Часть 15

Тело было окутано приятным теплом, когда не жарко и не холодно. Мышцы расслаблены, усталость пронизывает их своими маленькими ниточками. Джейн проснулась, но ощущала себя, словно во сне, будто, её мозг уменьшили до размеров ореха и бросили обратно в голову. — И снова здравствуй, мышонок, — басистый ласковый голос доносился откуда-то издалека, но при этом ощущался, словно ей шепчут на ухо, — Время просыпаться. Она лениво открыла засыпанные песком веки. Вокруг темнота, но глаза быстро привыкли к ней. Слегка перевернувшись, она увидела спящего капитана. Его голова мирно лежала на подушке, а руками он скомкал одеяло и подпёр им щёку. Джейн слегка приподнялась на руках и перевела своё тело в сидячее положение. Свесив ноги на пол, она провела рукой по лицу, но она будто не чувствовала ни лица, ни рук. — Капитан, — хриплым голосом позвала она, но капитан не реагировал, — Капитан, проснитесь, я снова слышу его, этот голос, — она слегка толкнула его в плечо, но капитан оставался лежать неподвижно, — Да, проснитесь же вы, — более громко просила она, получая в ответ молчание. — Иди ко мне, мышонок. Она вздрогнула, но не от страха, от чего-то другого, — Кто здесь? Гнетущая тишина прервалась всё тем же манящим голосом, — Сюда, иди ко мне. Ноги сами повели её к двери, тело не подчинялось ей, оно подчинялось неизвестному голосу, который доносился из темноты. Выйдя из комнаты, она поняла, что больше не находится в баре, в котором они с капитаном уснули. Поверить в увиденное было тяжело, но перед ней возник её старый дом, где когда-то она жила вместе с отцом. Её комната была в том же виде, в каком она её запомнила. Маленькая кровать, заправленная полосатым покрывалом, небольшой столик с разбросанными рисунками, старые порванные игрушки, валявшиеся в углу. В нос ударил тот же запах сырости и затхлости. За окнами была глубокая ночь, небо окрашено глубокий чёрным цветом, на котором не было ни звёзд, ни луны. Откуда-то издалека раздался крик, детский отчаянный крик. Джейн, поражённая током, ринулась к двери, которая мгновенно вывела её на незнакомый земельный участок. Одинокий домик, в окнах которого не горел свет, стоял на глухом пустыре, вокруг которого не было ни души. Она не знала этого места, но, услышав снова детский крик, она без лишних замешательств бросилась на источник крика. Возле небольшого деревянного кривого забора сидел испуганный мальчик, забившись в угол. Над ним нависала грозная тучная фигура взрослой женщины, возможно матери этого мальчика. Мальчик постанывал и постоянно хлюпал носом, в темноте Джейн не могла рассмотреть его лица. — Теперь ты видишь, — неожиданно раздался голос за спиной девушки, — Как оно было на самом деле. Джейн обернулась и увидела своего отца, только голос, которым он говорил принадлежал кому-то другому. Он приближался к девушке, держа руки в карманах своих брюк. — Видишь, что эта женщина делает со своим сыном, — холодным тоном произнёс мужчина, не отрывая взгляда от чудовищной картины. — Да, — дрожащим голосом ответила Джейн. — Она правильно поступает, как ты думаешь? — он перевёл взгляд на озадаченную девушку, ожидая ответа. — Она его мать, он должен доверять... — Джейн не успела договорить, она получила резкий жгучий удар по щеке. — Вздор, — грубо выпалил мужчина с лицом её отца, — Как ты можешь так думать? Джейн прижимала ладонь к горящей щеке, широко распахнутыми глазами смотря на разъярённого отца. — Я повторю, по твоему мнению она хорошо поступает со своим сыном? — грозно повторил отец, не спуская напряжённого взгляда с девушки, — Отвечай. — Нет, — без промедлений ответила Джейн, чувствуя, как страх сжимается в её горле. По воздуху снова пролетел звук удара, за которым последовали всхлипывания мальчика. Ребёнок отчаянно закрывал лицо и пытался сжаться ещё сильнее, словно ёж или маленький котёнок. — Что ты должна сделать, Джейн? — требовательный голос снова обращался к девушке, которая не могла оторвать глаз от ужасающей картины. — Я должна защитить его, — твёрдо заявила Джейн, ища подтверждения своих слов в глазах отца. — И почему ты ещё здесь? — надменно произнёс он, разведя руками по сторонам, — Иди и защищай. Джейн сделала несколько шагов по влажной траве, что даже в лунном свете ярко отдавала изумрудным оттенком. Пахло прохладой и свежестью, полная луна огромным диском нависала над одиноким пустырём. Джейн приближалась медленно, хотя шаги её были широкими и быстрыми. Тень громоздкой женщины возвышалась над бедным мальчиком и грозилась нанести новый удар. — Эй, — во всё горло крикнула Джейн, — Не смей трогать его. Фигура замерла и, испустив недовольный вздох, обернулась на незваную гостью. Глаза её светились звериным огнём и, даже, сквозь расстояние Джейн чувствовала вонь, которая исходила из приоткрытого рта женщины. Она воняла мясом и кровью. — Это так ты его защищаешь? — рядом снова возник отец, — Посмотри на неё, — он кивнул в сторону, — Жирная свинья, пропитанная потом и вонью избивает маленькое дитя своими короткими сальными лапами. Эти слова заставили Джейн завестись новой порцией злости, она сжала ладони в кулаки и двинулась прямо на громадную гору жира. Без промедлений она завела сжатый кулак над головой и нанесла удар в спину. Но вместо желанной победы, её кулак заныл от боли, казалось, кости её руки раздробились на мелкие частицы. Тогда она сжала вторую ладонь и снова ударила женщину в плечо, но её снова ждало поражение. Кисти беспомощно висели не в состоянии собраться в кулаки. Пальцы не двигались и ныли тупой болью. А женщина не обратила ни малейшего внимания на жалкие попытки Джейн остановить её, она была намерена продолжать истязания над мальчиком. — Всё? — насмехался над ней отец, который невозмутимо стоял по левую сторону, — Защитила? Джейн прижимала немощные ладони к груди, пытаясь не застонать от боли. В отчаянии она согнулась, стискивая зубы и не позволяя слезам скатиться вниз. — Ты обладаешь особым даром, но почему-то не пользуешься им, — продолжал поучать отец, — В чём проблема, Джейн? Девушка не могла больше сдерживать всхлипывания, она подняла блестящие глаза на отца, — Как её мысли могут помочь мне остановить её? — раздражённо спросила она, — Как? Отец издал надменный смешок и резким движением ноги толкнул её и тело Джейн вскоре было повалено на холодную землю. Она застонала, когда поверх её раздробленной ладони встал ботинок отца и начал силой вдавливать её в землю. Она открыла рот, испуская протяжный гортанный крик, раненного животного. — Я был о тебе лучшего мнения, дочка, — он говорил спокойно, уповаясь воплями девушки, — Но, видимо, до тебя доходит слишком медленно, — он немного ослабил давление на её ладонь, — Ты, правда, до сих пор не поняла? Джейн мотала головой из стороны в сторону и отчаянно пыталась вырвать ладонь из под гнёта своего отца, но он был сильнее. — Нет, — с придыханием ответила она, — Я... не... понимаю... Отец снова всем телом надавил на переломанную ладонь дочери, — Тогда, слушай, — он присел на корточки, сохраняя ботинок на руке, — Неужели ты думаешь, что чтение мыслей, это единственное на что ты способна, — девушка замерла и слушала отца, терпя адскую боль, — У этого куска мяса, вообще, нет никаких мыслей, — он пальцем указал на женщину, — Желание набить брюхо и в очередной раз избить своего сына, это не мысли, это мусор, что постепенно разлагается в её башке, — сквозь зубы продолжал отец, — Так, вот ты, дорогая доченька, должна внедрить в её огромный кусок сала, что зовётся мозгом, новые, угодные тебе мысли, — заворожённо произнёс он, — Ты понимаешь меня? Он надавил снова и Джейн невольно всхлипнула, — Нет. — Тогда ты такая же тупая мразь, как и она, — фыркнул он, — Иди и заставь её ответить за свои действия. Ладонь девушки, наконец, освободилась от боли и Джейн отчаянно вырвала её, притягивая к груди. Слёзы градом текли из глаз, обжигая и разъедая кожу. Она не понимала, чего от неё хочет отец, но, как только в руках женщины она увидела огромную палку, которая грозилась ударить мальчика, она подорвалась с земли. Джейн заслонила собой ребёнка и, смотря мучительнице прямо в глаза, яростно прошипела, — Остановись. Та замерла на месте и тупым стеклянным взглядом смотрела перед собой. — Опусти палку, — не сбавляя тон, продолжала Джейн и женщина исполнила её приказ, опустив палку вниз. Джейн была в ступоре. Почему она слушается её? Почему не пытается напасть? — Не дурно, правда ли? — ликовал отец, с изумлением смотря на застывшую тучную фигура, которая не могла пошевелиться. — Что я с ней сделала? Отец невозмутимо пожал плечами, — Пока ещё ничего, — он с презрением всматривался в заплывшее жиром лицо, которое расслабило остатки мышц и не выражало никаких эмоций, — Но ты должна научить её быть хорошей матерью. Действуй, дочка. Джейн вернула взгляд на мутные тёмные кристаллики мучительницы. Её вид вызывал непреодолимое омерзение, в это лицо хотелось плюнуть или пару раз провести им по земле. В её глазах не было ни любви, ни сострадания, ни сожаления. — Ты больше никогда не ударишь своего сына, — начала Джейн, произнося каждое слово чётко и громко, не разрывая зрительного контакта, — Ты будешь любить его, заботиться о нём и давать ему только всё самое лучшее. Женщина, сохраняя пустой бессмысленный взгляд, вяло кивнула. — Ты серьёзно? — вызывающе выпалил отец, — Это твоё наказание? — Теперь она будет хорошей матерью, — голос Джейн снова дрожал, когда она увидела недовольство отца, — Я исправила её. Мужчина прикрыл глаза, приподнимая брови. С его губ сорвался вздох усталости и через мгновение он снова нанёс девушке удар, заставляя её упасть на колени и поравняться с мальчиком, который всё это время сидел, прижавшись к забору. Джейн прошипела от боли, когда отец собрал её волосы в одну прядь и начал силой тянуть вверх. — Посмотри на этого мальчика, — яростно шипел он, наклонившись к её уху, — Посмотри, какой он замученный, истерзанный, сломанный. Он заслужил такое отношение к себе? — Нет, — быстро ответила девушка, когда её голова пронзилась острой колющей болью. — Тогда, почему ты считаешь, что эта мразь заслужила такого простого урока. Ты больше никогда не ударишь сына, ты будешь любить его, — передразнил отец, — Ему уже не нужна любовь, ему нужны пара швов и свободная палата в лечебнице для душевнобольных, — Джейн скулила и не переставала плакать, — Вспомни себя, когда я чуть не зарезал тебя во сне или когда я бил тебя по лицу из-за того, что ты общалась с другими детьми. — Да, — слёзно ответила Джейн. — Ты ведь хотела, чтобы кто-нибудь пришёл и наказал такого плохого отца, как я? Джейн не сдерживала свои отчаянные позывы и при воспоминании о тех моментах, заплакала пуще прежнего, — Нет...не хотела. — Ложь, — гневно выпалил отец и натянул волосы выше, — Ты мечтала о том, чтобы кто-нибудь также воткнул в меня нож или забил камнями до полусмерти, — он запрокинул её голову и смотрел в её застланные слезами глаза, — Чтобы я изголодал до торчащих костей или сам себе перерезал вены. Мечтала? Джейн закрыла глаза, чтобы не видеть отца, его озлобленного взгляда. Она крепко сжала губы, боясь ответить на его вопрос, даже, самой себе. — Мечтала? — повторил он. — Да, — яро выпалила она, открывая глаза, — Да, мечтала. Он неожиданно ослабил хватку на её волосах и вместо удара, нежно погладил её по макушке, — Молодец, — ласково пролепетал он, — Так, иди и осуществи мечту этого мальчика. Джейн, задыхаясь, шмыгала носом и глотала слёзы, которые сейчас были горькими и холодными. Ожидающий взгляд отца нависал над ней и Джейн не оставалось ничего, кроме как подняться на ноги и снова устремить свой взгляд на потупившееся лицо женщины. Внутри девушки всё сжималось и выворачивалось наизнанку, она не хотела делать того, чего от неё ждал отец. Ведь, это он учил её терпеть и любить своего родителя несмотря ни на что, а теперь этим же ртом он приказывает ей наказать непутёвую мать. Но снова взглянув на мальчика, на коже которого не было живого места, она засомневалась в собственных доводах. Детский румянец был заменен на синяки, а костлявые серые пальцы отчаянно сжимали дырявую рубашку, что больше походила на лохмотья. Его разбитые угасшие глаза с такой надеждой смотрели на Джейн и умоляли отомстить за его боль, которая была подарена ему вместо счастливого детства. Она не сомневалась, что мальчик любил свою маму, то, как он смотрел на неё, даже, когда она наносила удары, этот взгляд был наполнен любовью. Джейн вспомнила себя. Она с такой же нежностью и любовью смотрела на своего отца, когда он вонзал в неё нож и когда он приносил ей те самые конфетки. И тут она резко осознала, какой отвратительной по своей сути может быть любовь. Такое доброе чувство несёт в себе лишь черноту и рано или поздно разъедает тебя изнутри. Она перевела заплаканные глаза на два тёмных огонька, внимательно всматриваясь и проникая в самую их суть, — Ты тупая, мерзкая тварь, — прошипела девушка, — Что тебе сделал это беззащитное невинное создание, что ты избиваешь его, а? Женщина открыла рот, из которого повалил запах тухлятины, — Он таскает еду к себе в комнату и этим разводит мне тараканов. Джейн испустила лёгкий смешок, — Не нравятся тараканы? — Боюсь до смерти, — монотонно ответила женщина. — Понимаю, — Джейн опустила брови и напрягла взгляд, сосредоточив в них всю свою ненависть и неприязнь, — Какая досада, что именно их ты сегодня случайно съела вместе со своим ужином, — твёрдо произнесла девушка, — Но тараканы живучие, знаешь ли и твой желудок не смог переварить их, — лицо женщины на мгновение скривилось, — И сейчас они ползают прямо у тебя в животе и топчут твои внутренности своими крохотными лапками. Женщина начала тяжело дышать, её руки потянулись к животу и крепко обхватили его. Лицо продолжало морщиться от самого осознавания, что внутри неё есть тараканы. Она быстро свалилась на землю и принялась корчиться от боли, хватаясь за живот. Джейн присела и наклонилась к ней, дабы снова заглянуть в пустые глаза, — Видимо, ты была очень голодной, раз не заметила сотню тараканов в своей тарелке, — женщина отчаянно кричала, переминая складки на животе и царапая кожу, — Ты должна достать их из себя, пока они не прогрызли в тебе дыры. Женщина перекатывалась с одного бока на другой, корча лицо гримасами ужаса. Каждым сантиметром своего тела она ощущала топот тараканьих лапок внутри себя, она слышала их и испытывала реальную кровоточащую боль. Пребывая в агонии, она схватила первое, что попало под руку, большую палку, которой ранее хотела избить своего сына и резким движением, без промедлений воткнула себе в живот. Адский вопль оглушил собой пустырь. Её лицо застыло в страхе, а изо рта хлынула кровь, но желание достать из себя тараканов было сильнее. Вытащив палку и воткнув снова, она принялась голыми руками раздирать свою плоть. Изумрудная трава окрасилась в багровый цвет, воздух стал тяжёлым и насквозь пропитан вонью. Джейн смирно стояла и наблюдала, как обезумевшая от боли женщина терзает саму себя, разрывая плоть и вытаскивая органы наружу, чтобы найти тех самых таракашек. Её попытки продолжались недолго и закончились поражением. Мёртвое тело с застывшим выражением ужаса на лице застыло на земле в нелепой позе. — Браво, — Джейн слышала звонкие хлопки по левую сторону от себя, только похвала не приносила ей удовольствия. Её взгляд был прикован к бездыханному телу женщины, глаза растаяли и снова намокли. Чувство сожаления овладело её разумом и она в отчаянии прикрыла лицо руками, пытаясь спрятаться, огородиться от всего произошедшего. — Браво, — повторил отец, — Ты молодец. Джейн не выдержала и, сжимая своё лицо, яростно ответила, — Я убила её, я заставила её вспороть себе живот, я...я... — Ты поступила правильно, — успокаивал её отец, — Она заслужила. — Но...но...ведь ты учил меня другому, — отчаянно скулила она, не имея сил остановить плач скорби и сожаления, — Я не имела права так поступать. — Забудь всё, чему я тебя учил, — твёрдо заявил мужчина, — Теперь вместо того, чтобы подставлять вторую щёку, ты должна ломать руку, которая посмела замахнуться на тебя, поняла? — отец аккуратно положил руку на плечо девушки, но она, лишь, сильнее сжалась и отвернула лицо, — Ты имеешь право взять в собственную руку факел и сжечь заживо человека, посмевшего обидеть тебя. — Это не правильно, — твердила она, — Это аморально...люди так не поступают. — Именно люди так и поступают, — мягко выпалил отец, — Они не заслуживают той морали, что ты так яро пытаешься им предоставить. Забудь об этом. Джейн молчала, она задыхалась от эмоций и противоречий, что свербили в её голове. — Если ты хочешь, чтобы справедливость воспрянула над людьми и, наконец, наказала их, — продолжал мужчина, — Ты должна забыть о таких вещах, как нравственность, мораль и правильность, ты должна быть полной противоположностью всего этого, — он выдержал небольшую паузу, — Ты откажешься от них ради защиты самой себя и таких же, как ты, людей? — Нет, — ответила она, продолжая скулить и плакать. Отец тяжело вздохнул, — Ты хороший человек, Джейн, а хорошие люди должны защищать таких же хороших людей, попавших в беду, — он мягко гладил её по голове, пытаясь успокоить, — Ты же не хочешь, чтобы остальные люди страдали так же, как и ты? — она отрицательно махнула головой, — Я повторю свой вопрос, ты откажешься от своей морали и нравственности ради защиты себя и других? Губы девушки без остановки тряслись, а руки намертво вжались в волосы, — Да, — хрипло выпалила она, — Откажусь. — Ты будешь наказывать людей, которые посмели обижать других? — Буду. — Чтобы наказать их, ты должна быть хуже их самих в миллионы раз. — Я буду, — уверенно заявила Джейн, — Я буду хуже. — Молодец, — ласково похвалил мужчина, — Я горжусь тобой, мышка. Джейн резко замерла, по спине пробежал холод, а сердце пропустило несколько ударов. Она опустила ладони и медленно, с осторожность открыла глаза. Перед ней вместо женщины, с обезображенным животом и застывшим лицом лежал её отец, а у забора забилась маленькая девочка, очень сильно напоминавшую её саму много лет назад. — Моя маленькая мышка, — Джейн резко обернулась и увидела незнакомца, который с довольным лицом и широкой улыбкой смотрел на неё с того места, где раньше стоял её отец. Голос, который всё время вырывался изо рта отца принадлежал этому незнакомцу. Она уже слышала его раньше. Тогда в баре она слышала именно этот голос. Его сверкающие глаза с упованием и неописуемой гордостью смотрели на девушку, — Спасибо тебе. — Кто ты? Незнакомец загадочно хмыкнул, будто, удивляясь глупому вопросу девушки, — Мы скоро встретимся.