да, — соврала Грейнджер, скорее на автомате и из вредности, чем с какой-то другой целью.       Слизеринец засунул руки в карманы брюк, склонился к её лицу очень близко и, глядя в глаза, прошептал:       — Врушка…       — Что? Малфой, прекрати свои игры! Скажи как расстегнуть цепочку!       — Ты, конечно, заметила, что бриллиант зачарован, — Драко обошёл гриффиндорку со спины, отодвинул и перекинул копну волос через плечо, открывая взгляду изящную шею. Провёл пальцами по выступающим позвонкам и погладил украшение без замочка. Сердце Гермионы забилось быстрее.       — Просто маленький трюк. Замочек бы не исчез, если бы ты начала встречаться с Уизли.       Гермиона чертыхнулась, отступая от Малфоя на шаг, но тот поймал её за запястья и притянул спиной обратно к себе, обнял, не отпуская её рук, вдыхая запах её волос. После того утра, когда слизеринец так нагло украл тайну её аромата, тот преследовал его повсюду. Везде ему мерещилось, что Грейнджер рядом — и дома, за Рождественским ужином, и за завтраком, во время распаковки подарков. И постели с Асторией ему тоже казалось, что гриффиндорка где-то рядом, поэтому впервые в жизни у него ничего не получилось. Девушка ушла недовольной, а Малфой остался растерянным и злым.       — И какого чёрта Забини распускал руки прямо во время собрания?       — Тебя смущает только то, что он делал это именно во время собрания? — Гермиона сглотнула. Она ощущала кожей его горячее дыхание и была не в силах отойти от Малфоя. Мысли о Забини улетучились, словно туман, рассеянный утренним солнцем.       Блондин склонился и коснулся кончиком носа мочки её уха, скользнул ко впадинке за ним и поцеловал в шею. Гриффиндорка только еле слышно выдохнула.       Гермиона расслабилась и прильнула к нему спиной, позволяя рукам Малфоя обнимать её. Она разрешала себе чувствовать спиной его сердцебиение и быть к нему так невыносимо близко. Его ладони мягко скользнули вдоль её тела, проникая под блузку, вызывая трепет.       — М-малфой, сними…       Он быстро расстегнул её блузку, спустив до локтей, и вновь обнял сзади, любуясь сверху вниз на её небольшую аккуратную грудь в белье.       Девушка часто дышала и пыталась прикрыться руками, но из-за спущенной блузки не могла их поднять.       — Мерлин, Малфой, я про цепочку... — выдохнула Гермиона и развернулась, притянув слизеринца за рубашку, впиваясь в его губы поцелуем.       Их зубы стукнулись. Драко проник языком глубоко ей в рот, целуя неистово, не сдерживаясь. Его руки ласкали Гермиону. Она задыхалась от сладостно–терпкого ощущения возбуждения, все мысли отошли на задний план. Возможно впервые в жизни, Гермиона просто отключила голову, всецело наслаждаясь яркими ощущениями. Грейнджер стонала ему в рот, цепляясь за слизеринца, мечтая об этом с того самого момента, как они разомкнули губы в прошлый раз. Ей вновь удалось припасть к живительному источнику, распаляющему в ней все чувства. Они целовались, словно падали в бездну. Цеплялись друг за друга, словно за единственную опору, пока мир вокруг кружился калейдоскопом. Голова шла кругом. Земля уходила из-под ног. Ей было так жарко как никогда в жизни. Требовательные губы Драко целовали её по собственнически, заявляя свои права. От слишком долгого поцелуя не хватало кислорода, и тогда они расцепились, продолжая соприкасаться лбами. Несколько секунд смотря друг на друга в упор обезумевшими глазами и шумно дыша.       — Я-я… наверное, лучше пойду, — гриффиндорка собрала всю волю в кулак, чтобы произнести это, но голос её звучал скорее жалко и неубедительно.       — Лучше для кого, Грейнджер? — усмехнулся слизеринец.       — Для нас обоих.       — Почему?       Она не помнила почему. Просто была уверена, что так надо.       Драко притянул её к себе за талию и, подхватив под бёдра, поднял и поднёс к столу, пока Гермиона цеплялась за его плечи.       Комната вокруг кружилась, плавилась и уже не было ничего вокруг них. Только пустота, тьма и тишина, нарушаемая шумом пульсирующей крови и их дыхания.       — Никуда ты не пойдёшь, Грейнджер. И друзьями мы не будем, — Малфой облизнул губы, пытаясь скрыть хищный оскал. Его обезумевший взгляд блуждал по телу золотой девочки. Малфой впивался руками в её бедра, задирая юбку всё выше, пока его взгляду не предстала верхняя часть чулок. Девушка обхватила его голову, впиваясь пальцами в платиновые волосы — мягкие и шелковистые. Это было так хорошо, Мерлин, так приятно. Драко высвободил её грудь из лифчика, накрывая губами нежные розовые соски. Стоны и всхлипы наполнили помещение. Гермиона вертелась и изнемогала, чувствуя, как намокло нижнее бельё. Слизеринец целовал её шею, ключицы, покусывая чувствительные точки.       — Драко… — выдохнула Гермиона, запрокинув голову, когда он вновь вернулся к её груди, вылизывая нежную кожу.       Малфой мягко надавил ей на плечи, давая указание лечь на стол, наслаждаясь видом, представшим перед ним — обнажённая по пояс Грейнджер лежит перед ним — Драко, сгорая от желания. Он видит, как её бьет мелкой дрожью. Глаза её стали практически чёрными. Уже только от одного этого вида можно было кончить.       — Блять, Грейнджер... — выдыхает Малфой и склоняется к животу, целуя и посасывая бархатную кожу, спускаясь ниже. Его руки скользили по нежной коже ног всё выше вверх. Гермиона стонала, выгибаясь ему навстречу, цеплялась руками за плечи и волосы не в силах себя сдерживать от ощущения будто она раскалённый металл, что плавится от каждого его прикосновения, что она становится мягкой и податливой. — Раздвинь ноги! — властно приказывает Малфой, и Гермиона подчиняется.       — Драко… — в горле пересохло, когда слизеринец коснулся её пульсирующего клитора через бельё. Электрический разряд прошёлся через всё тело, когда он стянул с неё ткань, покрывая поцелуями влажную кожу. От нахлынувшего смущения и стыда она попыталась закрыться, но Малфой нежно гладил её, успокаивая, вернувшись к шее Грейнджер, целуя губы, продолжая руками ласки внизу, заставляя её выгибаться, стонать и плакать. Он вновь целовал её грудь и гладил тонкую кожу внизу живота, вызывая разряды и искры под кожей. Драко языком коснулся самого чувствительного места, и Грейнджер невольно подалась бёдрами навстречу, всхлипнув и хватаясь за свою голову, словно пытаясь взять себя в руки, но тщетно. Его язык ритмично попадал прямо в цель, заставляя Гермиону срываться на хрип и всхлипы. Девушка стонала его имя, умоляя не останавливаться. Подавалась бёдрами навстречу, впервые в жизни ощущая что-то настолько восхитительное, о существовании чего она даже не предполагала. Драко ввёл в неё один палец, погружая в более глубокие воды наслаждения и замер.       — Грейнджер, двигайся мне навстречу.       И девушка послушно начала сама насаживаться на палец, прислушиваясь к себе и пытаясь нащупать ритм.       Малфой завороженно пожирал глазами каждое движение, каждый изгиб, не двигаясь, пока она стонала и покачивалась ему навстречу.       — Блять, Грейнджер, как можно быть такой восхитительной? — Драко лизнул влажную кожу, примкнул губами и, прижавшись языком, сделал несколько пульсирующих движений, распаляя жар, скопившийся в её теле. Казалось, она воспламенится. Разве могло было в мире что-то более прекрасное, более правильное чем то, что происходило сейчас?       — О Драко… продолжай, прошу тебя…       Малфой обхватил одной ладонью её крепко за талию, впиваясь пальцами в мягкую кожу и ускорил темп, проникая в неё вторым пальцем. Гермиона была настолько мокрая и сладкая, настолько сводящая Драко с ума. Это был лучший подарок на Рождество, даже если она его не планировала.       — Драко, я… я сейчас…       Малфой отстранился на мгновение, отчего Гермиона почувствовала пустоту и одиночество. Но он тут же вернулся к ней, снова усаживая на столе, притягивая к себе и целуя в губы, прижимая к себе всё её тело. Драко прижался к ней пахом, не снимая брюк, начал двигаться навстречу. Грейнджер вновь застонала, ощутив фрикцию о его член. Он был так близко, так тесно, что кислорода еле хватало на них двоих, но он не был в ней и это сводило с ума. Грейнджер всхлипывала, задыхаясь, двигаясь бёдрами навстречу, ощущая его всем телом. Она проклинала всю ту одежду, что оставалась на Малфое. Ей хотелось ощутить кожей его кожу целиком. Дыхание учащалось, становилось глубже. Ещё одно движение столкнуло её прямо в пропасть, и Гермиона полетела, слабо вскрикнув и распадаясь на кусочки, на несколько секунд ощущая только волны блаженства. Драко замер, внимательно наблюдая за ней и всё ещё продолжая прижимать её обмякшее тело, потёрся носом о кончик её носа.       — Как себя чувствуешь, Грейнджер?       — Как в раю…       — Если ты в раю, значит я Бог? — он самодовольно ухмыльнулся.       — Мерлин, Малфой, нет, ты Дьявол.       — Ещё лучше, — он поцеловал её взмокший лоб.       — Я не могу пошевелиться… Готова обменять свою волшебную палочку на кровать.       — Я перемещу тебя домой, а то ещё промямлишь не ту улицу в камине.       Они дошли до его кабинета, и, уже стоя в камине, Гермиона прошептала:       — Не хочу спать одна сегодня.       — И что ты предлагаешь? — удивлённо вздёрнул брови тот.       — Переночуй у меня?       — Мерлин, Грейнджер, в твоей крошечной кровати?       — Она большая!       — Это у меня большая, а твоя маленькая.       — Драко, пожалуйста?       Сердце Малфоя замерло на секунду. Конечно, она кричала его имя во время секса, но сейчас это было иначе. Гриффиндорка так просто назвала его по имени, словно они уже давно сблизились, и в этом не было ничего особенного.       — Л-ладно, хорошо, чёрт с тобой, — Драко провёл рукой по волосам, ещё больше взъерошив их. Только сейчас Грейнджер поняла, что в порыве страсти разворошила его аристократическую укладку, но всё равно волосы его были такими мягкими, что сами складывались в аккуратные пряди. Просто менее упорядоченные.       Они переместились в её квартиру через камин, и девушка направилась в ванную, чтобы надеть пижаму.       Малфой закатил глаза, полчаса назад он довёл её до оргазма своим языком, а она стеснялась перед ним переодеться. Ну что за глупости!       Сам он просто скинул с себя одежду, оставшись в нижнем белье и улёгся с правой стороны кровати на спину, закинув руки за голову. Снова он здесь на этой крошечной кровати, где двоим едва хватает места. Снова в её квартире. Как же это было странно. Малфой и так с трудом удержал себя от того, чтобы не трахнуть Гермиону в кабинете, а тут с ней ещё придётся провести ночь. Проклятье, неудовлетворённое желание плюс уже две недели воздержания давили на психику. «Не надо было соглашаться спать у неё дома, чёрт!».       Грейнджер вышла в самом несексуальном образе на свете. Сердце Драко сладко заныло от милого вида её каштановых кудрей на фоне изумрудно-зелёной фланелевой пижамы. Девушка улеглась, устраиваясь на своей половине кровати и предложила слизеринцу половину одеяла.       — Прикройся, Малфой, иначе я за себя не отвечаю, — нервно хихикнула Гермиона. Голым она его ещё не видела и, видит Мерлин, реальность превзошла все её фантазии и ожидания. Девушка вздохнула и закрыла глаза.       — Почему у тебя зелёная пижама?       — Потому что этот цвет мне идёт.       — Это точно, — усмехнулся Драко.       — Спокойной ночи, Малфой.       — Спокойной ночи, Грейнджер.