Часть 34

Джейн наблюдала за унылым серым пейзажем, быстро плывущим перед глазами, который больше походил на однотипную бесконечную полосу. Ветер бил в лицо, хотя день был весьма тёплым. Руками она крепко обхватила спину капитана и прижалась к ней всем телом. Она плохо помнила, какое сегодня число. Последние дни, как один длинный нескончаемый день. Утро, она просыпалась с капитаном в одной постели, в его постели. Он вытягивал руку и захватывал её талию в свой плен, притягивая ближе. Поцелуй в ухо, шею, щёку, пока, наконец, не достиг губ. Вязкие и сочные поцелуи успевали покрыть всё её тело, не оставляя без внимания ни миллиметра. Вечер же заканчивался так же, как и началось утро. Всё по одному и тому же сценарию и Джейн была готова и дальше тратить на это свою жизнь. Она таяла и плавилась каждый раз, как в первый. Эмоции каждый раз новые и свежие и она их чувствовала, она ощущала хоть что-то. Губы капитана не приедались и не надоедали, его руки касались её также горячо и чувственно, его взгляд не холодел, его голос не отдавал чем-то пресным. Но Джейн просчиталась. Она забыла, что капитан когда-то попросил её об одной простой вещи-доверие. И поэтому, когда до него дошли слухи о том, что происходило с Джейн все дни, что его не было, он пришёл в молчаливую холодную ярость. Капитан Леви сам всё решил, не оставив ей шанса. Джейн объясняла и просила его отодвинуть судный день на потом, но закончилось всё тем, что они уже почти приехали к месту назначения. Наконец, лошадь остановилась. Джейн очнулась и, отлипнув от капитана, слезла на землю. Перед ней вырос весьма милый двухэтажный домик, ухоженный и аккуратный. По периметру росли небольшие кустики и ёлочки, всё в снежном одеянии. Из трубы валил дым, на окнах морозные узоры. — Вы не говорили, что нас будут принимать на дому, — подметила она, но в ответ получила суровый холодный взгляд от капитана. — Беру пример с тебя. Джейн устало вздохнула, — Долго ещё будете обижаться? Леви прошёл мимо, будто специально не замечая её. Девушка больше не могла выносить его, она последовала за ним и не спускала с его спины выжидающего холодного взгляда, — Детский сад. Без каких-либо эмоций капитан три раза постучал в дверь, — А долго ещё я буду узнавать о событиях из твоей жизни от других людей? Джейн раздражённо закатила глаза, — Я уже объяснила, — фыркнула она, — Что ещё вам нужно? Капитан не успел ответить, дверь распахнулась. На пороге стояла женщина средних лет и небольшой комплекции. Она добродушно улыбнулась и одарила таким же взглядом гостей по очереди. Её светлые волосы были завязаны в тугой тонкий хвост, глаза поникшие, но она изо всех сил старалась не показывать своей усталости. На ней тёмная водолазка и свободные штаны из плотной ткани. — Приветствую, Леви, — она кивнула и метнула взгляд на девушку, — И Джейн, правильно? Джейн ничего не ответила и быстро отвела глаза в сторону, вид женщины только сильнее раздражал её. — Как добрались? — Хорошо, спасибо, — ответил капитан и первым зашёл в дом. Пока пара снимала свою верхнюю одежду, женщина ускользнула в другую комнату. — Хотите чего-нибудь выпить? — крикнула она, — Чая или кофе? — Воды, если можно, — попросила капитан. В доме было чисто, уютно, пахло чем-то пряным и тёплым. Яркий свет без труда пробирался сквозь занавески. — Не терпится начать? — женщина вернулась к гостям с двумя стаканами воды, — Пройдёмте в мой кабинет. Несмотря на благоприятную обстановку, Джейн чувствовала себя, как в тюрьме. На руках и ногах кандалы, а рядом шагают блюстительные надзиратели. — Проходите, — женщина толкнула дверь и пропустила гостей вперёд, — Я подготовлю последние детали. Светлый кабинет, здесь запах был другим. Стол аккуратно завален бумагами, в шкафу сотни книг, по середине располагалась мягкая кушетка с креслом по левую сторону. Джейн уже видела такие и её голову понемногу охватывало беспокойство и страх. — Не нервничай, всё будет хорошо. — Легко вам говорить, — пренебрежительно ответила она, — Не ваш мозг собираются насиловать. — Никто не будет тебя насиловать, успокойся, — капитан уселся на небольшой диванчик, — Да и к тому же, ты не веришь в гипноз. — Я и в чтение мыслей не верила, — голос девушки дрожал, но она старалась говорить убедительно, — Со мной произошло что-то такое, что решили стереть из моей памяти, вы хоть представляете, что это может быть? Что те люди ещё могли со мной делать? Капитан тяжело вздохнул, — Если ты хочешь избавиться от этого, придётся потерпеть. — Согласна, — натянуто произнесла она, — Но к такому нужно быть готовой, а не так, что вы врываетесь в комнату и насильно тащите меня... — Джейн, — девушка дёрнулась от внезапно возникшей за спиной женщины, — Прошу располагайтесь. На ней теперь были очки в чёрной строгой оправе, в руках планшет с листом бумаги. Окаменелые мышцы Джейн уронили её на мягкую кожаную кушетку. — Для начала я бы хотела поближе с вами познакомится, — мягко произнесла женщина, присев в кресло напротив, — Если вы не возражаете, конечно. — А разве у меня есть выбор? — отстранённо спросила Джейн, коса смотря на капитана. Женщина усмехнулась, — Выбор есть всегда, — Джейн никак не отреагировала, — Я задам вам несколько стандартных вопросов перед тем, как мы приступим к процедуре, хорошо? — сразу видно, мозгоправ, только они так общаются, подлизываются, такие все из себя заботливые и внимательные, а потом они же вгоняют тебе иглу промеж глаз. Джейн знала эту манеру, правда в лечебницах они общаются несколько иначе. — Сколько вам полных лет? — Двадцать пять, — холодно ответила Джейн. Врач сделала пометку, — Наследственные или хронические заболевания имеются? — Пока нет, — она напряжённо наблюдала за скольжением ручки по бумаге, — Отец был шизофреником. — Вредные привычки? — врач подняла взгляд, Джейн отрицательно махнула головой, — Алкоголем злоупотребляете? Курите? Наркотические вещества? — Джейн махала, — Какие-либо препараты вам были назначены? — Нет, — ей приходилось врать. — Бессонницей страдаете? — Периодически, — Джейн без остановки переминала пальцами, сердце стучало быстро. — Вспышки агрессии или приступы апатии случаются? — врач не отрывала глаз от листка. Джейн на секунду задумалась, какой же ответ будет правильным, — Ну, у всех иногда случаются вспышки агрессии и всего остального. — Я переформулирую, — тон врача сменился, — Вспышки необоснованной агрессии случаются? — Нет, — быстро, возможно, даже слишком ответила Джейн. — Навязчивые мысли или другие навязчивые состояния тревожат? Нога Джейн начала судорожно трястись, такой жест не остался без внимания женщины, — Нет. — Почему вы нервничаете? — строго спросила врач, глядя девушке прямо в глаза. Потому что меня заебали твои вопросы, тупая ты дура, потому что в каждом своём ответе я вру, чтобы ты не догадалась, что у меня есть одна навязчивая мысль размазать твою голову о стену, подумала про себя Джейн. — Я не нервничаю, — сдержанно ответила девушка, — Просто не люблю, когда копаются в моей голове. — Я даже не начинала копаться в вашей голове, — с улыбкой подметила врач, — Так, вас беспокоят навязчивые мысли? Джейн несколько секунд молчала, — Нет. — За последний месяц переживали какие-либо трагичные или особо эмоциональные события? Я бы заставила тебя вскрыть себе череп и сожрать собственный мозг. — Нет, — ответила Джейн и замялась, — Ну...то есть...я отца похоронила две недели назад. Врач черканула ручкой, — Почему вы сначала ответили-нет? Потому что это был лучший день в моей жизни и я до сих пор не могу ничего почувствовать, мне абсолютно плевать. — Не знаю, — нога опять начала дёргаться, — Я всё ещё на стадии отрицания. — Понятно, — внимание врача снова вернулось к листку, — Какое чувство вы особенно ярко ощущаете в последнее время? Никакое, я ощущаю внутри огромную дыру, только в ней даже не пустота, в ней что-то есть, что-то тёмное и колючее. Я забыла, когда последний раз плакала или грустила. — Подавленность, — выпалила Джейн, — И, наверно, безразличие. — Хорошо, — врач, наконец, отложила планшет, — Теперь ложитесь. Джейн расслабилась и опустилась полностью на кушетку. Её глаза смотрели в белый поток, руки и ноги вытянулись, она лежала ровно. Боковым зрением она заметила, как врач откупорила какой-то прозрачный пузырёк и запустила внутрь иглу. — Подверните рукав, пожалуйста. — Что это? — встревоженно спросила Джейн, отдёргивая руку. Врач покосилась в сторону капитана, затем на девушку, — Морфин, — невозмутимо ответила она. — Ну уж нет, — Джейн собиралась подскочить, — Я не позволю вливать в себя это дерьмо. — Успокойся, я с тобой, здесь. — Не переживайте, — врач уже набрала полный шприц морфина и воткнула его в мягкий мешок с раствором капельницы, — Ваша память была устранена искусственным способом, — растворы начали смешиваться, — Не ваш мозг выбрал стереть травмирующее воспоминание, его заставили, а значит и возвращать тоже надо искусственно, — она видела беспокойный взгляд Джейн, — Концентрация морфина очень слабая и смешана с глюкозой, — она попыталась улыбнуться, — Вы не успеете выработать зависимость, не волнуйтесь. — Джейн, всё хорошо, делай, как она говорит. Джейн полностью опустилась и вытянула руку для укола. Она дёрнулась, когда острая игла безжалостно проткнула вену. Неприятно и немного больно, но дискомфорт быстро прошёл. — Закройте глаза, — Джейн подчинилась, голос врача начал звучать откуда-то издалека, — Расслабьтесь. Мгновенно рука начала таять от тепла, мышцы разом напряглись и сковались, будто сейчас всё её тело накроет одна большая судорога, но очень быстро их настигло расслабление и, даже, усталость. Джейн буквально ощущала, как в крови протекает что-то постороннее и чужеродное. Вены становились горячими, голова наливалась тяжестью. Жар и холод сменяли друг друга каждую секунду. Тишину комнаты разбавил тикающий звук метронома, — Избавьте свой разум от любых мыслей, слушайте только мой голос и следуйте за ним, — Джейн уже не могла ответить, язык онемел и завалился куда-то в горло, — Я начну считать от десяти, как только я досчитаю до одного, вы погрузитесь в тот самый вечер, когда вы дежурили с вашем товарищем. Глаза Джейн судорожно метались по сторонам, что было видно сквозь закрытые веки. Метроном звучал ровно и чётко, голос женщины такой же гладкий и спокойный. — Десять. Мышцы лица расслабились, глаза намертво закрылись, словно веки промазали клеем. — Девять. По телу растекалось тепло. Кожа перестала воспринимать температуру, тепло шло изнутри, внутренние органы будто намазали мёдом и маслом. — Восемь. Кончики пальцев покалывало, словно сквозь них продели ниточки. — Семь. Сердце перестало стучать, пульс остановился, кровь больше не гонялась по венам. — Шесть. Уши залили цементом, ничего не слышно, только приглушённый женский голос. — Пять. Всё тело немеет, голова, словно отсечена от остального тела, из неё извлечены любые мысли. — Четыре. Расслабление плавно сменяется тяжестью и обратно. — Три. Ощущение холода, полная потеря в пространстве и во времени. — Два. Страх, чувство подвешенности и опустошения. — Один. Глаза Джейн резко и машинально открылись в сопровождении глубокого жадного вдоха. — Сколько там уже времени? — Почти три, — устало ответил Армин, — Ещё немного осталось. Джейн тяжело вздохнула, отпинывая небольшой камешек, — Как же спать хочется. — Я знаю, мне тоже, — согласился парень, — Знаешь, это конечно против правил, но мы можем разделиться, пройти по обе стороны и встретится на посту, может останется время немного вздремнуть в коморке. Сонные глаза кое-как оставались открытыми, — Не знала, что наш Армин оказывается тот ещё бунтарь. — Я просто предложил, — невозмутимо заявил он, — Мы с Эреном иногда так делаем. Джейн осмотрелась по сторонам. Сложно сказать, каким по счёту было это дежурство, но ещё никогда с солдатами не случалось чего-то такого с чем бы они не справились, — Ладно, — отчаянно произнесла она, — Давай разделимся. — Оружие при себе? — с беспокойством спросил Армин. — Да, брось, — фыркнула Джейн, — Сколько уже дежурим и всё спокойно. — При себе? — повторил Армин. Джейн похлопала ладонью по ремню, — Да. — Ты иди туда, на восток, — Армин указал пальцем, — Я на запад, встречаемся на той стороне через час. Джейн протёрла уставшие глаза. Ночь выдалась какой-то особо тяжёлой, сил совсем не было, каждый шаг давался с большим трудом. Она бы с радостью развалилась прямо на земле. Непонятно, сколько метров она успела пройти от отправной точки, но очень быстро её внимание привлекло кое-что куда более странное, чем её внезапная усталость. Сначала она подумала, что показалось, но неестественные свистящие звуки повторились. Музыка походила на звонкое дуновение ветра, но никакой ветер не может так искусстно гулять среди листвы. Природа не обладает подобным звучанием, это что-то иное, что-то человеческое. — Кто здесь? — громко спросила она, глядя в черноту леса. Освещение города не попадало туда, хоть глаза успели адаптироваться, промеж деревьев не было видно ничего, — Здесь кто-нибудь есть? Ответом послужила вновь заигравшая музыка, только теперь она доносилась из противоположной стороны чащи. Человек не мог преодолеть такое расстояние бесшумно, Джейн бы заметила, если бы кто-то шагал по хрустящей листве. Звуки метались по лесу, словно солнечные зайчики по стене, Джейн не успевала отслеживать откуда конкретно в этот раз доносятся звуки. Рука плавно легла на ремень, а затем и на рукоятку меча. Не спуская глаз с леса, она медленно ступала назад. Каждый шаг сопровождался характерным хрустом листьев, который мог выдать её, если в темноте скрываются недоброжелатели. Громкость музыки нарастала, казалось с каждой секундой они становились объёмней и напористей. Тревога и страх закрутились в животе, горло перекрыл ком, мышцы цепенели, но позволяли девушке дальше отступать назад. Пальцы судорожно сжались вокруг меча, она сделала глубокий вдох и собиралась развернуться, чтобы побежать следом за Армином, надеясь, что он ушёл не слишком далеко. Удар. Резкий и глухой удар. Висок жгло, мышцы разом расслабились и тело Джейн с грохотом свалилось на жёлтое хрустящее покрывало. — Смотри-ка, — радостно объявил незнакомый парень, снимая свой капюшон, — У неё и правда хватило воли сопротивляться флейте. Второй тоже снял капюшон, подставляя лицо блеклому свету. — Давно такого не было, — подметил второй, — Учитель не ошибся. Первый наклонился к ней и с интересом хмыкнул, — Ты погляди, — он заметил её нашивки, — Она из разведки. — Ценный кадр, — первый снял с её ремня оружие и зажал его в своей руке, — Пойдём быстрей, пока нас не заметили. Второй без труда взвалил обмякшее тело девушки себе на плечо и их силуэты начали отдаляться в сторону леса, в самую темноту. Лица обоих парней были незнакомы, ни в одном из них она не узнавала Джеки. Но ведь это он должен был ударить её по голове рукояткой ножа. Фигуры перемещались практически бесшумно, как тени, которые являются частью леса. Лысые ветки деревьев, словно длинные чёрные лапы чудовища тянулись вдоль всего пути, перекрывали небо и горизонт. Воздух пах мокрой землёй и чем-то болотным. Свет города всё отдалялся и отдалялся, постепенно превращаясь в крошечное пятно. Они приблизились к старому ветхому зданию, неизвестно насколько глубоко оно находилось в лесу. Здание казалось заброшенным и давно нежилым. Стёкла в окнах выбиты, двери сорваны с петель, крыша наполовину съехала, а кирпичи покрылись мхом и плесенью. Внутри темно, запах тот же, что и в лесу. Под ногами хрустели стёкла и камешки, на стенах весели свечи, что отбрасывали блеклый свет на пол. — Учитель, — торжественно крикнул тот, что нёс Джейн на плече, — Ваш сопротивленец найден. Парень обращался к фигуре, что стояла в тёмном углу одной из немногочисленных комнат. Лица обоих сияли от гордости, но как только фигура подалась вперёд, выражения их лиц сделались обратно холодными и строгими. Парни переглянулись, — Она не поддалась флейте, — доложил первый, — А ещё она солдат разведки. Повисло молчание, слышны только медленные хриплые вдохи, — На стол её. Тело Джейн боком оперативно положили на холодный металлический стол и закрепили ремнём, не туго, так чтобы она не перекатилась и на теле не осталось никаких следов. — Надеюсь, вы не сильно её покалечили? — холодно спросил учитель, смотря на тело девушки издалека, будто боясь приблизиться. — Нет, что вы, — выпалил первый, — Сделали так, как вы говорили, не более. Он хмыкнул, сквозь полумрак его взгляд просачивался на Джейн, на её умиротворённое расслабленное лицо. Её дыхание было тихим и ровным, но уже через секунду оно сбилось и начало нарастать. Она приоткрыла рот, чтобы набрать побольше воздуха, глаза медленно разлепились. Джейн пришла в себя, голова раскалывалась, но чувство страха было сильнее, она хотела закричать. Её рот закрылся чей-то массивной ладонью, ни один звук не мог просочиться сквозь пальцы. Глаза начали намокать от слёз, она пыталась отбиться руками, но очень быстро почувствовала на языке что-то горькое и едкое. — Глотай, — шипел мужской грубый голос. Джейн сопротивлялась и пыталась вытолкнуть что-то постороннее языком, но ладонь силой зажала ей челюсть, — Глотай. Губы и язык почему-то начали неметь, она не могла больше бороться и таблетка без труда проскользнула в горло. Очень быстро онемело лицо, шея, затем руки и ноги. За несколько секунд девушка перестала ощущать собственное тело, ни одна мышца не могла напрячься, единственное, что могло двигаться, это глаза. Глаза судорожно метались по сторонам, слёзы стекали по щекам, но она и этого не могла почувствовать. — Вот я и нашёл тебя, Джейн, — голос смягчился и доносился откуда-то из за спины, — Нашёл свою Джейн, — он обошёл её и теперь девушка могла смотреть в лицо своему мучителю. Его лицо светилось от чрезмерного счастья, глаза хищно смотрели прямо на неё, — Не надо бояться меня, — он склонился над ней, — Меня зовут Джеки и я твой старый добрый друг, — его палец нежным касанием смахнул слезу, стекающую по щеке, — Ну же, не плачь, я не причиню тебе вреда. Парни продолжали стоять в комнате, кажется, об их присутствии учитель забыл. Их взгляды холодны и безучастны, лица не выражали ничего, пустоту и полное подчинение. — Вы ещё здесь? — возмутился Джеки, на мгновение отведя взгляд от девушки. Они переглянулись, — Что нам делать с этим? — второй поднял ремень с прикреплённым к нему мечу. — Уничтожить, — строго выпалил он, — Как и любое другое оружие, — он вернул внимание к Джейн и пальцами смахнул очередную слезу, — У нас тут, знаешь ли, не уважают оружие, — он улыбался, — Любое оружие, это признак слабости, а значит должно быть уничтожено, — парни начали отдалятся в сторону выхода, как вдруг Джеки снова поднял взгляд и холодно обратился к ним, — Инъекция должна быть на моём столе через десять минут. Один из них остановился, — Но, обычно её готовят... — Десять минут, — повторил Джеки, — На счету каждая секунда, если из-за вас недоумков я её потеряю, — он сделал небольшую паузу, — Вы сами знаете, что с вами будет. Они синхронно кивнули и поспели удалиться. Тёплый взгляд парня теперь полностью был сосредоточен на Джейн. Она не могла перестать плакать, её мысли, чувства, эмоции и инстинкты были запечатаны в собственном теле. — Чувство беспомощности очень гадкое чувство, — вдруг начал он, — Не можешь ничего сделать, не можешь сопротивляться, не можешь помочь самой себе, я понимаю, — его лицо снова нависло над Джейн, — Наверно, гадаешь, для чего это всё, что с тобой собираются делать. Самые страшные и отвратительные догадки сейчас разрывают твою голову, — Джейн умоляюще смотрела на него, лицо не двигалось, но глаза выражали всё, — Может, тебя собираются убить, может пытать, может изнасиловать, а может изнасиловать, а потом убить, — его рука издевательски гладила её щёку, будто подтверждая каждое слово, — Но это очень подло, не так ли? Низко и совершенно бесчеловечно, так пользоваться беззащитной хрупкой девушкой, — брови вдруг нахмурились, — Лукавить не буду, ты очень сильно меня привлекаешь, но если я и хочу тебя изнасиловать, то не твоё тело, — ладонь скользнула вверх и Джеки приставил указательный палец ко лбу, — А вот это, — уголки губ растаяли от улыбки, — Я, знаешь ли, презираю любое физическое насилие, для меня это проявление слабости и трусости. Посмотри на меня, если бы я хотел, ты уже давно была бы мёртвой, но на тебя, Джейн, у меня совершенно другие планы. Его воодушевлённый монолог прервался чьими-то торопливыми и громкими шагами. В дверях возник парень, один из тех, кто виноват в нынешнем положении Джейн. Она смотрела на него, умоляя помочь, спасти её, но он лишь хладнокровно смотрел в ответ, ни одна мышца не дрогнула от вида заплаканной, до смерти напуганной девушки. — Инъекция готова, — заявил он, вытягивая руку. Выражение на лице Джеки мгновенно переменилось, он выпрямился, — Хорошо, — Джейн пыталась пошевелить хоть чем-то, она изо всех сил старалась напрячь руку или хотя бы палец, но всё бесполезно, — А теперь убирайся отсюда. Шаги начали уноситься в противоположную сторону от комнаты, Джейн хотелось закричать, вопить о помощи, хотелось рыдать и умолять. В руках Джеки она увидела огромный шприц, игла длиною с кисть, а внутри мутная тёмная жидкость. Она не ощутила, как её поясница полностью оголилась. — Сейчас будет немного больно, — шептал он, прильнув губами к её уху, — Но ты должна терпеть, Джейн, другого выбора у тебя нет. Игла уткнулась в кожу и начала медленно проникать. Мышцы, что ещё секунду назад были онемевшими и парализованными теперь разрывались от боли. Под кожу, словно вводили кислоту или раскалённую сталь. Жар мгновенно объял тело девушки, мышцы разом напряглись, а изо рта впервые вырвался приглушённый крик, больше похожий на хрипение. Подобной боли Джейн не испытывала никогда, она за гранью, за гранью понимания и за гранью человеческих представлений о боли. Боль, к которой ты никогда не привыкнешь и боль, которая никогда не будет настолько сильной, чтобы убить тебя. Не похожа ни на удушье, ни на порез, ни на пулевое ранение, ни на ожог и ни на перелом. Всё вместе и ничего из этого одновременно. Джеки с пустым шприцов в руках стоял перед ней, довольно улыбаясь, но боль не отпускала. Всё тело горело, спина сковалась судорогой, каждая косточка ломалась и впивалась в плоть, кожа стягивалась и казалось вот-вот лопнет. — Ты даже не представляешь, что тебя ждёт, Джейн, — лукаво произнёс парень, — И я сделаю всё, чтобы ты до последнего не представляла, — Джейн не могла рассмотреть его лица, зрение начало размываться, — Но если бы знала, поверь, ты бы предпочла, чтобы я тебя убил... — Очнулась? — громкий голос пронзил комнату, — Она очнулась? Джейн продолжала лежать на столе, её тело всё ещё было сковано ремнём. Глаза открыты, но веки настолько тяжёлые, что ей с трудом удавалось держать их полуоткрытыми. Она толком не успела осмотреться, как перед глазами возникло обеспокоенное лицо Джеки. Он обхватил её лицо ладонями и направил взгляд на себя. — Видишь меня? — он спрашивал так, словно счёт идёт на секунды. Джейн смогла только вяло кивнуть, — Слышишь меня? — она снова кивнула, голова тяжёлая и неподъёмная, — Скажи, как тебя зовут. Она сглотнула, язык сухой, покрытый горьким налётом, — Джейн, — в пол голоса промямлила она. Джеки облегчённо выдохнул, — Отлично, всё отлично, она видит, слышит и говорит, — он провёл ладонью по лицу, — Сколько она была в отключке? — Тридцать часов, — озвучил незнакомый женский голос из другой стороны комнаты, Джейн не видела лица говорящей. — У нас рекорд, — он радостно схватился за Джейн, — Абсолютный рекорд, всё идёт даже лучше, чем я предполагал. Сколько пальцев я показываю? Джейн напряглась, слабость сдавливала её тело, — Три, — проскулила она. — Пошевели левой рукой, — взбудораженно попросил парень и она пошевелила, неуверенно и совсем незначительно, но пошевелила, — Теперь покажи мне два пальца. Джеки пришёл в восторг, он прикрыл рот ладонью и казалось его глаза начали слезиться, — Почти, она почти готова. — Трое суток ещё не прошло, — с укором произнесла женщина, — И способность не факт, что прижилась. Джеки повернул ладонь в её сторону, заставляя замолчать, — Она почти готова, — более серьёзно повторил он, — Я вижу по её глазам, способность прижилась. — Мне принести для неё воды? Парень вернулся к Джейн, она плакала, но её слёзы вызывали в нём только радость и восторг, — Пожалуй, — женщина удалилась, — Скоро мы приступим ко второй ступени, Джейн... Джейн прибывала в клетке, в огромной непокидаемой клетке в виде собственного тела. Её снова чем-то обкололи, но теперь онемело всё ниже шеи. Она могла крутить головой, могла говорить, но сил катастрофически не хватало. Прибывая в неизвестности и возможно на пороге смерти, у неё не было ни сил, ни воли, чтобы бороться. В момент, когда любой человек должен биться в агонии, только чтобы выжить, Джейн смирно лежала в ожидании непонятно чего. Может, она прибывала в отчаянии, может готовила коварный план, но любой план и даже отчаяние ей казались бессмысленными. С ней что-то сделали, что-то что она не понимала и это уже нельзя никак исправить, она стойко ощущала это. Безысходность и беспомощность. Одиночество и обречённость... — Как обстановка наверху? День или ночь, Джейн не понимала, в стенах комнаты всегда было одинаково мрачно и сыро. Ни окон, ни часов, никакой связи с внешним миром. — Спокойно. Джеки вскинул бровями, — Что значит спокойно? — с подозрением спросил он, — Ты хочешь сказать, что нашу Джейн никто не ищет? Парень отрицательно махнул головой. — Интересно, — протянул он, — Я надеялся, что разведкорпус, как следует встрепенётся, поднимет на уши весь город. Парень хмыкнул, — Разведкорпус не заявил о её пропаже. — Слышала, Джейн? — парень звонко, по-издевательски насмехался, — Тебя даже не ищут, — она не реагировала, — Не в укор тебе, а скорее тем людям, которыми ты себя окружила, но я рассчитывал повеселиться. Джейн уже не чувствовала никакой досады или разочарования от подобной новости. Особой надежды, что её спасут она не испытывала, но врать себе было глупо, что она не мечтает увидеть перед собой вышки разведкорпуса, не мечтает вернуться в свою комнату, не мечтает снова чувствовать себя в безопасности. Просто думать об этом было куда мучительнее, чем само прибывание в заточении. — Если ты умрёшь, никто не узнает об этом, никто из тех, кого ты считала своими товарищами не придёт за тобой. Её самые страшные мысли прозвучали вслух. Она отвела глаза в сторону, чтобы не доставить удовольствия мучителям от вида своих слёз. Слёзы горькие и холодные, таким на вкус, наверно, является отчаянии. — Больно осознавать, что ты ничего не значишь для близких тебе людей. Что ты никогда не была для кого-то ценной или нужной. Есть ты или нет не имеет значения, ты прожила жизнь, но так и не оставила никакого отпечатка в чужой жизни. Никто тебя не любит и никто не скучает, никто даже не пытается тебя найти. Наверно всем будет легче без тебя. — Ты так пыталась влиться хоть в чью-то жизнь, хотела, чтобы тебя полюбили, но всё, что делали окружающие, это травили и использовали тебя. Использовали, как бездушный кусок мяса, как мишень, как сливной бачок. Просто за то, что ты существуешь. Ты ведь не виновата, что твой отец болеет, а твоя мать бросила тебя, едва ты появилась на свет. Бросила, оторвав от груди, бросила, не оставив своего образа в воспоминаниях, бросила и ни разу не появилась. Родная мать не смогла тебя полюбить, что уж говорить о других, совершенно чужих людях. — Хватит, — крикнула Джейн, — Пожалуйста, хватит. Из её покрасневших глаз градом капали слёзы. Горечь застряла в горле вместе с комом. Ещё никогда слова не причиняли ей столько боли, физической, весьма ощутимой боли. Боли, которая резала острее лезвия, разрывала глубже пули и душила сильнее рук. — Вот оно, — Джеки сложил ладони вместе и приставил ко рту, прикрывая улыбку, — Чувствуешь, Джейн? Насколько это больно. Девушка не отвечала, испуская только всхлипы и мычание. Её глаза растерянно блуждали по комнате. — Услышала? — незнакомый парень, что листал книгу в кресле подскочил с места, — Она услышала ваши мысли? Не переставая улыбаться, Джеки кивал головой, — Услышала, — он потёр ладонями, — Ещё как услышала... — Понимаешь о чём я говорю, Джейн? — очередной день, не новый, просто очередной, — Ты сидишь здесь уже восьмой день, всё плачешь и плачешь, думая, что я сделал с тобой что-то плохое, — он перемещался по комнате, — Но ты даже не представляешь, какую услугу тебе оказал, какой подарок сделал. Ты потом поймёшь, когда вернёшься домой и новыми глазами посмотришь на людей вокруг, — упоминание о доме никак не ободрили девушку, — Посмотришь, какие люди на самом деле лицемерные, подлые и лживые, — её разбитый тусклый взгляд не сводился с Джеки, — Я допустил слишком много ошибок, но ты не станешь одной из них. Прежде я ломал кандидатов посредством страха и моральной боли, с тобой же я поступлю по-другому. Ты вернёшься домой, продолжишь жить прежнюю жизнь в окружении прежних людей и твоя способность сама проявит себя в естественных привычных условиях, я буду лишь наблюдать. — Чтоб ты удавился, — прохрипела она. Он хмыкнул, — Я не хочу повторяться, такой разговор у нас ещё будет, но всё же, чтоб ты понимала и это отложилось у тебя в мозгу, я объясню, — он продолжил в спокойном ровном тоне, — Знаешь, что я больше всего ненавижу в людях? — Джейн молчала, — Слабость, я ненавижу и презираю людскую слабость. Не дряблые мышцы и хрупкие кости, а отсутствие воли. Человек, не имеющий силы воли, не умеющий принимать решения и брать ответственность, является не более, чем бесполезным куском мяса. Люди, которые понятия не имеют, кто они на самом деле, которые живут только так, чтобы набить брюхо и залить за воротник, такие люди живут, подчиняясь другим. Скажи им убить, они убьют, скажи укради, украдут, придумай им врага, они будут его ненавидеть, сочини им кумира и они будут его обожать, — их лица находились совсем близко, Джейн ощущала его хищное вонючее дыхание, — Такие люди созданы, чтобы ими управлять, они не могут жить без власти над собой, они сами вручают свою волю тебе в руки и умоляют воспользоваться ею, просят растоптать её, ведь они даже не заметят, когда это произойдёт. И у власти должен находиться правильный человек, сильный и стойкий и, говоря о власти, я не имею ввиду титулы и короны, я говорю о разуме. — Ты просто псих, — соскочило с губ Джейн. — Власть над чужой волей должна быть у человека более сильного, более страшного, ужасного, аморального и безнравственного, чем сами люди, — он сделал небольшую паузу, — Скажи мне, Джейн, а кто является более сильным, страшным, аморальным и безнравственный, чем изгой обиженный жизнью с самого рождения? В ком ещё так много ярости и ненависти, чем в отбросе, которого всю жизнь травили и унижали? Правильно. Ни в ком. Именно поэтому ты самый идеальный кандидат. — Неправда, — отмахнулась девушка, — Я не такая. — Конечно такая, — улыбнулся парень, — Просто ты пока этого не прочувствовала, в тебе это есть, в каждом человеке есть эти качества, я всего лишь достал их наружу и до такой степени обострил, что может показаться, что ты стала другим человеком, но нет, ты такая и есть. Она снова собиралась возразить, но Джеки перебил её. — Я расскажу, как всё будет, — он блаженно прикрыл глаза, — Я сотру твои воспоминания об этом месте и о себе, ты вернёшься домой и какое-то время будешь жить, как обычно, но очень скоро ты начнёшь слышать голоса в голове-мысли людей. Вероятно, ты испугаешься, впадёшь в панику, но навряд ли кому-то расскажешь. Изучив твоё окружение, я понял, что у тебя нет настолько близких друзей, у тебя вообще нет друзей. Я буду всё время наблюдать за тобой издалека, возможно даже найду самого слабого из твоей компании и заставлю его шпионить за тобой. На самом деле твоё сознание и без моего вмешательства начнёт меняться, мне главное не упустить этот момент и появиться вовремя. Когда мы встретимся, а это произойдёт естественно и совершенно непринуждённо, я расскажу тебе о внушении, сочиню кое-какую сказку, чтобы процесс изменения завершился. Наверняка, ты потребуешь от меня ответов, потребуешь лекарства и я вручу его тебе, — он усмехнулся, — Правда, я вручу тебе самое настоящее лекарство, но вручу в такой момент, когда оно тебе уже не понадобится. Джейн напряжённо молчала. — Дело в том, — задумчиво продолжил он, — Чтобы твоё сознание достигло совершенства, ты должна выполнить определённые действия, проще говоря, достичь морального дна, — губы снова растянулись в этой хитрой садисткой улыбке, — Не хочу портить интригу, но ты всё равно никогда не вспомнишь этого разговора, так что раскрываю тебе все карты. Твоя совесть, моральные принципы и нравственность должны разрушиться до такой степени, что ты перестанешь что-либо чувствовать, а о таких понятиях, как сочувствие, жалость и прощение забудешь вовсе. Когда самые трагичные и страшные события перестанут волновать твоё сердце, я пойму, что ты готова... — Внизу всё готово? — Джеки стоял напротив зеркала, поправляя свои волосы. Вид его был торжественным и, даже, праздничным. Полностью чёрное одеяние, рубашка, брюки и галстук были чёрного цвета. В каждой детали выражался траур, но глаза его сверкали от предвкушения. — Всё готово, учитель, — гордо ответил парень, стоящий в дверях, его одежда, в отличии от Джеки, была полностью белой, — Все ждут. Джеки жестом приказал ему уйти, а сам развернулся к Джейн, которая продолжала лежать прикованной к столу. Её лицо выражало полное безразличие и смирение. Но, как только рука парня коснулась её, Джейн будто очнулась ото сна и судорожно дёрнулась. — Сейчас ты увидишь нечто великолепное, — томно произнёс он, поглаживая её руку, — И всё это, только ради тебя. — Что? — нахмуренно спросила она, — Что я увижу? В уголках глаз начали скапливаться слёзы, лёгкая дрожь пробежала по всему телу, когда ремень на животе и руках ослаб и теперь она могла двигаться. — Я надеюсь, что ты обойдёшься без глупостей, — предупредил он, — Ты прекрасно знаешь, что я могу обездвижить тебя за одну секунду, так что веди себя хорошо и делай, что говорю, поняла? Она боялась, боялась его так, как не боялась ещё никого в своей жизни. Было в его глазах и голосе что-то такое, что вселяло животный страх. Джейн поджала руки к груди и направилась к двери, рядом в один шаг с ней шёл Джеки. Её ноги и руки были свободны, она могла убежать, могла предпринять любую попытку к сопротивлению, но не могла. Рвение к свободе было настолько притуплено, что она и думать о побеге боялась. Она точно была уверена, что попала к страшным людям, но пока она ещё не понимала к насколько страшным. Джеки, придерживая девушку за поясницу, вёл её вниз по развалившейся бетонной лестнице. По всей видимости они спускались в подвал. Вокруг темно, воздух вонял духотой и плесенью. Когда они достигли подвала, их встречала толпа белых фигур. Все они сливались в одно огромное пятно,в одну плотную белоснежную массу. Глаза людей без каких-либо эмоций смотрели на Джейн, приветствовали и выражали немое почтение. Холодок пробежал по спине, ей не хотелось идти дальше, но рука парня настойчиво подталкивала её пройти на то, что вызывало ассоциацию со сценой. Теперь головы людей подняты вверх, безжизненные глаза смотря снизу. Казалось, это и не люди вовсе, в них не было ни жизни, ни чувств, ни эмоций, одно большое ничего, ничего человеческого. — Добродетели, — громкий голос Джеки пролетел по всему подвалу, — Этого дня мы ждали всю нашу жизнь, столько лет мы трудились и искали своего сопротивленца, — он поднял руки вверх и перевёл взгляд на Джейн, которая зашуганно стояла рядом с ним, — Своего главное добродетеля. Столько сил, столько времени, столько жертв, — он улыбнулся и выдержал паузу, — И наши старания, наконец, вознаградились. Я знаю, что среди вас ещё есть те, кто помнят её отца, мистера Эверета, — Джейн раскрыла рот от изумления, — Но он, к сожалению, не смог исполнить свой долг, ему не хватило ни сил ни воли завершить начатое, теперь же этим займётся его дочь. — Что ты говоришь? — задыхаясь, спросила Джейн, но парень поднял ладонь, приказывая ей замолчать. — Теперь у нас есть оружие, теперь у нас есть человек в руках, которого сосредоточится вся сила и власть, — он говорил громко, чётко произносил каждое слово, — А это значит, что культа добродетели больше не существует, — присутствующие внимательно слушали его, — Вы исполнили своё предназначение, вы дали этому миру всё, что должны были. Я рад был вести вас за собой, для меня огромная честь быть вашим учителем и поэтому, — Джеки поднял руки на уровень плеч, ладонями к людям, — Я отпускаю вас. Толпа начала двигаться, белые одежды зашевелились, словно волны, на лицах всё ещё была отрешённость и полное безразличие, хотя в глазах некоторых, Джейн улавливала растерянность и, возможно, сожаление. Она не понимала, что они делают и что всё это значит. Джеки продолжал держать руки поднятыми. Всё произошло стремительно, Джейн не сразу поняла, но когда белые одежды начали окрашиваться в красный, её сразила резкая волна паники. Люди, один за другим подносили к горлу лезвие и быстрым движением вскрывали себе глотки от одной сонной артерии до другой. Они начали падать на пол, словно домино, кровь фонтаном хлестала по сторонам, белые ткани покрывались красные каплями и пятнами. В их глазах выражалась только решимость, никто из них ни на секунду не сомневался, все поголовно расставились со своими жизнями абсолютно добровольно и осознанно. Глаза Джейн грозились лопнуть от ужаса, она зажала рот руками, ногтями впиваясь в кожу. Не получалось ни закричать, ни заплакать, на лице застыл шок, ужас, полное потрясение. Но Джеки продолжал неподвижно стоять, его глаза следили за падающими телами, ни одна мышца на лице не дрогнула, казалось, он даже наслаждался и смаковал каждую секунду. Никто не кричал, даже, когда лезвие беспощадно разрезало плоть, никто не издавал ни звука. За пару минут пол был усеян телами, кто-то падал в стороны, кто-то наваливался друг на друга. В их глазах застыла смерть, какое-то время мышцы ещё сокращались, а кровь продолжала хлестать из горла. — Это всё для тебя, Джейн, — не поворачиваясь произнёс Джеки, — Теперь ты и есть культ... — Уйди от меня, — голос девушки надрывался от плача, они оба находились в старой комнате, — Не прикасайся ко мне. Она пятилась по всей комнате, судорожно ища безопасное место. Когда Джеки увёл её из подвала, на Джейн разом нахлынули эмоции, которые быстро сменились на истерику. — Джейн, прошу тебя, успокойся, — Джеки был спокоен, как никогда, будто не на его глазах около полусотни человек добровольно расстались с жизнью, будто это не его подвал усеян горой трупов, будто это нормально и вполне обыденно. — Не приближайся, — Джейн прижалась к столу, чтобы парень не при каких обстоятельствах не достал её, — Не подходи ко мне. Он тяжело вздохнул, — Да чего ты такая нервная? — невозмутимо спросил он, стоял на противоположной стороне стола так, что их глаза смотрела друг на друга, — Никогда не видела массового самоубийства? Ну, всё когда-то бывает впервые. Давай, перестань убегать от меня и мы спокойно поговорим. Ты скоро вернёшься домой. Глаза Джейн, ослеплённые невыносимым страхом метались по столу. Теперь всё внутри неё кричало о побеге, побеге любой ценой и неважно куда. Рука сама потянулась к канцелярскому ножу. Она не могла думать, не могла трезво оценить свои действия, желание освободиться было громче и ярче. Губы дрожали, но взгляд был переполнен решимостью. — Не глупи, — насмешливо выпалил он, — Опусти нож. Слёзы текли по щекам. Она не хотела этого делать, не хотела повторять участь лежащих в подвале людей, но сейчас это казалось единственным выходом. Если Джеки сделал такое с полусотней людей то, что он может сделать с ней? Она не знала и не хотела знать. Лучше умереть сейчас, чем пройти через подобный ад ещё раз. Она закрыла глаза, но рука не могла сделать усилие и надавить на кожу. В секунду она была повалена на пол. Пальцы расслабились и нож отскочил в сторону, Джеки всем телом прижал её, тем самым препятствую любым её движениям. Она задыхалась под гнётом его веса, кроме отчаянных воплей, Джейн не могла произнести ни слова. — Ну уж нет, — шипел парень, — Не для того мои люди принесли себя в жертву, чтобы ты так нелепо сдохла. Её лицо кривилось от плача, — Чудовище, — кое-как произнесла она, — Ты чудовище. Джеки наклонился к её лицу и сжал щёки своей ладонью, — Я чудовище? — возмущался он, — Посмотрим, кем ты станешь, Джейн, — пальцы вдавливались в кожу. — Нет, — слюни вместе со слезами и соплями стекали по подбородку, — Я не стану такой, я лучше умру. — Да что ты? — усмехнулся он, — Я скажу тебе больше, — его пальцы издевались над ней, — Ты будешь хуже, чем я, ты станешь ещё большим чудовищем. Если допустить, что дьявол существует, то даже он начнёт молиться, когда увидит то, что будешь вытворять ты. — Нет, нет, — скулила Джейн, — Хватит, хватит, я больше не могу. — Это первый шаг, Джейн, — его тело всё ещё прижимало девушку, — Первый шаг к твоему абсолютному слому, первый шаг к твоему падению. — Пожалуйста, пожалуйста, — надрывалась девушка, — Не надо. Он провёл пальцем по щеке, смахивая слёзы, — Как же приятно смотреть на то, как ломаются люди, как всё хорошее и людское сначала обостряется, а потом умирает, — довольная ухмылка расцвела на лице, — Я многих сломал, но ломать тебя приятнее всего, — он переместил руку на горло, — Не переживай, я тебя не трону, я предпочитаю делать больно по-другому. Хватка неожиданно спала с горла, он выпрямился и оставил Джейн в покое. Она закрыла лицо руками и продолжала плакать. Глаза болели, щёки обжигало, а голос настолько сорвался, что дышать было больно. — Знаешь, а я ведь когда-то должен был быть на твоём месте, — Джеки стоял где-то в стороне, — Но у меня не получилось, способность не прижилась, но кое-что я всё-таки приобрёл, — скрипнул стул, — Абсолютно непробиваемый разум, абсолютно железная воля, поэтому при всей твоей силе, ты ничего мне сделаешь, — он закинул ногу на ногу, — Но, дам тебе очень ценный совет, ты всё равно забудешь, поэтому раскрываю все свои слабости, — его тон звучал гордо, — Дело не в твоей силе, а в чье-то слабости. Абсолютно каждого человека можно сломать, каждого, даже меня, — он хмыкнул, — Но придётся постараться, Джейн, придётся очень сильно постараться, чтобы надломить меня. Твой разум тоже непробиваемый, флейта на тебя не действует, да и любые другие методы нашего культа тоже, но ты сейчас в таком состоянии, что тебя и ребёнок сломает. Поэтому, вставай. Джейн не реагировала, она поджала колени к груди и уткнулась в них лицом, пытаясь спрятаться. — Я сказал, вставай, — более требовательно повторил он, — Встала. Джейн, содрогаясь, переместила вес на колени и медленно выпрямилась, держась руками за край стола. Колени дрожали и с трудом удерживали её тело, лицо покраснело и распухло. Она боялась смотреть на парня, она боялась даже дышать. — Раздевайся. Лицо снова скривилось от неконтролируемого приступа плача, жалкие всхлипывания наполнили комнату, — Нет, нет, не надо. — Раздевайся, — он сложил руки на груди, — Я хочу посмотреть на тебя. Она сжала руки в кулаки, сердце колотилось совсем бешено, дыхание прерывисто и беспорядочно слетало с губ. — Если не разденешься, я отведу тебя в подвал и закрою там, — его брови нахмурились, — И остаток времени ты проведешь с разлагающимися трупами. Оцепеневшая рука начала медленно потянулась к рубашке. Первая пуговица выскочила из петли. Джейн опустила голову вниз, чтобы не показывать стыда на своём лице. — Видишь, как можно причинить боль человеку без применения физической силы, — он не спускал с девушки глаз, — Хотя, это больше моральная боль, боль от унижения, боль от принуждения, — рубашка расстёгнута наполовину, — Я, конечно, не могу утверждать, тебе вполне может такое даже нравится. Скажи мне, Джейн, тебе нравится такое? Нравится, когда тебя унижают и принуждают? — он ухмыльнулся, — Любишь нежно или грубо? — Джейн молчала, все пуговицы уже освободились из петель, — Что ты молчишь? Не строй из себя девственницу и отвечай на мои вопросы. Как ты больше любишь? Когда рука ласково гладит тебя или когда она со всей силы сжимается на твоём горле? Когда тебе на ушко шепчут слова о любви или когда называют шлюхой? — она молчала, голова склонилась, а руки тряслись, — Отвечай либо я отведу тебя в подвал. — Второе, — проскулила она, поджимая губы. Стул снова скрипнул, Джеки встал со своего места, — Что второе? — невозмутимо спросил он, — Скажи это. Она хныкала и плакала, зажмурив глаза. Мерзость, просто мерзость. Джейн силой сжала губы, не желая произносить то, что он хотел от неё услышать. Непонятно как, но она отчётливо чувствовала, как его больные глаза уже полностью раздели её. — Грубо, — в пол голоса ответила она. Джеки хмыкнул, — Я так и думал, — он обошёл её, — Значит, тебе нравится то, что происходит? — она вяло покачала головой, — Хочешь сказать, если я сейчас прикоснусь к тебе, ты не будешь мокрой? — она сжалась, чувствуя его дыхание сзади, — Любопытство берёт своё, но у нас уговор, поэтому ты сама прикоснёшься к себе, — он стоял прямо перед ней, Джейн не решалась поднять взгляд, — Давай, Джейн, дотронься до себя. Он немного отошёл, чтобы видеть её в полный рост. Её зажатый, съёженный вид будоражил его, страх и боль в её глазах доставляли ему удовольствие. Джейн зажмурила глаза, не поднимая головы и медленно потянулась к брюкам. Рука проскользнула внутрь без необходимости расстёгивать пуговицу и молнию. — Смотри на меня, — ласково выпалил он. Джейн подняла глаза, так как он сказал. Она чувствовала себя грязной, мерзкой, использованной. Яд в его глазах, в его улыбке растекался и отравлял её, его грязь оставляла на ней следы, которые никогда и ничем не смыть. Пальцы, холодные и дрожащие, коснулись промежности. Хотелось отрубить их, сломать каждый сустав, оторвать и выбросить. Джеки снова приблизился, — Ну как? — она покачала головой, сжимаясь и выворачиваясь внутри, — Ты расстраиваешь меня, Джейн, не надо так, — она достала руку из брюк и опустила её вдоль тела, — В таком случае, на сегодня достаточно, у нас ещё будет на это время и в следующий раз, надеюсь, ты будешь более благосклонна ко мне... — Ты сегодня возвращаешься домой, — Джеки копошился на столе, — Ты рада? Она молчала. Губы посинели и потрескались, взгляд разбит и опустошён. Джейн не плакала, она больше не могла плакать, не могла кричать, не могла умолять. Дни летели, Джейн не покидала комнату и не отлипала от стола. Парень кормил её, носил воду, водил её в туалет, но счёт времени окончательно потерялся. — Повернись ко мне спинкой, — мягко попросил он, держа в руках шприц, не такой большой, как раньше, а самый обычный, — И нагнись. Джейн без пререканий делала всё, что он говорил. Сил не было ни на сопротивление, ни на жалость к себе. Она покорно легла передней частью тела на стол. Парень задрал рубашку и без промедлений воткнул иглу в поясницу. Джейн ничего не почувствовала, боль от укола была для неё незначительной. — Будешь скучать по мне, Джейн? — издевался он, — Ты не успеешь, мы очень скоро снова встретимся и я постараюсь произвести лучшее первое впечатление... — Ещё немного, Джейн, — парень волочил тело девушки на плече. Она прибывала в полусне, мутно, но она могла рассмотреть, что на улице уже ночь. Небо тёмное, воздух прозрачный и свежий, — Сделаем подарок твоим друзьям, — он дышал ровно, тело девушки для него было слишком лёгким, — Я верну тебя прямо к порогу... — До встречи, мышка...