Порыв

      Закончив говорить, печальный бард опустился в кресло и посмотрел на Дилюка. Тот некоторое время смотрел на пустой стакан в своей руке, думая над тем, что ему рассказал Анемо Архонт, а затем тяжело вздохнул и, подняв глаза на барда, сказал: — Это… печально, — голос владельца таверны был всё ещё спокоен, хотя было очевидно, что он прекрасно понимал, насколько больно было Венти в данный момент, — мне жаль.       После ещё одной небольшой паузы, Дилюк поднялся с кресла, поставил стакан на стол и, поправив свои перчатки, произнёс: — Можешь оставаться здесь, пока гроза не утихнет, или можешь не оставаться. Я заселю её в свободную комнату здесь, в таверне, а затем я… У меня ещё есть дела, — сказав это, владелец таверны вышел из комнаты и спустился вниз, на первый этаж.       Бард же посмотрел в окно, дождь, казалось, наконец начал утихать. Венти слышал, как где-то внизу Дилюк вышел из таверны, а звук шагов «гостьи» сначала поднялся по лестнице, а затем пропал в одной из комнат. — Кто же знал, что этот обычный день закончится… так, — пробормотал Венти, прежде чем зевнуть и закрыть глаза, наконец погружаясь в сон.

***

       — Извини, но ничем не могу помочь. Никогда не приходилось возвращать память девушке, которую не видел пару тысяч лет, — капитан кавалерии усмехнулся, смотря вниз на барда, — тебе бы попросить помощи у Альбедо, это ближе к его специальности. — Мне не нужна магия, Кэйа, мне нужна помощь с тем, чтобы она перестала от меня шарахаться! Видимо я слишком сильно напугал её своим поведением в тот вечер… — Венти вздохнул, раздасадовано почесав затылок, — ты же мастер общаться с людьми, хотя бы посоветуй, как всё исправить. Ты же смог как-то уломать Розар- — Ахем, — Кэйа закрыл барду рот, прежде чем вздохнуть и сказать, — так, ладно, но только если ты сможешь достать для меня у Дилюка три бутылки вина, мои трюки на нём больше не работают.       В ответ раздалось лишь неразборчивое бурчание. — А, да, прости, — одноглазый усмехнулся и отпустил барда.       Венти поправил свой берет, прежде чем прокашляться и сказать: — Хорошо, я постараюсь достать для тебя вино, но только в случае успеха! Не хочу оказаться в дураках… опять, — он посмотрел прямо на Кэйу, помня предыдущие сделки с хитрым капитаном, на что тот лишь усмехнулся и пожал плечами. — Что ж, как скажешь. Однако, прежде чем мы начнём, тебе придётся получше описать эту твою… Асту.       Бард огляделся, чтобы убедиться, что они всё ещё одни, прежде чем вздохнуть, откинувшись на спинку скамейки и мечтательно посмотрев в небо. — О, она прекрасна…

***

      Когда влюблённый человек описывает предмет своего обожания — это может продолжаться довольно долго, но когда этот влюблённый — поэт, это может затянуться на целый день, как и произошло в этот раз, из-за чего голова капитана кавалерии уже болела и кружилась: — Так, так, так, Венти, остановись, — наконец смог вставить слово смуглый мужчина, — я понял, ты по уши в неё влюблён, и это мешает тебе здраво мыслить когда она рядом. Мне нужно время для того, чтобы придумать стратегию для тебя, давай встретимся завтра на этом же месте, — он поднялся со скамейки и потянулся, чтобы расслабить затёкшую спину. — Я… хорошо, я полагаю, — сказал бард, слегка задумчиво, всё ещё погружённый в грёзы о великолепной богине времени. —… Так, ладно, до завтра? — Кэйа произнёс, не совсем уверенный, слышит ли его его собеседник, прежде чем пожать плечами и покинуть романтичного барда.              Ещё некоторое время Венти сидел на скамейке в полном одиночестве, прежде чем повернуть голову и увидеть в дали знакомый силуэт дракона. Немного подумав, бард поднялся со скамейки и пробормотал: — Что ж, раз Кэйа пока что думает… Попробую получить совета у кого-нибудь ещё.